Зона "русского мира"

Экспорт сирийского опыта в Африку. Что ищет Путин в Ливии

03 января 2019

Кремль решил экспортировать в Ливию свою модель решения конфликта в Сирии: поставить или сохранить при власти сильного авторитарного правителя.

В конце минувшего года появилась информация, о том, что сын покойного ливийского лидера Муаммара Каддафи – Сейф Аль-Ислям Каддафи – написал письмо Владимиру Путину, в котором приветствовал тесные связи его страны с Москвой и, якобы попросил поддержки на будущих выборах, пишет на страницах «Фокуса» эксперт по международной политике аналитического центра «Украинский институт будущего» («UIF») Илья Куса.

В свою очередь, Кремль признал, что поддерживает связи с сыном Каддафи вот уже несколько лет и считает, что он должен играть политическую роль в будущем послевоенной страны. И это стало свидетельством еще одного российского фронта, на сей раз в Ливии.

История с сыном Каддафи – это эпизод, которому уделяют не так много внимания. В том числе и мировых СМИ. На самом деле Кремль отчаянно пытается сохранить свое влияние на раздираемую гражданской войной Ливию. И вот зачем.

Для России ливийская история – это смесь разных эмоций. Это горечь поражения после свержения дружественного Муаммара Каддафи в 2011 году. Это острота обиды из-за «кидалова» США, вышедших за рамки мандата Совбеза ООН для того, чтобы уничтожить армию Каддафи.

Это сладостное желание мести за «гуманитарную интервенцию», оказавшуюся полноценной анти-ливийской операцией, за которую проголосовала и Россия. Знаменитое голосование в СБ ООН в 2011 году, когда все страны поддержали вмешательство в конфликт в Ливию, дабы надавить на Каддафи, готовившегося покончить с антиправительственными группировками в Бенгази, стало мощным ударом по престижу, репутации и самооценке РФ.

Никто толком не знает до сих пор, почему тогда российская делегация решила не ветировать проект резолюции США о вмешательстве в конфликт. Возможно, на Старой площади думали, что все действительно ограничиться «гуманитарной интервенцией».

Возможно, они получили гарантии от стран Запада. Точно никто не знает. Однако нарушение Штатами и коалицией своей же резолюции во многом сыграло свою роль в дальнейшем, убедив Россию, что с Асадом такой вариант не пройдет, и Москва будет ветировать любую сирийскую резолюцию Запада.

После 2011 года и начала полномасштабной гражданской войны в результате фактического распада Ливии на несколько воюющих анклавов для России наступил период затишья. Казалось, что Триполи потерян навсегда и теперь попадет под влияние Вашингтона, Парижа и Рима– основных выгодоприобретателей от свержения Каддафи. Впрочем, так всем казалось.

Однако, очень быстро ситуация в Ливии вышла из-под контроля, будто бы повторяя один в один сценарий Ирака после 2003 года. Демократия не наступила, политическая оппозиция оказалась невероятно слабой, а гибель Каддафи просто открыла «ящик Пандоры», столкнув лбами многочисленные кланово-племенные группировки, развернувшие борьбу за власть, нефть и финансовые потоки.

Бросить вызов совку. Чего не понимают россияне в истории с Зеленским?

И этот хаос стал тем трамплином, который снова вывел Россию на ливийскую арену после 2013 года, когда позиции Запада начали пробуксовывать под натиском разгорающейся междоусобной войны местных племен. Став оператором хаоса, в котором он себя прекрасно чувствует, Путин взял курс на осторожное возвращение в Ливию.

Толчком к вмешательству РФ в ливийскую ситуацию стали события в Сирии, где сражение за Аль-Кусейр переломило ход войны и вдохновило Путина начать возрождать свои позиции на Ближнем Востоке

Дискредитация США и европейских стран из-за их непоследовательной и недальновидной политики относительно пост-каддафистской Ливии дала хороший пас россиянам и их союзникам в регионе. Военный переворот в Египте в 2013 году также сместил баланс сил в пользу РФ, усилив восточное правительство Ливии с центром в городе Тобрук, лояльное новым военным властям в Каире. Однако будучи занята оккупацией Крыма и части Донбасса в 2014 году, Россия действовала в Ливии в основном через Египет и Алжир, не имея достаточно поля для маневра и ресурсов, чтобы играть там самостоятельно.

Перелом произошел после 2015 года, когда Путин вмешался в конфликт в Сирии на стороне Асада, перевернув весь ход событий и через влияние в Дамаске начал сближение с Иорданией, Египтом и Турцией, получив выход и на ливийский конфликт. С 2016 года можно с полной уверенностью говорить о том, что Россия является полноценным участником (хоть пока и косвенным) войны в Ливии и в последующие годы будет выжимать максимум из своей роли.

А что же из себя сейчас представляет Ливия?

После свержения Муаммара Каддафи и провальной попытки США и их союзников установить плюралистический демократический лояльный строй, страна фактически распалась на несколько враждующих анклавов.

Южная Ливия оказалась в руках местных кочевых племен тубу (на юго-востоке) и туарегов (на юго-западе). Они захватили власть и установили фактическое самоуправление на этих территориях.

Западная и северо-западная часть Ливии формально находятся под контролем международно-признанного Правительства национального единства, базирующегося в Триполи. Фактически, на этих землях хозяйничают разные группировки, подчиняющиеся этому правительству, но у каждой свои интересы и места дислокации, например Мисуратские бригады конфликтуют с бандформированиями из Тархуны, подконтрольными МВД.

Восточная и северо-восточная Ливия находятся под контролем непризнанного правительства – Палаты представителей Ливии, находящегося в городе Тобрук. Военным крылом этого правительства является Ливийская Национальная Армия (ЛНА) во главе с генерал-фельдмаршалом Халифой Хафтаром.

Это объединение различных групп бывших ливийских военных времен Каддафи. Они на сегодняшний день контролируют так называемый «нефтяной полумесяц»: основные города, где добывают и перерабатывают нефть. Кроме того, под их контролем с 2017 года – города Бенгази и Сирт. Последний был бывшей «столицей» ИГИЛ в Ливии в 2016-2017 годах.

Различные исламские экстремистские и террористические группировки разбросаны по всей Ливии, в основном – в ее центральных и северо-западных районах. Небольшое присутствие имеют боевики «ИГ» на северо-востоке у «нефтяного полумесяца».

Также некоторые города в Ливии фактически независимы, ими управляют местные народные племенные советы, захватившие власть после падения центрального правительства в 2011 году и окончательного сползания страны в гражданскую войну после 2013 года.

На сегодняшний день двумя основными силами в Ливии являются Правительство национального единства во главе с премьер-министром Файезом Ас-Сарраджем и Ливийская Национальная Армия Халифы Хафтара, представляющая восточное правительство. Первые имеют достаточно высокий уровень внешней легитимности (их признает международное сообщество) и поддержку западных стран, включая США. Впрочем, Ас-Саррадж крайне слаб во внутренней повестке дня, он фактически не контролирует ситуацию даже в Триполи.

С другой стороны, отряды ЛНА Халифы Хафтара довольно популярны и сильны внутри страны, однако у них нет внешней легитимности, хоть есть поддержка региональных государств.

Россия, нефть и ливийский гамбит

На сегодняшний день, Россия преследует в Ливии следующие цели:

– Объединение страны под началом лояльного лидера;

– Получение доступа к нефтегазовому сектору Ливии;

– Взятие под контроль одного из основных маршрутов для беженцев из Ближнего Востока и Северной Африки в Европу;

– Стабилизация стран Северной Африки и субсахарского региона с закреплением преобладающих политических и дипломатических позиций России как посредника;

– Получение доминирующих позиций в районе Средиземноморского бассейна для дальнейшей экспансии своего влияния в Южную Европу;

– Получение статуса главного переговорщика по вопросам урегулирования ситуации в Ливии для дальнейших «торгов» с Европейским союзом и США на международной арене;

– Создание нового регионального геополитического альянса в противовес США с опорой на Египет и Алжир.

Объединение страны под началом лояльного лидера. В своей ливийской политике Россия в данный момент делает ставку, конечно, не на Каддафи-сына, а на Халифу Хафтара. Из него Москва планирует сделать «Каддафи 2.0», дабы он силой объединил и удерживал страну, пока пройдут выборы и можно будет составить новый общественно-племенной договор, который бы сшил Ливию заново. На Хафтара Кремль действует через Египет. Сотрудничество на ливийском направлении, а также по ситуации в Сирии, позволило Москве существенно усилить свои позиции в Каире за последние два года. 19 октября обе страны даже подписали договор о стратегическом сотрудничестве.

Туман войны и дно путинской России

Египет для РФ – это один из крупнейших рынков сбыта вооружения. Лишь за последние несколько лет египетские власти заключили с РФ контрактов на поставки 46 новейших боевых вертолетов Ка-52, полсотни самолетов MiG-29М и нескольких десятков танков Т-90 новейшей модели. Часть оружия, сбываемого Россией в Египет, попадает в руки бойцов Халифы Хафтара.

К тому же, с 2017 года Россия получила доступ к одной из крупнейших египетских военных баз у западной границы с Ливийской пустыней. По некоторым данным, там даже размещены российские спецвойска, которые тренируют бойцов ЛНА. В ноябре этого года российские военные техники были замечены в ливийском регионе Киренаика, где помогали обновлять военный арсенал отрядов ЛНА и обучать бойцов обращению с новыми видами оружия и техники, перебрасываемыми из Египта.

Одним из связующих звеньев между Халифой Хафтаром и Москвой является его доверенный соратник, посол Ливии в Саудовской Аравии (Эр-Рияд также поддерживает генерала) Абдель Бассит Аль-Бадри. В сентябре он передавал российскому посольству послание от Хафтара с просьбой помочь им оружием и техникой.

А позже Аль-Бадри ездил в Москву, где встречался с замминистра иностранных дел по Ближнему Востоку Михаилом Богдановым. Сумма контрактов достигала цифры $ 2,9 млрд. Правда, до сих пор неизвестно, договорились ли они о чем-то конкретном, или же продолжили сотрудничество через Египет.

Более того, в свое время в 2016 году Россия даже печатала деньги для Восточного Центрального Банка Ливии, подконтрольного Хафтару. А сам генерал-фельдмаршал часто ездит в Москву, где просит Россию убедить других членов Совбеза ООН снять оружейное эмбарго с Ливии, дабы сделать поставки оружия его войскам (которые поставляют все, кому не лень, от Франции до Эмиратов) легальными.

Впрочем, Москва в Ливии делает ставку не только лишь на Хафтара. Она раскладывает яйца в разные корзины, понимая риски, связанные с каждой из сторон конфликта. Российский Центральный Банк печатал деньги в прошлом году и для другого правительства Ливии в Триполи. Россия сохраняет контакты с премьер-министром Файезом Ас-Сарраджем, пытаясь скорее примирить его с Хафтаром, нежели раздувать войну.

Именно поэтому Россия не поднимает вопрос о снятии эмбарго на поставки оружия в Ливию, побаиваясь, что Хафтар, почувствовав свободу действий, пойдет войной на оставшихся ослабленных врагов и добьет их, предпочитая не вести переговоры. В Кремле понимают, что Хафтар самостоятельно не способен стабилизировать всю Ливию, а риски тотальной победы ЛНА слишком велики, чтобы рисковать всей авантюрой.

Получение доступа к нефтегазовому сектору Ливии. Россия многое потеряла после свержения Муаммара Каддафи и распада страны. В частности, в трубу улетели ее контракты по добыче нефти и газа на востоке Ливии на общую сумму более $ 10 млрд, которые на протяжении многих лет были вложены этот сектор.

Поддерживая стороны конфликта в Ливии (и особенно Хафтара), Москва надеется восстановить контроль над своей долей энергетического рынка Ливии и получить назад свои инвестиции, как минимум те $ 4 млрд. в контрактах на добычу нефти и газа, которые Кремль успел подписать аккурат перед падением Каддафи.

Контроль над нефтегазовым сектором Ливии – это контроль над мировыми энергетическими рынками, а значит получение инструментов для регулирования цен и уровня добычи. Для РФ – это главный козырь в нынешних мировых раскладах, ибо именно Москва вместе с Эр-Риядом сегодня диктуют игру в рамках ОПЕК.

Взятие под контроль одного из основных маршрутов для беженцев из Ближнего Востока и Северной Африки в Европу. Речь идет о локализации проблемы бесконтрольного потока беженцев из Африки в Европу, транзитной точкой для которых стали ливийские прибережные города Джанзур, Аз-Завийя, Сабрата и Зуара на северо-западном побережье страны.

Как и в случае с Сирией, Россия планирует взять под контроль морские границы Ливии и остановить потоки беженцев в обмен на уступки со стороны европейских элит, которым управляемость и прогнозированность этих процессов была бы очень кстати. К тому же, стабилизация Ливии и ее границ станет прелюдией к началу процесса репатриации африканских беженцев в ЕС. А РФ может стать здесь новым переговорщиком.

Стабилизация стран Северной Африки и субсахарского региона с закреплением преобладающих политических и дипломатических позиций России как посредника. Для Кремля война в Ливии, как и конфликт в Сирии – это трамплин, который резко усилит ее геополитический вес в мире. Кремль решил экспортировать в Ливию свою модель решения конфликта в Сирии: поставить или сохранить при власти сильного авторитарного правителя в обмен на получение неограниченного доступа к ресурсам, военным базам и контрактам на поставки оружия.

К тому же, для россиян Сирия – это успешный пример победы над Соединенными Штатами. Недавнее решение Трампа вывести войска из САР– яркий пример того, как Россия может, по ее мнению, заполнить вакуум влияния США регионе. Из войны в Ливии Россия жаждет выйти миротворцем и главным переговорщиком. Сохранение тесных связей практически со всеми сторонами конфликта позволяет РФ занять центральную позицию в переговорах вокруг Ливии.

Получение доминирующих позиций в районе Средиземноморского бассейна для дальнейшей экспансии своего влияния в Южную Европу. «Победа» в Ливии – это расширение своих возможностей в Северной Африке, где у РФ довольно сильные позиции, в основном в сфере торговли оружием. Для России война в Ливии – это также выход на двоих главных закулисных игроков в этом конфликте – Францию и Италию, между которыми в этом году обострилось противостояние.

Несколько фронтов на Донбассе. Главные вызовы 2019 года в войне с Россией

Париж активно поддерживает Халифу Хафтара в конфликте, в то время как Рим пытается наладить мосты с премьер-министром Ас-Сарраджем. Москва в этом плане имеет возможности усилить свои позиции в отношениях и с Парижем и Римом, «торгуясь» с ними в обмен на, например, ослабление санкций по Украине.

Создание нового регионального геополитического альянса в противовес США с опорой на Египет и Алжир. Исходя из нынешних геополитических позиций РФ в Северной Африке, создание альянса Москва-Каир-Алжир-Триполи вполне реален в ближайшее время, если Россия преуспеет в ливийской политике. Такой союз будет нестабильным, поскольку интересы многих игроков не всегда совпадают друг с другом. К тому же, США, при смене внешнеполитического курса, имеют возможности развалить такой альянс, используя свои не менее обширные связи в Саудовской Аравии, Египте, Триполи и Алжире через Францию.

При чем тут Украина?

Для Киева усиление России в Ливии не выгодно, ибо несет с собой угрозу российской экспансии в Европу, на санкциях которой держатся позиции Украины в противостоянии с Россией. Контроль над Северной Африкой – это доступ к Южной Европе и получение Москвой новой карты, которую можно разыграть в торгах с Парижем, Римом, Лондоном, Брюсселем и Мадридом.

Чем больше таких карт в рукаве Путина, тем хуже для Украины

Как и Сирия, конфликт в Ливии – это трамплин, который может позволить РФ вырваться резко вперед в марафоне с Украиной до того, как кризисные тенденции в экономике России окончательно свяжут руки Путину.

Илья Куса, «Фокус»