Мучительное избавление от российской заразы

Современный мир — это в первую очередь мир информационный, равно как и современное общество. Ведь информационное пространство — та составляющая, которая наряду с семьей и школой формирует мировоззрение личности. 

От того, каким будет информационное пространство современной Украины, зависит, собственно, и будущее самой страны и нас, ее граждан. 20 лет в Украине не было информационной политики, и во многом за это пришлось расплачиваться в 2014-м… Ибо войну, развязанную против нашей страны, не зря называют гибридной, когда информационное оружие “расчищает и сопровождает” оружие летальное.

Картинка 2014-го: Россия аннексирует Крым, на Востоке Украины далеко от стабильности, а российские телеканалы вовсю вещают о том, как праворадикалы из Киева “готовят отряды для зачистки восточной части страны от “русскоязычного населения”. И все это повсеместно смотрели украинские граждане, а многие не просто смотрели, но реально верили.

И даже в условиях военной агрессии, когда помело языка ненависти стимулировало реальный гражданский конфликт, украинский суд смог только временно запретить вещание российских телеканалов на территории Украины.

https://politua.org/2017/09/29/25242/

Все это — результат системной и целенаправленной политики, берущей начало со времен формального утверждения украинской независимости, когда российское считалось “лучшим” и под предлогом “свободы слова” вещало свободно в аналоге и сознательно заводилось “в цифру”, ибо для кабельных операторов давало возможность зарабатывать большие деньги.

И тот факт, что “украинский вопрос” уже давно стал в российских СМИ прямым синонимом к “пятиминуткам ненависти” в ежедневных прямых эфирах, никого особо не напрягал и не тревожил.

Но запрет вещания российских каналов массовой пропаганды, а не информации — в 2014 г. оказался полушагом, ибо для многих собственников украинских телеканалов “бизнес” оказывался гораздо большей ценностью, нежели национальная безопасность и ответственность за страну. Ведь так удобно пользоваться стереотипом, в соответствии с которым без концертов из Кремля среднестатистический украинец не сможет ни Новый год встретить, ни пережить выходные; без посредственного юмора “Кривого зеркала” попросту умрет от тоски, а жизнь без российского сериального “мыла” лишена красок радости. То есть главные продукты телевидения российского вполне прочно обосновались на отечественных телеканалах.

И стереотип этот был весьма удобным для реализации именно бизнес-интересов собственников, ведь российский информпродукт гораздо дешевле. Причем россияне вполне сознательно снижают цены. Украинский рынок для них вторичен, их концерты и сериалы уже с лихвой окупаются в России, и поэтому в Украине они вполне могут позволить себе демпинговать, продавая сериал за 30% его стоимости. В этих условиях украинскому медиапродукту, особенно кинопроизводству, появиться было практически нереально.

https://politua.org/2017/08/30/24092/

Но война условия изменила. И наконец-то изменила часто лоббистские, но замаскированные под “либерализм”, взгляды многих политиков. Что и позволило реализовать ряд мер, направленных на защиту информпространства страны. И если многие страны сегодня уже активно и публично дискутируют на тему “Как защищаться и противостоять российской пропаганде?”, то за последние три года Украина наработала собственный объемный кейс по этому жизненно важному вопросу.

Чего скрывать, часто такие решения принимались со значительным противодействием пророссийских информмагнатов и медиасобственников. Не все голосовалось с первого раза, некоторые законы лежали “под сукном” по четыре месяца после их утверждения в зале Верховной Рады. Но в результате комплекс шагов привел, наконец, к тому, что часть информационного продукта российского производства в Украине резко сократилась. И открылась возможность для развития украинского медиапродукта.

Один из способов стимулирования развития украинского информационного пространства, который пришлось взять на вооружение, — это квоты. “Это не либеральная и слишком регламентирующая мера”, “это невозможно в современном открытом мире”, “это не будет работать, ибо диктует рынок и потребитель”, “у нас нет столько украиноязычного качественного продукта, чтобы обеспечить 24 часа эфира” — это только часть аргументов, которые месяцами доводилось слушать, вводя квоты на украинскую песню в радиоэфире.

И вот через год у нас есть результат. Весь этот год действовала квота в 25%, с ноября — установленный законом на радио минимум — 30% песен. Но ситуация оказалась куда более оптимистичной, чем наши самые смелые предположения. Уже сейчас реальная часть украинских песен в радиоэфире — свыше 40%. Почему? Все просто. Да, рынок отрегулировал. Украинцы могут производить качественный музыкальный продукт и, главное, хотят его слушать. Он имеет высокий рейтинг.

Эта история очень важна с точки зрения понимания наших глубинных комплексов как постколониальной нации. Мы часто легко и обреченно верим в “сказки” о том, что “у нас своего нет”, что “мы не способны производить” и т.д. Но практика и статистика доказывают обратное. Мы вполне способны формулировать качественную альтернативу российскому, и наш культурный и информационный ресурс значительно ближе к европейскому. Достаточно посмотреть на то, с каким успехом идут украинские фестивальные фильмы за рубежом, так как близки европейскому зрителю. Последний пример — украино-итальянская комедия “Изи”, которая получила победу в номинации “Лучший актер” на фестивале в Локарно и имела там большой успех, вплоть до организации дополнительных показов.

Безусловно, только запретами развивать информационную сферу, как и культуру в целом, нельзя. Необходимы стимулы. Позитивные и действенные. И деньги в их ряду занимают не последнее место.

Как и в случае с радио, украинское кинопроизводство в этом году демонстрирует рекордные показатели. Статистика такова: если в 2010-м в Украине не было ни одной отечественной кинопремьеры, то в 2016-м — 30 фильмов, а в этом году ожидается 40 премьерных кинопоказов украинского или совместного производства. Наши режиссеры презентуют кино на престижных международных фестивалях, украинские ленты хорошо идут в массовом прокате.

Дабы удовлетворить потребности зрителя, стране необходимо, чтобы каждая большая телегруппа снимала несколько сериалов в год и смогла сделать хотя бы 10 кинопремьер в эфире. Тогда раз в неделю телезритель нашей страны сможет увидеть Большое украинское кино в эфире одного из шести больших телеканалов и реальные сериалы украинского производства, в том числе и на актуальные для страны темы, воспитывающие патриотизма, рушащие советско-кремлевские исторические мифы.

https://politua.org/2017/08/07/23330/

Но реальность такова. Недофинансирование Общественного вещания в проекте бюджета на следующий год составляет более 50%. По кино ситуация еще хуже. Проект бюджета на следующий год предполагает 502 млн грн на поддержку кинематографа. Но проблема в том, что лишь заказы и обязательства Госкино на 2018 г. уже предоставлены на суму более 700 млн грн из расчета законодательных норм. То есть для того, чтобы в 2018-м снять заказанное, сейчас необходимо еще минимум 200 млн. А чтобы стимулировать дополнительно и на 2019-й — еще 500 млн грн.

Ничего бюджет не закладывает и на т.н. рибейты — возврат части вложений в кинопроизводство. Хотя, как показывает опыт многих стран, именно этот механизм привлекает в страну европейских и американских производителей и в целом капитализирует рынок. И именно это предполагает наконец-то принятый парламентом закон о поддержке кино, который так долго согласовывали, что теперь решили не выполнять.

Если сегодня мы радуемся всего лишь нескольким, снятым в Киеве роликам транснациональных компаний, то, запустив эту систему, можем иметь, в силу разных причин, огромное количество ТВ продакшена. Это вполне рыночный механизм, который позволяет через возврат части уплаченных налогов получить основательные капиталовложения. 

Точно также необходимо вкладывать и в информационную инфраструктуру. Соседняя Польша уже заканчивает лицензирование для вещателей в формате 4G, мы еще не перешли даже на цифровой формат вещания. Кстати, по вполне объяснимым и привычным причинам, по которым в стране тормозится многое, — монополия и коррупция.

Читайте также  СБУ разоблачила махинаторов из ФСБ

Яркий пример этих двух типичных украинских явлений — компания “Зеонбуд”, — созданный во времена Януковича монополист на рынке цифрового вещания.

Структура собственности компании — крайне непрозрачна. По специфическому офшорному почерку мы можем догадываться, что за ней стоят несколько ключевых персоналий бывшего режима. То, как напористо и системно происходила зачистка рынка под “Зеонбуд” шесть лет назад, — лишнее тому подтверждение. Однако за три с половиной года постреволюционной власти ровно ничего не сделано для демонополизации рынка цифрового телерадиовещания! В стране, втянутой в гибридную войну, все информационное пространство может технически зависеть от скрывающегося в России Януковича и Ко. То есть если Украина отключает аналоговое вещание, а собственники “Зеонбуда” просто нажмут на рубильник, Украина вполне может оказаться без телевидения и радио. Во-об-ще.

И при этом “Зеонбуд” успешно парирует иски антимонопольного комитета, ведь опять-таки коррупция и договорняки…

https://politua.org/2017/07/05/22774/

Более того, у регулирующих органов по идее вполне должно хватать конкретных претензий к “Зеонбуду”, который обязывался создать инфраструктуру для покрытия всей территории страны, но реально построил ее по разным оценкам лишь на две трети — где-то для 65%.

И теперь мы вынуждены чуть ли не в ручном режиме закрывать огромные “слепые пятна” полного отсутствия украинского вещания, например в приграничных районах стратегически важнейшей Одесской области.

Особая проблема — Восток Украины — зона проведения АТО, где инфраструктура или разрушена, или захвачена. Только в 2017-м, на четвертый год войны, после запуска телевышки в Бахмутке, мы смогли закрыть украинским телевизионным сигналом Луганскую область. Украинский парад на День независимости впервые за последние годы увидели во временно оккупированном Луганске. Но Донецкую область — не закрыли. Там у нас огромнейшее “слепое пятно”. Представьте, украинского телевидения нет на территории размером, сравнимым с оккупированными территориями Донбасса. Да, формально это украинская территория, но насколько она украинская, можно лишь предполагать. Ведь что творится в головах людей, которые страдают от войны, видят украинских военных в своих городах и… смотрят российское телевидение или созданные там российской пропагандой каналы “самопровозглашенных республик”?… Это должен быть ключевой вопрос для Министерства информационной политики, военно-гражданских администраций, ведь наличие таких “слепых пятен” в важнейшем регионе на четвертом году войны — это непростительная “роскошь”. Вообще нужно осознать — более 1 млн граждан Украины живут в чужом, преимущественно российском, информационном пространстве.

Россияне в этом плане, кстати, действуют очень системно, вполне в духе “заветов Ильича”. Захватив в 2014 г. телевышку в Донецке одним из первых объектов, они тщательно ее охраняют, усиливая сигнал для покрытия всей области. Эта вышка — наша огромная проблема, ведь имея 360 м высоты и размещаясь на возвышенности, она позволяет беспрепятственно обеспечивать трансляцию сигнала агрессора по всей территории Донецкой области.

Я уже не говорю о том, что конкурировать с печатающей шаг русской пропагандой, украинским плюралистическим информпространством — сомнительно эффективно. А украинской пропаганды попросту нет, и что гораздо печальнее — пока нет качественного канала, способного дезавуировать российские пропагандистские клише.

Поэтому жизненно важно — блокировать сигнал оттуда в соответствии с законодательством страны и распространять сигнал лучших украинских СМИ на территории Донецкой и Луганской областей.

С другой стороны, на фоне жестких мер относительно российской пропаганды, мы должны понимать, что медийный плюрализм внутри нашей страны жизненно необходим. Как эффективно защищаться и при этом быть ценностной противоположностью российской практически монопольно-пропагандисткой информсреды? Это ключевой вопрос и вызов.

Как свидетельствуют данные американского института исследования общественного мнения Gallup, уровень счастья в странах со свободой слова ниже, нежели в странах с цензурой. Ибо “множество знаний множит печали”. Но только так можно приучить граждан критически мыслить, а власть — к наличию общественного контроля и необходимости адекватного реагирования на него. А всех нас вместе приучить к совместному поиску ответов на вопрос: “что и как делать дальше?”.

Украинский медиарынок до сих пор де-факто не создан, его монетизации явно не хватает на всех игроков. Размер рекламного ТВ-рынка в этом году составит около 7 млрд грн, при этом все ключевые игроки остаются дотационными, т.е. ключевые СМИ, ввиду убыточности, остаются инструментами своих собственников. Мы, законом о прозрачности медиасобственности, открыли их имена (которые раньше хорошо знали лишь в узком кругу). Но это знание никак не удерживает собственников от использования СМИ в своих интересах и целях. Ведь выплатив дотации телеканалам бизнес пытается вернуть свои вложения путем заключения и реализации различных договоренностей. И без прибыльного медиарынка этот порочный круг разорвать весьма сложно.

Общественное вещание только пытается проклюнуться и родиться. Мы его создаем на базе государственного. И, возможно, в этом была ошибка. Ведь 7 тыс. сотрудников, которых очень сложно уволить из-за трудового законодательства, закостенелые структуры на местах, огромное количество лишнего по факту имущества — все это неподъемные утяжелители на крыльях птенца. Эти проблемы пожирают время и деньги, а ведь их эффективней стоило бы тратить на создание контента, который не производят коммерческие каналы, далеко не всегда придерживающиеся высоких стандартов журналистики. Но пока эти планы далеки от реальности.

https://politua.org/2016/05/04/13866/

Все это необходимо для создания и развития современного постмодерного информационного общества. Без него не будет завтрашней Украины, только вчерашняя.

Ключевые задачи страны сегодня: дальнейшее внедрение европейских стандартов на уровне законодательства — начиная от терминологии и принципов взаимодействия игроков на рынке, запуска действенных инструментов стимулирования, заканчивая реальными механизмами защиты авторского права и интеллектуальной собственности! Жизненно необходимы технологические инновации — мы должны внедрять технологию 4G, которая дает принципиально новые возможности телерадиовещанию, планировать, как будут развиваться аудиовизуальные платформы в Интернете, противодействовать пиратским операторам спутникового ТВ. Не забывая при этом создавать, строить современные музеи, библиотеки, театры, форматы — среду для развития. Мы должны и способны создавать качественный современный контент, наш, украинский, понятный миру. Постоянно стимулировать творчество и креатив.

То есть вкладывать в развитие Человека. Контент — базовый продукт, и его создают люди.

Явив миру три революции эпохи постмодерна, последняя из которых названа Революцией достоинства, мы во многом определили для себя вектор дальнейшего развития страны — ставка на человеческий капитал как ключевой ресурс развития. Это одна из базовых украинских ценностей — уважение и человеческое достоинство.

Последние годы нас двигают внешние вызовы, и предпринимаемые действия во многом происходят не благодаря наличию стратегии, а вопреки внешним воздействиям. Но без стратегии развития информационной и гуманитарной сферы, и без понимания, насколько это важно, мы рискуем снова упустить шанс на окончательное утверждение украинской идентичности и создание реального базиса для современного и осознанно сплоченного общества.

Без Человека и осознанности нет и не будет сильного государства. Вложение в развитие человеческого капитала — самая сильная инвестиция в будущее, которую может сделать государство. Осознание этого необходимо на уровне как политикума вообще, так и исполнительной власти в частности.

Источник – Виктория Сюмар, Zn.ua

Тоже интересно
Комментарии
Загружаем...