Письма из оккупации: Шахтеры Донбасса. Репортаж из ОРДЛО

Рабочие руки всегда найдутся, если не по доброй воле, так под дулами автоматов.

Война идет в угольном регионе. Но, несмотря на это, «черное золото» здесь добывать не прекращали. Хотя и не с полной загрузкой расчетных довоенных 6 миллионов тонн угля в год. В городах и поселках, где эхо боев откатывалось дальше, сразу же горняки начинали своими силами восстанавливать затопленные и поврежденные лавы и забои. И многие шахты смогли вернуть к жизни. Людям нужна была работа. И они создали себе условия для этого «своим горбом», долго трудились за мизерную зарплату, за выплаты «понедельно», невзирая на отсутствие сбыта, льгот, божеских условий труда. Но не сдавались.

Январь 2018 начал свой грозный отсчет гибелью одного горняка на шахте «Прогресс», серьезной аварией на «Ждановской», где пострадали два человека, а еще 300 чудом выбрались на поверхность. Но это – обычная плата за игры со смертью. Жертвы в угольной отрасли – ее неотъемлемая составляющая. А шахтеры со смертью на «ты».

В общем и целом из-за боевых действий в «гетто» пострадали 62 промышленных предприятия (шахты, заводы, фабрики), а стоимость ущерба исчисляется десятками миллионов гривен. Вообще же, в промышленности Донбасса все завязано между собой и, конечно же, на угле.

https://politua.org/2018/01/24/34317/

К примеру, без заветных шести миллионов тонн коксующегося угля в т.н. «ДНР» не могут в полном объеме плавить чугун и работать со стопроцентной нагрузкой все металлургические комбинаты. Их пять: Донецкий, Ясиновский, Макеевский, Горловский и Енакиевский.

«Донбасс порожняк не гонит»

На оккупированной территории находится 40 угледобывающих шахт, из которых несколько были серьезно разбиты и подтоплены. Поэтому 22 сильно пострадавшие и убыточные оккупанты законсервировали, а 18 – модернизировали в кратчайшие сроки «с минимальными вложениями и максимальной отдачей».

Как удалось? Удивительно, но в том числе и благодаря тому, что прекратились откаты «наверх». А цепочка тех, кому нужно отстегнуть «на лапу» сократилась до местных бонз (что значительно сэкономило бюджетные средства, выделяемые на развитие угольной отрасли). Ведь именно на угольных махинациях в свое время стали олигархами все «братки» Януковича.

Горняков закрывающихся шахт (их более 13 тысяч) постепенно переводят в Донецке на шахту Скочинского, где открыли две лавы. И на шахту Челюскинцев, где еще в 2016 бастовали из-за задержек зарплаты. В других городах так же перевели углерубов на соседние, где добавляются новые лавы, а примерно 3тысячи людей остались на местах воду откачивать на законсервированных шахтах. Оборудование (как водится) – на металлолом… Кстати, на всех шахтах ввели внешнее управление.

В настоящее время на угольных предприятиях Донецка, в ГП «Снежноеантрацит», «Торезантрацит», «Шахтерскантрацит», «Макеевуголь», работают основные довоенные угледобывающие предприятия. В 2017 году ими выдано на-гора более пяти миллионов тонн высококачественного угля. Только в ГП «Торезантрацит» добыто 2 106 356 тонн. С нагрузкой свыше одной тысячи тонн в сутки работает шахта «Холодная балка». В нормальном режиме работает под внешним управлением и шахта имени Засядько, знаменитая на весь мир своими частыми авариями и ЧП.

https://politua.org/2018/01/17/33776/

«Заряжено» 17 новых лав. Только в ГП «Торезантрацит» летом начали действовать две: на шахтах «Прогресс» и имени Лутугина с добычей в 1500 и 1200 тонн угля ежесуточно соответственно. На подходе третья в шахтоуправлении «Волынское». Не отстают от них и соседи из Снежного и Шахтерска. Но не все так безоблачно.

«Дырочный» беспредел – беда Донбасса

Дело в том, что Снежное, Торез и Шахтерск в буквальном смысле стоят на угле, и, лишь благодаря ему, существуют. Здесь буйным цветом лет 20 процветает (с молчаливого согласия власти и под ее «крышами») нелегальный угольный бизнес – «копанки». В мирное время по улицам круглосуточно сновали самосвалы «сорокатонники», доверху груженые антрацитом. Углем не торговал разве что ленивый. Объявлений о его продаже в тоннах, «на ведро» или килограммами было пруд пруди.

Но в связи с оккупацией уголь стал дефицитом, а цена за тонну подскочила до полутора тысяч гривен. И это не предел. Официально оккупанты «дырки» закрыли. Какое-то время так и было. Но потом, видимо оценив всю их выгоду, по-тихому вновь стали давать им зеленую улицу.

Чтобы отыскать «копанки» нам, местным старожилам, проводники и поводыри не нужны. Все хорошо знают, что этими «норами» изрыт весь Глуховский лес, лесопосадки и степи на территории практически всех шахтных поселков трех городов.

Началось это еще в лихие 90-е, когда в угоду условиям МВФ, согласно программе реструктуризации угледобывающих предприятий Донбасса, только в трех городах от десятков шахт остались единицы (в Торезе и Снежном по три из 11, а в Шахтерске – 4). Фонд финансировал процесс, а города «легли», но с легкой руки угольных воротил начал процветать нелегальный «дырочный» бизнес с рабским трудом и уходом от налогов. Он фактически был приостановлен командой Януковича, которая вдохнула вторую жизнь в умирающий угольный регион и дала возможность возродить еще действующие государственные шахты (правда, доходы от их добычи шли в карман «семьи»). Но в 2014 все вернулось на круги своя.

Куда ни кинь, всюду «норы»

«Копанки». Этого добра столько здесь «наплодилось» за последние два десятилетия, что стоит выйти в широкое поле, взобраться на высотку или старый заброшенный террикон и сверху все как на ладони. Выбирай любую шахтенку, где есть хоть какие-то признаки жизни.

https://politua.org/2018/01/15/33651/

Первая наша остановка в районе поселка 8-го шурфа. Там не так давно «дырку» закрывали т.н. правоохранители. Бетонные плиты, которыми тогда накрыли спуск в нору, на своем месте. Значит, роют где-то неподалеку по линии залегания пласта.

Мы проехали пару-тройку километров ближе к Глуховскому лесу, а там пешочком между деревьями по колее, выбитой самосвалами. Вот и первая ласточка. Местоположение «дырки» легко угадывается по звуку работающих механизмов – лебедки и компрессора – который усиливается по мере нашего приближения.

Видно, что дело организовано не так давно. Перед нами чуть прикрытые снегом две внушительные кучи свежевырытого чернозема, который еще не успел затвердеть. Добротно сделанные бревенчатые сооружения «бытовки» и бани, где на гвоздях висят с десяток мужских спецовок, а в огромном чане парит горячая вода. Чуть поодаль под навесом полно всевозможной техники: компрессор, экскаватор, трактор, разное оборудование и сваленный в кучу свеженький лес (это для крепежа в лаве). В стороне видно как экскаватором зарывали пни от свежевырубленных деревьев. Хватает и просто незамаскированных пней.

С десяток шахтеров, как видно, только поднялись на поверхность. Грязные, усталые, измученные тяжким трудом, они взирали на непрошенных гостей довольно апатично. Разговаривать с нами все категорически отказались, поспешив потихоньку скрыться в глубь леса, подальше от греха.

Появившиеся «ниоткуда» люди в форме и с автоматами заставили и нас без лишних разговоров ретироваться по добру, по здорову.

На улице Молодежной, что расположена неподалеку от леса, разговорились с ветераном войны Иваном Петровичем. Он со слезами на глазах рассказывал, как в 50-е восстанавливал Донбасс после фашистского нашествия, как ставил рекорды на шахте №3-бис.

https://politua.org/2017/12/30/32399/

«До начала АТО, – объяснил он, – когда вновь в полную силу заработали все шахты региона, а наш «Прогресс» выдал миллион тонн антрацита, эти проклятые «копанки» остановились сами по себе, так как стало невозможно сбывать воровской уголек. А теперь из-за военных действий «Прогресс» в 2014 был затоплен, в шахтоуправлениях «Волынское» и имени Лутугина работали только дежурные бригады, чтобы поддерживать жизнедеятельность, бытовое топливо людям не возили. Только через пару лет все восстановили. Но пока суд да дело, «дырочники» и подняли головы. Зарабатывают на рабском труде миллионы, а мужики убивают в норах свое здоровье за гроши, так как больше идти им сегодня некуда. Разве что автомат в руки брать…»

«Чтоб твои дети были шахтерами»

В Одессе, когда желают кому–то зла, иногда говорят такую вот фразу. И если на государственных угольных предприятиях тяжкий шахтерский труд механизирован, защищен и неплохо оплачиваем, то на частных угольных предприятиях не только нет соцпакета и не насчитывается стаж, но и условия труда ужасные.

Никакой техники безопасности и контроля. Работают отбойными молотками с утра до вечера, стоя на коленях или лежа на сырой земле (нередко в воде). Сколько уголька нарубишь за смену, столько в конце дня и получишь наличными. Причем, в «нору» можно лезть пьяным, больным – это твои проблемы, а за прогулы не увольняют. Просто не заплатят. В среднем – гривен 500 в день.

Рабочие знают, на что идут, опускаясь в забой, но воспринимают это нормально. Нередко сюда попадают за долги, после отсидки в «зоне», люди с хронической нарко– и алкозависимостью. А нынче еще и «арестанты» из подвалов. Но и нормальных работящих мужиков, ставших безработными по разным причинам, тоже немало.

https://politua.org/2017/12/26/32176/

Удобно всем – и владельцам нелегальных шахт, которые не платят налоги, и тем, кто «крышует». Несчастные случаи бывают часто, но в статистику почти ничего не попадает.

«Дыры» черные и серые

«Копанки» у нас бывают «черные» и «серые». Первые работают без документов, вторые называются частными угледобывающими предприятиями негосударственной формы собственности и формально имеют лицензию, но работают с многочисленными нарушениями. Большая часть сотрудников на таких шахтах официально не оформлена, отчетность не отражает реальных объемов добычи, техника безопасности «для галочки». Но у оформленных горняков есть соцпакет и им насчитывается трудовой стаж.

«Серые» шахты сегодня пока еще простаивают, а вот «черные» гудят вовсю. Шахта, прорытая в склоне оврага, на границе Снежного и Тореза напоминает пещеру. Глубина – метров семьдесят. Это вскрытая старая заброшенная выработка, где в советские времена, закрывая предприятие, оставили неприкосновенным «целик» – слой, близкий к поверхности. Это делалось для того, чтобы не оседала почва и все, что на ней находится. Теперь «дырочники» в основном берут уголек именно в таких «целиках» на небольшой глубине.

В 2018 затопленная штольня снова пригодилась старателям. Из нее откачали воду и продолжили добывать антрацит. По словам шахтеров, в выработке до сих пор в целости сохранились дубовые крепления. Эта «копанка» считается небольшой. Дневная добыча не превышает десяти тонн. Под землей работают двое-трое рабочих и четверо на поверхности. Уголь добывается допотопным способом. Правда, вместо лошадей – двигатель внутреннего сгорания, а вместо телег – старый грузовичок, вот и все. Нарубленный под землей антрацит загружают в емкости вроде корыта. На поверхность вытягивают с помощью троса и лебедки. Здесь же, в балке, есть даже компрессор. Сжатый воздух приводит в действие отбойные молотки.

https://politua.org/2017/12/23/32098/

Хлопцы из «начальства» признаются: чтобы открыть такую шахту необходимо около 200 тыс. гривен. И это не самая большая сумма. На многих «копанках» используется современная дорогостоящая техника и оборудование, местами добыча ведется открытым карьерным способом с экскаваторами и тяжелыми карьерными самосвалами, как в Торезе на «девятой».

Правда, говорят, что можно и за 20 – 30 «штук» «раскрутиться» (если будет «добро» свыше). Ведь добытое в дырах нередко забирают на госпредприятия, чтобы поставить себе галочку, что план выполнили и перевыполнили…

На таких «дырках» вместо отбойных молотков – кувалды и зубила, а кислород под землю и вовсе не подается. Задохнешься или нет – лотерея. Техника по минимуму и «бэушная».

На большинстве «черных» «копанок» нет элементарных удобств. Смывать угольную пыль рабочим приходится дома. Поэтому в поселках нередко можно встретить идущих по улице чумазых людей.

Покидая «мрачный дырочный край» и глядя на уныло бредущих старателей, подумалось: зачем им все это? Но поразмыслив здраво, понял: ведь фактически другой мужской работы, кроме как добывать из земли «черное золото», в наших городах нет, и пока не предвидится. Разве что – автомат в руки…

https://politua.org/2017/12/13/31253/

А не уезжают из здешних мест по разным причинам. В первую очередь жилье, крыша над головой. Во время оккупации многие убежали, но спустя месяц-другой большинство вернулось, т.к. по углам скитаться без денег и жилья не каждый сможет долго. Пожилым вообще срываться с насиженных мест поздно. Поэтому все, кто способен хоть как-то устроиться на малой родине, остаются работать, в том числе, и на «дырках».

Так что, по всей вероятности, пока на «копанки» есть спрос как «сверху», так и «снизу», они будут востребованы. Рабочие руки всегда найдутся, если не по доброй воле, так под дулами автоматов.

Алекс Ветрович (Донбасс), специально для «Гуляй Поля»

Тоже интересно
Комментарии
Загружаем...