Концептуально

Момент истины: подпольная российская аннексия Азовского моря

04 декабря 2018

Нападение россиян 25-го ноября на украинские корабли с последующим захватом и экипажей, и самих морских суден – точка бифуркации длящейся пятый год аннексии Азовского моря Россией.

В отличие от аннексии Крыма, аннексия Азовского моря стала процессом, растянутым на годы. Здесь так же, как и с захватом Крыма, использовался целый комплекс инструментов новейшей «гибридной» войны РФ против Украины и Запада, пишет на страницх «Левого Берега» политолог, директор Института социально-политического Андрей Миселюк.

Ее постоянным фоном стали агрессивная пропаганда, информационно-психологические операции, усиление экономического давления на Украину, ударная милитаризация зоны конфликта.

На этом фоне Россия провела несколько этапов постепенной и подпольной аннексии Азова. Ее пиком и бурным выходом в реальность из подполья стал вооруженный захват россиянами украинских боевых кораблей с экипажами в нейтральных водах 25 ноября.

Точка бифуркации

Задача первого этапа – получение эффективного единоличного контроля над Керченским проливом. Она была решена после аннексии Крыма взятием под контроль обоих берегов Керченского пролива. Результат был закреплен сооружением мостового перехода, соединившего Крымский и Таманский полуострова.

Эта задача решалась в тесной координации со второй – блокированием свободного плавания торговых судов в азовские порты Украины. Центральная арка моста специально была построена слишком низко для того, чтобы пропускать многие из кораблей, ранее швартовавшиеся в Мариуполе и Бердянске. Эти порты крайне важны для Украины как пункты экспорта стали и зерна.

Темпы решения второй задачи особенно возросли после окончания летнего чемпионата мира по футболу в России, во время которого российская власть традиционно избегала ввязываться в геополитические авантюры.

Сразу после завершения ЧМ россияне резко активизировали начавшийся с конца апреля этого года процесс задержания судов в Азовском море. И начали массово, причем на длительные сроки, задерживать суда, идущие в украинские порты и из наших портов на Азове.

Следующая, третья, задача: не допустить появления мощной боевой группировки украинских кораблей в Азовском море. Решение о создании такой группировки 6-го сентября принял СНБО Украины в ответ на массовые задержания Россией кораблей на Азове.

Кто не пустил в Украину Гребенщикова?

Свое кардинальное несогласие с этими планами Украины Москва продемонстрировала не во время атаки на три наших корабля 25-го ноября, а двумя месяцами ранее. Тогда российские военные корабли серьезно препятствовали проходу кораблей ВМС Украины «Донбасс» и «Корец» в Азовское море через Керченский пролив.

Именно эти корабли, перебрасываемые из Одессы в Бердянск, и должны были стать основой новой военно-морской базы украинского флота на Азовском море.

В ответ РФ уже тогда задействовала против украинских судов более 10 кораблей и катеров ФСБ и Черноморского флота РФ, а также самолеты.

Несмотря на ряд опасных провокационных маневров россиян, в сентябре столкновения удалось избежать. Но, отработав операцию по противодействию украинским кораблям, россияне повторили ее уже со столкновениями 25-го ноября.

И, наконец, четвертая задача Москвы, так сказать «венец» всей ее работы по выдавливанию Украины из Азовского моря — превращение всего Азова, а не прилегающей к берегам России 12-мильной зоны, во «внутреннее море РФ». И как следствие — полное блокирование украинских портов на Азове. Именно сейчас эта задача и решается Россией.

По крымским лекалам

То, что обстрелы, таран и захваты украинских моряков и кораблей (а если шире – аннексия Россией Азовского моря) стали в принципе возможны – прямое следствие «зависания» процесса наказания России за аннексию Крыма.

Москва так и не «получила по рукам» за отобранный у Украины Крым в той степени, чтобы не совершать подобных действий в будущем. А, не встретив должного сопротивления, пошла дальше.

С 2014 года в тематике Крыма и Азова сосуществуют взаимоисключающие трактовки. Украина в своих действиях опирается на международное право. Которое однозначно заявляет, во-первых, о принадлежности Крыма государству Украина. Во-вторых, о необходимости для России придерживаться положений договора 2003 года о статусе Азовского моря. В-третьих, о праве мирного следования кораблей в территориальных водах любой страны, включая РФ.

«Альфа и омега» позиции Москвы — после референдума на полуострове 2014 года и решения Кремля о принятии этой территории в состав РФ вопрос с Крымом закрыт окончательно. Именно так – однозначно, как категорический императив.

На этой максиме строится политика России по отношению к абсолютно всем вопросам, в которых так или иначе фигурирует Крым. Поэтому и задерживаются (с обстрелами и в нейтральных водах!) корабли, как нарушившие своим плаванием возле Крыма «территориальные воды России». И украинские моряки, следовавшие из одного украинского порта в другой, попадают в крымский суд по обвинению в нарушении этих «территориальных вод».

Говоря другими словами, принцип «сила права» (подход Украины и ее иностранных партнеров) вошел в клинч с «правом силы» (подход Москвы, захватившей Крым и удерживающей контроль и над Керченским проливом, и над значительной частью Азовского моря).

И поскольку лежащий в основе этого клинча системный спор по поводу аннексии Крыма за четыре с лишним года так и не был решен, к сожалению, не приходится ожидать его быстрого решения и после инцидента 25-го ноября. Мир снова очутился в привычном тупике «Крымский узел разрубить нельзя развязать», в котором у мирового сообщества за 4,5 года после аннексии так и не получилось расставить знаки препинания.

Ожидать, пока это будет сделано в апгрейде этого тупика «Азовский узел разрубить нельзя развязать», у нашей страны времени нет. Поскольку Россия уже де-факто заблокировала нормальную работу портов Мариуполя и Бердянска, обстреливает наши корабли и захватывает наших моряков.

Что ждет российских мужчин, которые не успели выехать из Украины, – Цимбалюк

Введение военного положения в десяти «прифронтовых» областях в сложившихся условиях стало решительным и выверенным действием собственно Украины. Оно показывает и степень серьезности угрозы, и степень готовности украинской власти адекватно этой угрозе реагировать.

… Я сам по образованию – историк. На истфаке родного Харьковского национального университета в свое время нам очень хорошо объяснили: история учит тому, что ничему не учит. В применении к «гибридной» войне России мир последовательно постигает эту максиму, используя украинский опыт.

Именно у нас РФ обкатывала технологии, которые потом применяла в других странах: вмешательство в выборы, кибератаки, вооруженные провокации, массированная пропаганда, организация «активных мероприятий», деструктивное использование соцсетей и т.д.

Именно под предлогом защиты своего стратегического объекта — Крымского моста — Россия начала останавливать украинские корабли для длительных проверок и наращивать военно-морское присутствие в проливе и Азовском море.

Западу стоит серьезно приготовиться – на подходе следующий стратегический объект, который уже строит Россия и который готовится охранять. Называется он «Северный поток-2».

Андрей Миселюк, «Левый Берег»