Политика

Кремлевские попытки удушение Украины. Ожидание правильных сигналов Путиным

29 января 2019

Результаты украинских выборов могут убедить Кремль рассмотреть более резкие меры.

Скоро пойдет шестой год, как ведется война России против Украины, и многие до сих пор продолжают отрицать истинную природу конфликта, пишет научный сотрудник аналитического центра «Atlantic Council», издатель журналов «Business Ukraine» и «Lviv Today» Питер Дикинсон в своем блоге на страницах атлантического центра, перевод подготовлен изданием «Новое Время»: это все действия Украины.

В широких кругах международного сообщества медлят с пониманием глобальной важности вторжения Владимира Путина, что проявляется в доминировании эвфемизмов, которые размывают разницу между жертвой и агрессором. Это страусообразное направление по отношению к реалиям нового российского империализма нашло свое отражение в ходе недавнего визита немецкого министра МИД Хейко Мааса в Киев, где он призвал «все стороны прилагать усилия для деэскалации».

Мааса явно не смущала абсурдность призвать Украину к деэскалации вторжения и расчленения ее собственной территории. На самом деле это многое говорит о нынешних настроениях, если один из топ-дипломатов Европы приезжает в столицу страны, которая борется за свою жизнь, и выступает с лекцией о необходимости модерации.

И он такой не один. В начале российской агрессии весной 2014 года, международные призывы к деэскалации стали привычным депрессивным признаком диалога вокруг этого конфликта, служит дипломатическим эквивалентом перекладывания вины на жертву.

И это преимущественно заслуга России. Мало кто верит отрицаниям Кремля по непричастности к конфликту на Востоке Украины, но эти возражения – основа гибридной войны – достаточно замутили воду. Вместо того, чтобы отреагировать на вторжение России в Украину – на первый такой случай в Европе со времен Второй мировой войны, заголовки в медиа превратили все в непрозрачную и непонятную ситуацию. Также существует мнение, что все это позволило Западу как раз и не отвечать более решительно и жестко. В этом смысле Россия далека от того, чтобы быть единственным бенефициаром фигового листка Путина в виде референдумов и прокси-армий.

Делая вид, что российское вторжение в Украину – это обычная перестрелка на границе, в любом случае проблему не решишь. Напротив, Кремль может быть настроен на долгую кампанию.

Завершилась работа над созданием новых баз российской армии вдоль пунктирной линии украинской границы, в то время как перенаправление российских железнодорожных путей и других изменений в логистике армии постоянно указывают на приготовление к будущим наземным операциям внутри Украины. В последние месяцы Москва также усилила свою хватку на Азовском море и юго-восточном побережье Украины, продолжая окружать страну с севера путем значительного расширения военного присутствия в Беларуси. Медленное, но стабильное удушение Украины происходит у всех на виду.

Почему это не вызывает немедленного международного ответа? Отказ Запада признавать масштаб российских имперских амбиций в Украине – это не только продукт хитростей гибридной войны и умышленная геополитическая слепота. Дело также в невежестве и ошибочных представлениях.

Глубина российского возмущения ухудшением постсоветского статуса своей страны просто не поддается пониманию со стороны западной аудитории, которая склонна допускать, что россияне в целом разделяют их ценности. Большинство людей с Запада вполне комфортно выросли с идеей отступления от империи, считая это процессом неизбежным. Только несколько из них начинают понимать, что сегодняшние россияне могут действительно быть готовыми принести в жертву свои стандарты жизни, и в том числе самих себя, в погоне за архаичными колониальными завоеваниями.

Компании Дерипаски снова в цене, – Портников

Еще более ограничено внешнее понимание Украины. Начиная с 1991 года, Запад никак не мог понять геополитические последствия появления независимой Украины и типично относился к ней как к непрошеному гостю. В отношении немногих случаев, когда западные страны таки уделяли частичку своего внимания Украине, большинство их рассматривали ее сквозь искаженную и устаревшую призму российских нарративов. Поразительно, но даже сейчас, после двух продемократических революций и пяти лет вооруженного конфликта в ответ на поддержку интеграции с Западом, Украина прочно остается в ловушке постсоветской ничейной земли, у которой удивительным образом отсутствуют дорожные карты членства в ЕС и НАТО.

Призвать Украину к компромиссу с российским завоевателем осуждающе не только с моральной точки зрения. Это также глупо в стратегическом плане. Запад уже оказался с Москвой в новой «холодной войне», имеющей свои корни в Украине. Пока война в Украине не завершится, эта конфронтация будет продолжать курс на эскалацию.

Со времени первого нападения на Украину Россия расширила свою гибридную враждебность на впечатляющем ряде фронтов – от Сирии до президентских выборов в США-2016. Сейчас как новый театр холодной войны появляется Африка, в то время как попытки Кремля подорвать демократический процесс по всему Западу не демонстрируют признаков замедления. Тем не менее, все дороги все еще ведут в Киев.

Гибридная война Путина в Украине остается эпицентром глобального конфликта и бой сейчас входит в то, что можно назвать решающим периодом. Украина проведет президентские и парламентские выборы в этом году, и голосование на обоих, вероятно, закрепит исторический разворот страны навстречу евроатлантической интеграции.

Избрание другого прозападного президента и парламента станет сокрушительным ударом по российским имперским амбициям и тем, что может убедить Кремль рассмотреть все более резкие меры. Столкнувшись с перспективой снижения своего статуса от героя Крыма к человеку, который потерял Украину, Путин будет остро ощущать, что его режим может не пережить такой неудачи.

Вот почему очень важно, чтобы сейчас международное сообщество посылала правильные сигналы Путину. В ближайшие месяцы любые разговоры о стремлении обеих сторон к деэскалации должны быть заменены ясной и однозначной поддержкой Украины в ее защите против российской агрессии.

Москву надо мучительно принудить к осознанию последствий в случае, если она в дальнейшем захочет проверить готовность Запада и устойчивость Украины. Новая холодная война – это прямой результат усилий Запада с 2014 года на умиротворение Москвы, и ухода некомфортных реалий реваншистской России.

Это выдача желаемого за действительное должен уступить определенному виду ясности, которая победила в первой холодной войне. В конце концов, не могут быть эквивалентными украинская стойкость и российская агрессия. Если Россия прекратит воевать, не будет войны. Если Украина прекратит бороться, не будет Украины.

Питер Дикинсон, «Atlantic Council»