Вторжение «ихтамнетов» в Крым в 2014 году. Дуа по умершему отцу Умерова начали в Украине, а закончили под российской оккупацией

Массовые предательства и репрессии нелояльных еще были впереди.

2014 год. Жизнь резко разделилась на «до марта» и «после марта». У меня в том марте 5-летней давности произошло два грандиозных потрясения: смерть отца и аннексия Крыма, пишет на страницах «Фокуса» заместитель председателя Меджлиса крымскотатарского народа Ильми Умеров.

Отцу было 88. Он из того поколения людей, кто на себе прочувствовал, что такое коллективизация, голод, организованный властью, война, оккупация и, наконец, депортация.

Почти семь лет провел в тюрьмах и лагерях. Он был доволен жизнью лишь потому, что в 1987-м вернулся на родину. Отец и сейчас для меня – пример мужества и мудрости. У крымских татар есть такой обычай: когда человек умирает, его хоронят до заката солнца в тот же день, если не успевают, хоронят на второй день. На третий, седьмой и тридцать седьмой день после похорон проводят дуа (молебен) в доме, откуда выносили тело.

В эти же дни (отец болел всего несколько дней) с калейдоскопической быстротой в Украине, в том числе в Крыму происходили события: отказ Януковича от евроинтеграции, Майдан, Небесная сотня, бегство Януковича, подготовка и проведение незаконного референдума, присоединение Крыма к России…

Получается следующая картина: 12 марта умер отец, 13 марта его похоронили, 15 марта, на третий день после похорон, в доме младшего брата провели дуа, 16 марта прошел незаконный референдум, 18 марта Госдума РФ принимает решение о присоединении Крыма к России, 19 марта, на седьмой день после похорон, в доме младшего брата с участием тех же людей проведен дуа. Одни и те же люди в одном и том же месте провели два одинаковых мероприятия: дуа на три дня – в составе Украины, а дуа на семь дней – фактически в составе России.

Другой запомнившийся эпизод связан с блокированием украинской воинской части российскими «ихтамнетами». На территории Бахчисарайского района располагаются несколько воинских частей, как украинских, так и российских.

Я работал председателем райгосадминистрации. Дату сейчас не вспомню, где-то в начале марта. Рано утром позвонил начальник так называемой нижней воинской части и сообщил, что к ним подъехали КамАЗы без госномеров с вооруженными людьми в военной форме без опознавательных знаков, которые по периметру оцепили воинскую часть.

https://politua.org/2019/03/04/59866/

Я сразу прибыл на место и спросил у «пришельцев», кто у них старший. Один из них представился российским капитаном. Конечно, мои требования «уйти вон», забрать своих «бандитов и террористов» не имели результата.

Также «предложение» начальнику части принимать меры для пресечения деятельности этих людей, вплоть до стрельбы на поражение, также не имели результата. У него не было никакого приказа, кроме рекомендации не провоцировать и ни в коем случае не вступать в контакт.

Так и простояли весь день: наши – внутри, а россияне без опознавательных знаков – снаружи по периметру. Меня, как ни странно, пропускали через ворота и туда и обратно. Во второй половине дня потянулись люди (преимущественно крымские татары). Они приносили украинским военнослужащим и гражданским сотрудникам воинской части еду и сигареты.

Фотография, облетевшая весь мир, с изображением того, как через закрытые ворота местные жители передают военным большой казан с пловом, сделана именно в этой воинской части.

Простоял и я тогда весь день. Общался, кричал, матерился то с одними, то с другими. Вечером, уже дома, по телевизору Путин, отвечая на вопрос о присутствии и участии российских военнослужащих в событиях в Крыму, сказал, что «ихтамнет», а военную форму, мол, можно купить в любом магазине.

Вот такая история. В течение всего дня я разговаривал с российскими военными около воинской части, а президент Путин говорил, что это местная самооборона…

Далее все было значительно хуже. До 80% личного состава украинских военнослужащих приняли российскую присягу. Так же поступили очень многие сотрудники спецслужб, прокуратуры, МВД, чиновники-госслужащие.

Сейчас это, вероятно, прозвучит удивительно, но среди 23 руководителей районов и городов республиканского подчинения я оказался единственным, кто открыто осудил агрессию, аннексию и призвал не участвовать в незаконном референдуме.

Однако массовые предательства и репрессии нелояльных еще только начинались…

Ильми Умеров, «Фокус»

Тоже интересно
Комментарии
Загружаем...