Приключения ЗеБуратино начинаются. Когда сцепятся в схватке Зеленский и Коломойский?

Квинтэссенцией настроений электората у нас является фраза свекрови из известного анекдота: «Не знаю як, але не так!».

Я никогда не симпатизировал Владимиру Зеленскому. Для меня слишком примитивно, вульгарно и плоско подавляющее большинство шуток 95 квартала. Мне не нравятся ни инициалы ВАЗа, ни его манера говорить, ни вопиющая ограниченность его суждений, ни те, кто маячит за его щуплыми плечами, пишет Алексей Кафтан на страницах «Деловой Столицы».

А еще опыт подсказывает, что идея сделать что-то «просто чтобы посмотреть, что получится», как правило, оказывается далеко не лучшей. Причем без разницы, идет ли речь о бросании в воду карбида, сексе в гамаке или выборе президента. Да и «зае…л(о, и)!» в качестве мотивации – мягко говоря, так себе. Как пишут авторы рекомендаций о «правильном уходе» (не «за», а «от») в женских журналах, впопыхах собранный чемодан обычно оказывается полупустым.

И тем не менее, сдается мне, с занимательной эсхатологией стоит повременить: то, что Украина обзавелась преЗЕдентом, – это еще отнюдь не знамение Апокалипсиса. Это скорее очередное свидетельство того, что Украина – это Европа. Причем чрезвычайно близкая к истокам. Минувшая президентская гонка, наверное, более, чем какая-либо другая продемонстрировала: украинская избирательная модель по сути является прямой наследницей афинского остракизма.

Как правило, мы не избираем – мы изгоняем. Квинтэссенцией настроений электората у нас является фраза свекрови из известного анекдота: «Не знаю як, але не так!». Соответственно, любой народный избранник оказывается в положении невестки. И возможность переизбраться для него напрямую зависит от умения оную свекровь либо застращать, либо умаслить.

Церковный реванш в Украине. Моспатриархат перешел в наступление против Православной церкви Украины

Но с испугу та и накостылять может. Что же до умасливания – делается это обычно за ее же счет. Когда правда всплывает, она, конечно, запоздало негодует. И требует немедленного восстановления справедливости уже от новой «невестки», попутно выставляя счет ей же – и неминуемо разочаровываясь.

Так вот, Зеленскому разорвать этот круг не светит. Что бы он ни делал, новыми будут разве что формы – но никак не суть. Ресурсов даже на имитацию социального государства нет, а реформы у масс вызывают скорее злость, чем одобрение. Положение президента Зеленского будет усугубляться тем, что, войдя в историю Украины как абсолютный чемпион по поддержке во втором туре, он по факту этой поддержкой не располагает: он объединил страну, но это объединение было исключительно тактическим. Так что три четверти голосов в его поддержку – это аванс, который ему еще только предстоит отработать. И это будет очень непросто.

Тем более что выборы были очередным этапом конкуренции проектов будущего. Здесь характерно, что электоральная карта второго тура выборов 2019 года поразительно похожа на карту года 1991-го. Маятник вновь качнулся от нейшнстейта к совкостейту.

Вот только амплитуда колебаний становится меньше – и все четче виден запрос на новую нормаль: реальная независимость, ясные – партнерские, но не патриархально-сыновние принципы взаимоотношений государства и гражданина, ответственная политика. За этот запрос стоит, в частности, поблагодарить и Петра Порошенко – хотя именно он и похоронил его электоральные перспективы.

В этом смысле Украина начинает напоминать Израиль: проблема безопасности и выживания государства в электоральной риторике имеет куда меньший удельный вес. Правда, я не соглашусь с теми, кто списывает все на руку Москвы. Думаю, здесь дело, прежде всего, в своего рода консенсусе: защита Украины и обеспечение ее безопасности видится значительному числу избирателей Зеленского как рутинная задача власти, и это естественно, когда «Родина в опасности!» – состояние перманентное (здесь, кстати, еще одна отсылка к истокам: афинянам тоже было свойственно избавляться от спасителей отечества в периоды затишья).

И потому, думаю, «реванш малороссов», которого опасаются многие сторонники Порошенко, окажется далеко не триумфальным: с одной стороны, четверть избирателей – это очень существенное меньшинство, к тому же активное и сплоченное. С другой – поддержка Зеленского вовсе не обязательно является синонимом отказа от «Армії, мови, віри». С третьей, государство – судно массивное и очень инертное. Эту инерцию перебороть чертовски трудно. Опыт Дональда Трампа очень наглядный тому пример.

Предвидя реплики вроде «так то в США!», замечу, что переговоры с ЕС об ассоциации Украина начала в 2007 году и не прекращала вплоть до 2013-го, причем отказ от них был скорее тактическим (хоть и недальновидным) решением, чем принципиальной позицией. Дискуссии о Томосе с Фанаром продолжались, по меньшей мере, с конца 90-х.

Так что не ждите великого евразийского разворота. Да и устанавливать мир на Донбассе «просто перестав стрелять», судя по заявлениям того же Дмитрия Разумкова, никто не будет. Капитулирующее государство при не сдавшемся обществе – дестабилизатор, потенциально куда более серьезный для европейской безопасности, нежели украино-российская война в ее нынешнем виде – этого просто никто не позволит сделать. Так что все эти «Будапешты Плюс» так и останутся приманками для легковерного электората. Как, кстати, и снижение тарифов с откатом языкового закона и посадок впридачу.

Между тем, то, как Зеленский пришел к власти, – очевидный вызов для Москвы. Для российской пропагандистской машины в целом было большой ошибкой уделять украинским выборам столь пристальное внимание: наблюдать цирковое представление, сидя на кладбище – серьезное испытание для психики. А уж трансляция дебатов – это вообще безумие.

Представьте, что в 1863 году «Русские Ведомости» напечатали передовицу с названием «За вашу и нашу свободу!». В общем, Кремлю теперь придется либо прессовать «клоуна», либо лепить из него подобие Пеннивайза.

Но у самого Зе коридор возможностей также будет довольно узким. Причем не столько в силу его несамостоятельности: исторический опыт свидетельствует, что марионеткам в качестве главы государства свойственно с большим или меньшим успехом пытаться играть в Буратино.

Так что конфликт Зеленского с тем же Коломойским можно считать вопросом времени, хотя, возможно, и не скорого. По той же причине маловероятна и «олигархическая реставрация» – скорее будет выстраиваться некий «новый эквилибриум». В этом процессе затронуты слишком многие интересы, и далеко не факт, что россиянам светит право решающего голоса – скорее наоборот.

Здесь, кстати, стоит упомянуть, что Украина остается серьезным фактором внутренней политики в США. И если таки правда, что посол Мари Йованович сделала ставку на команду Зеленского – а эта ставка сыграла – то теперь в отношениях Киева и Вашингтона будет новый любопытный виток, который в некотором смысле ознаменовал звонок Дональда Трампа. Закрытие расследования ФБР против Коломойского в обмен на сдачу схем демократов в Украине – вариант, как минимум, эвристически интересный. И, к слову, «рука Госдепа» вполне может «помочь» Зеленскому в вопросе показательного правосудия посредством активизации НАБУ.

При этом стоит отметить, что каких-то геополитических разменов с россиянами администрация Трампа – ввиду его «подвешенности» в связи с докладом спецпрокурора Мюллера и фактическим стартом избирательной кампании – позволить себе не может. И потом, рамсфельдово деление на «новую» и «старую» Европы в нынешних обстоятельствах для Вашингтона более чем актуально ввиду напряжения в отношениях с Берлином и Парижем. При таких раскладах «слива» Украины в той или иной форме ждать вряд ли стоит.

«Мы не знаем позиции почти половины граждан». Замечание о результатах выборов

Касаемо же всего остального – принципиальных изменений я не жду. Ни обилия новых лиц, ни сколько-нибудь значительного усиления эффективности государственной машины, ни взрывного роста экономики. Вряд ли мы станем богаче, хотя беднее – вполне вероятно. Я не голосовал за Зеленского. У него есть пять лет убедить меня в том, что я ошибся. Но не думаю, что он воспользуется этой возможностью.

… То, что мы называем азартной игрой, англичане называют игрой шанса (Game of chance) – будто подразумевая, что качества играющего в ней не имеют значения. Победа Зеленского – это во многом результат такой игры. В заслугу Зе, пожалуй, стоит поставить нарочитую десакрализацию власти – вот только она неизбежно обернется и против него.

Это естественное следствие развития популизма: благодаря Зеленскому, мы увидели, что собой представляет гиперпопулизм. На подходе метапопулизм: решающим фактором станет общий контекст – настроения, чувства и ощущения, а не заявления и даже поступки отдельных кандидатов.

Его черты проступали и в избирательной гонке в США в 2016 году, и в ходе Брекзита, и в только что завершившихся выборах у нас. Осенью мы вполне сможем стать законодателями моды на этом направлении.

Автор Алексей Кафтан
Источник Деловая Столица
Тоже интересно
Комментарии
Загружаем...