Сговорчивый «совок» Дуров: Telegram пошел на сделку с ФСБ

Не столь уж и сложно было вывезти Дурова из Санкт-Петербурга в Сент-Китс и Невис, но вывести из Дурова советский Ленинград невозможно. Он всегда проявится во всей красе. 

Мессенджер Telegram был внезапно разблокирован в России – правда, пока только частично. Согласно реестру запрещенных сайтов, доступ к веб-версии Telegram не ограничен с 10 июля – но по факту он был открыт только 28 августа. Буквально через несколько часов после этого события по сети прошла информация о том, что Telegram согласился передавать данные подозреваемых в терроризме российским спецслужбам, пишет на страницах «Деловой Столицы» Сергей Ильченко.

Эта новость, путем очевидных умозаключений, была извлечена из обновленной политики конфиденциальности, в которой появился пункт о том, что Telegram может передать заинтересованным организациям IP-адрес и номер телефона, в том случае, если он получит “судебное распоряжение, которое подтверждает, что Вы подозреваетесь в терроризме” – без указания, впрочем, страны, из которой такое распоряжение может прийти. Также сообщалось, что на данный момент подобных ситуаций в истории Telegram не было, а когда они случатся, информация об этом будет опубликована в очередном полугодовом отчете.

https://politua.org/2018/08/30/48773/

Павел Чиков, представляющий юридические интересы основателя Telegram Павла Дурова, отвечая на вопросы портала “Код Дурова” заявил, что подобные изменения вполне логичны – мол, Telegram давно участвует в борьбе с терроризмом, к примеру, заблокировал каналы @ISISwatch. И, вообще, раскрытие данных по судебному запросу – нормльная практика. Тем более, что раскрывается только IP и номер телефона, а не сама переписка. Еще Чиков отметил, что такой вариант может стать компромиссом, между руководством Telegram и ФСБ.

Наконец, примерно через сутки, российский сайт Лента.ru опубликовал объяснения самого Дурова, сводившиеся примерно к тому же: российские власти требуют от мессенджера не IP-адреса и номера мобильных телефонов отдельных лиц, а сплошной доступ к переписке всех пользователей; блокировки не повлияли на позицию администрации Telegram, и, наконец, самое важное: обращения сотрудников спецслужб из России в Telegram рассматривать не будут.

Но тут есть маленькое лукавство: об обращениях спецслужб в новых правилах нет и речи, там говорится о судебных решениях. И ничего не говориться о том, что для российских решений будет сделано исключение – или, к примеру, о том, что Telegram не станет сотрудничать с судами стран, где правят заведомо репрессивные режимы. Учитывая же российские реалии, российские спецслужбы смогут с легкостью получать российские судебные решения относительно любых пользователей Telegram, причем, не только российских.

https://politua.org/2018/08/30/48770/

Это открывает перед россиянами огромные возможности, и эти возможности тут же были оценены: глава Роскомнадзора Александр Жаров увидел в новой политике Telegram “первый ответ на требования российского законодательства”, и приветствовал это. Ну, и, как мы помним, награда в виде разблокирования веб-версии тоже была немедленно выдана.

Иными словами, хотя Павел Дуров еще немного кобенится, изображая невинность, как девственница, которой сделали нескромное предложение, принципиальные препятствия к обслуживанию Telegram-ом интересов ФСБ и СВР уже преодолены. Дальнейший торг будет носить чисто технический характер, так, чтобы и формальную девственность сохранить – и удовлетворить клиента.

Поистине, не столь уж и сложно было вывезти Дурова из Санкт-Петербурга в Сент-Китс и Невис, но вывести из Дурова советский Ленинград невозможно. Дурова, как и всякого советского человека, не просто легко превратить в источник информации для компетентных органов – он и сам будет думать, над изобретением приемлемых вариантов такого сотрудничества.

https://politua.org/2018/08/30/48778/

Но и советские люди не взялись из ниоткуда. Советские формы поведения, включая массовую готовность демонстрировать лояльность власти, соучаствуя в поиске врагов государства, целиком и полностью выросли из рухнувшей Российской Империи, перейдя в нее из Московского княжества, куда они, в свою очередь, были импортированы, вместе с ярлыком на княжение, прямо из Золотой Орды.

Эта многовековая преемственность сочеталась с селекционным отбором: те, кто был готов осваивать ремесло доноса, превращая его в искусство, выживали и давали потомство. Те же, кто отказывался, сами становились жертвой доносов, и гибли, а с ними гибли и их семьи. Несколько веков селекции и породили тип человека, который мы называем русским. Здесь нет никаких чудес.

Предвидя возражение – мол, люди на Западе тоже большие любители сообщать в полицию о разного рода нарушениях, или даже о чьем-то подозрительном поведении, замечу, что донос западный и донос российский – явления качественно разные. Западный обыватель, сигнализируя о правонарушении, защищает комфортный и безопасный для себя миропорядок.

https://politua.org/2018/08/30/48763/

Русский человек – речь, повторяю, идет не о формальной этничности, а об определенном типе социального поведения и ценностном наборе, привитом Золотой Ордой покоренным народам и закрепленном в дальнейшем селекционным путем, ведет при помощи доноса промысловую охоту. Он направлен на прямое вознаграждение за усердие.

Политический донос позволяет стать на ступеньку, пусть, для начала, и нижнюю, в иерархии власти. А потом подняться еще на одну ступеньку и еще, накапливая список заслуг. С какого-то момента получить долю в дележе имущества тех, кто изъят из общества по доносам.

При этом, подобный способ социального роста в глазах россиянина приемлем уже потому, что среди его предков несомненно, есть те, кто удачно выстроил на доносах свою карьеру, в результате чего наш герой и появился на свет не в колхозном хлеву, а, к примеру, в относительно приемлемом для жизни областном городе. Ведь первым шагом Дурова к его нынешнему состоянию миллиардера, защищенного паспортом Сент-Китса и Невиса, и уже не намеренного возвращаться в Россию, были не какие-то особенные таланты, а факт рождения именно в Ленинграде, а не где-то в пригородах Караганды.

https://politua.org/2018/08/30/48738/

Отметим, что Дурову уже не нужно сотрудничать с российской властью для собственного выживания. И Telegram, даже если его удастся полностью запретить в России, все равно не прекратит своего существования, и даже не сожмется настолько, чтобы его владелец стал из миллиардера простым миллионером.

Но для Дурова естественно искать способы сотрудничества с российской властью – этого требуют его ментальность, привычки, весь психологический склад. Да, можно при этом и немного поторговаться – и нынешняя позиция Дурова ему это позволяет. Но уходить в полный отказ? Зачем? Ради чего? Ведь это так выгодно – и выгода этого проверена поколениями.

Но Дуров – лишь единичный, хотя и очень заметный пример. Тенденция к возрождению доносительства в современной России вырисовывается все более явственно, и в нее вовлекаются миллионы. Операции ФСБ по организации при помощи соцсетей антипутинских групп с последующей сдачей их под суд – и получением орденов и званий за успешное раскрытие антигосударственных заговоров стали уже обыденным делом. Еще более привычны стали тюремные сроки за за лайк или перепост – эта практика в России приняла уже повсеместный характер.

https://politua.org/2018/08/30/48736/

Возрождается в России и карательная психиатрия – теперь за анекдот или пост в соцсети вас могут отправить не только в тюрьму, но и на принудительное психиатрическое лечение. Иными словами, россиян очень последовательно приучают не произносить, ни устно, ни письменно ничего, что хотя бы в малейшей степени расходилось бы с официально одобренным восторженным идиотизмом – а разоблачение “врагов Путина” уже вполне официально вознаграждается.

Впрочем, дело не ограничивается одними только россиянами. Россия возрождает и практику похищений своих критиков за рубежом с последующим вывозом их в Россию для суда над ними – дело Павла Гриба показало это со всей ясностью.

Но это государственная политика – а как откликаются на нее простые россияне?

https://politua.org/2018/08/30/48732/

С огромным энтузиазмом откликаются! Сразу же после введения продуктового эмбарго по всей России покатилась волна доносов на соседей, которые едят запрещенные продукты, и на магазины, где продается нелегальная еда. Так, в августе 2015-го получила известность история о том, как житель Владивостока донес на соседку, которая где-то разжилась польскими гусями; заявление было проверено полицией, но по тем, еще довольно мягким, временам, последствий ни для соседки ни для гусей не возымело.

Зато когда в декабре того же года бдительный житель Ямала сообщил в Роспотребнадзор, что в сельпо поселка Яр-Сала продается замороженная брюссельская капуста из Польши владельца магазина оштрафовали, а капусту уничтожили. В Казани горожане разоблачили гипермаркет, торговавший австралийским мясом – штраф и конфискация. По Москве и Петербургу толпами ходили целые бригады активистов, выискивавших “запрещенку”.

Не забывают россияне и о равенстве – естественно, о равенстве в разрухе и нищете. В период веерных отключений света в Крыму бдительные граждане заметили, что в некоторые дома энергия подается круглосуточно – и написали заявления на слишком везучих соседей. Выяснилось, что дома стоят на одной линии с больницами и другими важными объектами. Было принято решение отключать их вручную, чтобы жили как все.Доносчики были довольны.

https://politua.org/2018/08/29/48713/

Но, кроме морального удовлетворения, есть и материальная сторона дела. Конечно, доносы на России вознаграждалось всегда, однако после распада СССР это происходило как-то из-под полы, не нося официально-обязательного характера. В результате, доносчика могли и кинуть, использовав его усердие задаром. Конечно, российские власти не могли мириться с этим – и сейчас институт вознаграждения доноса выходит из тени, становясь респектабельно-официальным, с ясными расценками.

Наши проклятия в адрес Кремля стали уже общим местом. Но стоит ли винить во всем один только Кремль? Все планы кремлевских злодейств повисли бы в воздухе, если бы их не поддерживали, притом, искренне, отнюдь не по принуждению, а по зову сердца, десятки миллионов россиян.

С учетом всех этих обстоятельств готовность Дурова предоставлять информацию по решениям российских судов выглядит немного иначе. Особенно, если вспомнить о том, что на Западе, где Дуров сейчас проживает, его никто не принуждал к изменению политики конфиденциальности. Он вполне мог бы и дальше находиться на прежних позициях, но… вероятно, его замучила тоска по родным березкам и осинкам, и по тому, что можно обнаружить под ними – я, если что, вовсе не о грибах.

https://politua.org/2018/08/29/48696/

Без привычного свинства Дурову стало некомфортно. И его можно понять, ведь он, в конце концов, ровно такой же ленинградец, как и его одногодки, родившиеся в “городе трех революций” на излете СССР. Он принадлежит к поколению даже не детей, а внуков, которых добрые дедушки кормили малиной на дачке в шесть соток, нарезанных им за лояльность и понятливость на месте бывших расстрельных полигонов.

К поколению, для которого дедушкины сигналы о каких-то сгинувших нехороших людях – часть семейных легенд из теплого и уютного детства. Они не сдадут своих добрых дедушек, эти внуки. Нам с ними, безусловно, не договориться. А это означает, что Россия никогда не сойдет с этой орбиты, что с ней ни делай – не сойдет до тех пор, пока мировые процессы не протащат ее через кровавый и ужасный этап полной социальной и территориальной дезинтеграции, в ходе которого будет предано проклятию все российское прошлое, безо всяких попыток найти в нем “еще и что-то хорошее”.

Что касается нас – и наших сегодняшних действий, то всю Россию, и все исходящее из нее нам нужно научиться рассматривать как единый чумной барак, где бациллами русской подлости и русского нацизма поражены все, без исключения, его обитатели. Включая и тех, кто не проявляет пока явных признаков заболевания, и даже выглядит почти как здоровый человек. Хотя, присмотревшись всегда можно разглядеть небольшие отклонения.

https://politua.org/2018/08/29/48680/

Но даже если они не видны, это тоже неважно. Всякий, кто не отвергает Россию всю, целиком, кто пытается искать в ней хоть что-то здоровое, или, хуже того, готов сотрудничать, в любом виде, с любыми российскими структурами, неважно какими, государственными, гражданскими или даже глубоко оппозиционными к нынешней власти, должен быть признан нами больным, и подпасть под полный комплекс наших карантинных мероприятий. Все, к чему прикасались их руки или умы, должно рассматриваться как опасный источник заразы. Включая, естественно, и Telegram – но это уже частный, и не столь уж важный случай.

У нас же есть две более важные проблемы: проблема осознания нашим обществом непоправимой зачумленности всей России, и проблема донесения этого осознания до всего остального мира.

Сергей Ильченко, «Деловая Столица»

Тоже интересно
Комментарии
Загружаем...