Гуманитарная аура

В плену недосказанности. Подрабинек о статусе украинских моряков захваченных ФСБ

06 декабря 2018

Права и жизнь военнопленные защищены международными конвенциями. Они под опекой Международного комитет Красного Креста, а так же под защитой правительства своей страны.

Военнопленный – это вам не зэк. С зэком можно делать все что угодно, все, что позволяет национальное законодательство. Международное право здесь помалкивает. Правда, есть принятые ООН минимальные стандартные правила обращения с заключенными, но они носят в основном рекомендательный характер, пишет на страницах «Грани.Ru» Александр Подрабинек.

Другое дело военнопленные. Их права и жизнь защищены международными конвенциями, их опекает Международный комитет Красного Креста, они находятся под защитой правительства своей страны .

Международные законы, защищающие военнопленных, появились еще в XIX веке. Сегодня основной закон в этой сфере – Женевская конвенция от 12 августа 1949 года. Советский Союз присоединился к этой конвенции в 1954 году, она действует и в нынешней России.

Каждый военнопленный при допросе обязан сообщить только свою фамилию, имя и звание, дату рождения и личный номер. Удостоверение личности военнопленного ни в коем случае не может быть у него отнято.

Все вещи и предметы личного пользования, за исключением оружия, воинского снаряжения и военных документов, остаются у военнопленных, в том числе обмундирование. У них не могут быть изъяты знаки различия и государственной принадлежности. Держащая в плену держава не может лишить ни одного военнопленного его звания или возможности носить знаки различия.

Военнопленные должны содержаться в специальных лагерях. Их нельзя держать взаперти. Их не следует размещать в тюремных зданиях. Военнопленных, захваченных в плен вместе, нельзя содержать отдельно друг от друга. Тяжелораненые военнопленные должны быть репатриированы.

Сталин был живым богом, а Путин – бог, которого нет, – Янов

Конвенция детально расписывает условия содержания военнопленных. Составлена она так, что любой российский зэк позавидует любому военнопленному иностранцу.

Но что в действительности происходит с украинскими моряками? Они сидят в Москве в двух тюрьмах: 21 человек – в благоустроенной Лефортовской и трое раненых – в общеуголовной «Матросской Тишине». По крайней мере в «Лефортово» у них отняли военную форму и переодели в тюремные робы. У них забрали все личные вещи. Их содержат в разных камерах. К ним с трудом пробиваются адвокаты. Россия считает их уголовными заключенными и обвиняет в незаконном пересечении государственной границы.

Женевская конвенция ясно определяет понятие «военнопленные»: личный состав вооруженных сил стороны, находящейся в конфликте. Это не единственная категория, есть и другие, но нас интересует именно эта, поскольку все арестованные – украинские военнослужащие. Они все носили военную форму со знаками различия и знаками государственной принадлежности, подчинялись армейской иерархии, открыто носили оружие и не нарушали законов и обычаев войны.

Тем не менее Россия не считает их военнопленными. Почему? По всем критериям украинские военные моряки подходят под эту категорию. По всем, кроме одного, от них не зависящего, – Украина и Россия не находятся в состоянии войны.

Статья 2 Женевской конвенции устанавливает: «…настоящая Конвенция будет применяться в случае объявленной войны или всякого другого вооруженного конфликта, возникающего между двумя или несколькими Высокими Договаривающимися Сторонами, даже в том случае, если одна из них не признает состояния войны». Чтобы захваченные моряки могли считаться военнопленными, по крайней мере одна из конфликтующих сторон должна признать состояние войны.

Фактически это, конечно, война. Фактически украинское моряки – военнопленные. Но этот факт получит правовую значимость только тогда, когда Украина исполнит необходимую формальность и признает состояние войны с Россией. Почему она до сих пор этого не сделала? Ни аннексия Крыма, ни военное вмешательство России в Донбассе не расценивается украинским правительством как состояние войны. Тогда что же это? Даже дипломатические отношения сохранены, я уж не говорю о взаимной торговле. В этом есть какая-то неопределенность и двусмысленность.

Наверняка у правительства и парламента Украины есть резоны не считать нынешние отношения с Россией состоянием войны. Я далек от того, чтобы обвинять президента Порошенко и Верховную раду в беспечности или недалекости. Без сомнения, все это обсуждалось не раз, и решения принимались с учетом многих факторов.

В Госдуме считают, что «Украина еще чуть-чуть – и нарушит целостность России», – Цимбалюк

Но вот еще один неожиданное последствие этих решений, этой сохраняющейся двусмысленности: судьба захваченных Россией украинских военных моряков, лишенных права на статус военнопленных.

Александр Подрабинек, «Грани.Ru»