Линия обороны от агрессии. Какие уроки мог извлечь Кремль из прошлых неудач в Украине?

В 2014-м Украину спасло то, что Москва не понимала нашу страну.

Недооценила, не просчитала последствий. Но кто сказал, пишет на страницах «Нового Времени» журналист и публицист Паве Казарин, – что «Кремль не успел сделать выводы из собственных ошибок?».

«Мир на фронте закапывает старые окопы и роет новые, но уже в тылу», – пишет публицист.

Следующий Майдан вряд ли будет мирным, заявила депутат Европарламента Виола фон Крамон-Таубадел. По мнению вице-президента комитета Ассоциации Украина – ЕС, если власть не будет слышать тех, кто возвращается с фронта, – они могут выйти на улицы.

«В этом и состоит особенность новой реальности. Украина научилась жить в состоянии войны, но ее способность существовать в состоянии мира под вопросом. Особенно если этот мир не похож на победу. Многотысячные акции протеста в Киеве – тому подтверждение. Люди, выходящие на них, настаивают на том, что все имеет свою цену. И если мир грозит обойтись стране слишком дорого, то нет смысла переплачивать», – отмечает Казарин.

Важный свидетель в США: что сказал Тейлор о Трампе и Украине?

Кто‑то скажет, что десятки тысяч людей на улицах все равно остаются меньшинством на фоне сотен тысяч у телеэкранов. Но активный протест – всегда удел меньшинства. Политики приходят во власть благодаря избирательным участкам, но сохраняют власть благодаря лояльности улицы. Украина это доказывала, как минимум, дважды.

«Практически любой вопрос «мирного урегулирования» рискует стать внутренней баррикадой», – подчеркивает Казарин.

Амнистия? Одни ее поддержат, поскольку нужно «перевернуть страницу». Другие выступят против, потому что сочтут капитуляцией.

Восстановление Донбасса? Кто‑то объявит это обустройством страны. Другие – репарациями, которые Украина платит вместо агрессора.

Особый статус? Для кого‑то он станет этапом «возвращения территорий». Для других – добровольным отказом от суверенитета.

Вдобавок окончание активной фазы спровоцирует дискуссию о том, какая армия нужна стране. Начнут звучать голоса о раздутых военных бюджетах и необходимости сокращения.

«Следом возникнет дискуссия о сохранении санкций. Появятся те, кто станет говорить, что российский рынок нужен украинским товарам. Взаимную торговлю начнут оправдывать целесообразностью и экономической логикой», – отмечает Казарин.

И точно такие же разломы могут возникать по каждой теме, сопровождающей мирный процесс. Для одних все происходящее станет возвращением к довоенному понятию нормы. Для других – обнулением того понятия нормы, которое возникло в Украине после российского вторжения.

«Если нормой мы считаем страну образца 2013‑го, то во главу угла нужно ставить территориальную целостность. Искать компромиссы, сшивать по живому и вести переговоры», – отмечает Казарин.

Кремль сворачивает «нормандский формат». О чем говорит «приговор» журналисту Асееву?

Если же нормой мы считаем Украину образца последних пяти лет, то приоритетом становится суверенитет. Тогда война ведется за независимость, а не за квадратные километры. А окопы вдоль линии фронта – это не только плацдарм для освобождения оккупированных регионов, но еще и линия обороны от всего того, что на них творится.

«Выбор подхода определяет контур внутреннего противостояния в стране», – отмечает Казарин.

Мы привыкли рассуждать о войне через призму противостояния Москвы и Киева. Рассуждать о целях Кремля и о том, как он пытается продавать свой сценарий в западные столицы. Но после победы Владимира Зеленского нам впору задаваться вопросом о том, какая картинка желаемого будущего царит в его голове. И что именно он готов ставить во главу угла – территории или суверенитет.

«И это принципиальный момент. Потому что, в отличие от России, гражданское общество в Украине является вполне самостоятельным игроком. Привыкшим к тому же существовать вне государства, а подчас – вопреки ему. И если оно перестанет видеть в государственных институтах своего союзника, то повторится все то, что мы наблюдали шесть лет назад на улицах украинских городов», – отмечает Казарин.

Украинская социология исследует настроения в целом. Но в отечественной реальности было бы уместно изучать еще и то, как видит границы допустимого та часть граждан, которая готова выходить на акции протеста. В противном случае мы рискуем обнаружить, что линия фронта просто переместилась глубоко в тыл.

И наступила мгла. Как украинские города накрыл смог?

«Вполне возможно, что это прекрасно понимают в Москве. И сознательно загоняют украинского президента в ситуацию противостояния с активным меньшинством. В конце концов, любой кризис в нашей стране так или иначе играет на руку Кремлю. И его попыткам транслировать Украину как failed state, на который Западу следует махнуть рукой и оставить наедине с Россией», – отмечает Казарин.

«В 2014 году Украину спасло то, что Москва не понимала нашу страну. Недооценила пассионариев, не просчитала последствия. Пять лет назад добровольцы и волонтеры оказались по одну сторону баррикад с официальным Киевом. Но кто сказал, что Москва не успела сделать выводы из собственных ошибок? И что спустя пять лет прежние союзники не окажутся антагонистами?», – подытожил он.

Тоже интересно
Комментарии
Загружаем...