Политика

Танго хромых уток на саммите G20. О мировом лидерстве в современном мире

04 декабря 2018

В Буэнос-Айресе мы увидели танец национальных скелетов в шкафу без решений и особой перспективы.

Саммит G20, завершившийся в Аргентине, чем-то напоминал собрание уставших танцоров, решивших чуть передохнуть между «батлами», а заодно обсудить ряд оргвопросов, но так, чтобы не принять никаких ключевых решений, пишет на страницах «Фокуса» публицист, журналист Юрий Божич.

С Трампом сейчас вовсю разбирается спецпрокурор Мюллер, который еще немного и, пожалуй, действительно убедит американцев, что американский президент – российский шпион.

Председателю Си приходится думать, что делать Китаю с низким внутренним потреблением, дисбалансом между селом и городом и долгами.

У Меркель ломается самолет, она летит в бизнес-классе, помня, что буквально на днях перестанет быть лидером ХДС, хотя и останется канцлером, который половине немцев надоел.

У Мэй – Brexit, и дальше уже можно даже не продолжать.

У Макрона – «желтые жилеты», с энтузиазмом заливающие административные здания фекалиями, протестуя против цен на бензин.

У Путина – катастрофа с рейтингами, состояние пенсионной грогги, провалы на региональных выборах и пиррова победа на Азове.

У саудовского принца Мухаммеда – расчлененный труп журналиста Хашкажди.

Индия, Япония, Турция – в общем, куда ни кинь – всюду клин. У каждого – свое.

В результате принимается коммюнике, которое можно смело назвать самым слабым за всю историю «большой двадцатки». Одна радость: его хоть удалось согласовать. А то порой (скажем, на встречах G7), – «благодаря» Трампу итоговое заявление даже не получалось выпустить.

В Аргентине с бюрократической стороной все более-менее сладилось. Однако при чтении итоговой резолюции не покидает мысль, что ты попал в Зазеркалье.

Например, что может означать: «Мы подтверждаем наше решительное осуждение терроризма во всех его формах и проявлениях»? При этом, под документом стоят подписи Путина, субсидирующего гибридную войну, и саудовского принца Мухаммеда, участие страны которого в судьбе ИГИЛ сопоставимо с функцией бабки-повитухи при родах.

Ну, и остальные пункты – из разряда «углубить и расширить».

Крестовый поход Кремля. Как победить мироразрушающий вирус с именем «Россия»?

Записали, например: «ВТО нужно усовершенствовать». Замечательно!

С коррупцией пообещали бороться (даже план действий на три года одобрили). Отлично!

Озвучили: нужно устранять причины, вынуждающие людей бежать из своих стран. Кто же спорит?

Выказали приверженность чистой энергетике. (Не считая Трампа, который подтвердил, что в гробу видал Парижское соглашение по климату). Чудо как хорошо!

Однако при этом ни слова ни про кошмарное убийство Хашкажди, ни про путинский морской бой с боевыми ударными вертолетами против украинского баркаса, угрожающего национальной безопасности России.

Нет, в кулуарах, конечно, что-то было. В беседах с Макроном и Меркель, например, российский президент даже рисовал схему движения украинских военных кораблей, угрожающих Керченскому мосту (обязательно найдите в сети карикатуру елкина на эту тему для Deutsche Welle – она уморительно точна). Но все это – разговоры, жесты и визуальные образы. Пожалуй, самый красноречивый из всех – фото, где Путин стоит с краю, точно отщепенец. В интернете это назвали: «Человек на обочине». Глаз, разумеется, радует – но и только.

Путин охраняет Керченский мост.

Нынешнему саммиту не хватало именно решений. Если не считать торгового перемирия между США и Китаем сроком на 90 дней, достигнутого после более чем двухчасовой встречи Трампа и Си, то больше аргентинское политическое танго G20 ничем не запомнилось. Разве еще только тем, что на нем слегка подтасовывались обоснования тех шагов, которые принимались отдельными лидерами.

Дональд Трамп тут снова выступил в качестве чемпиона. Поднимаясь на борт самолета, уносящего его из Вашингтона в Буэнос-Айрес, он еще колебался – будет встречаться с Путиным или нет. Уже на небесах на него нашло просветление: нет, не будет. А Майк Помпео, госсекретарь, поспешил объяснить для сомневающихся: это связано исключительно с происшествием в Керченском проливе.

Выяснилось: на самом деле не так уж и исключительно. Свою роль тут сыграли признания Майкла Коэна, бывшего адвоката и советника Трампа (чертовски своевременные!). Из них следует, что у Москвы, вероятно, были финансовые рычаги влияния на тогда еще простого американского миллиардера, идущего в президенты…

Мало бедолаге Трампу было признаний пройдохи Манафорта, пошедшего на сделку со следствием, чтобы не коротать остаток своих дней в тюрьме. Мало изобличения Манафорта спецпрокурором Мюллером с совершенно непредсказуемыми последствиями. Так тут еще и Коэн!

Самый подходящий, как вы понимаете, момент для проведения встречи с хозяином Кремля – для того, чтобы призрак импичмента начал материализоваться спринтерскими темпами, и даже Сенат, контролируемый братьями – республиканцами, не смог этому процессу противостоять. Выбор для Трампа был очевиден: блиц-общение «на ногах», в течение которого Путин «в двух словах» ответил на вопросы, связанные с керченским инцидентом. Картинка – да, назидательная. Мотивы? Ну, уж какие есть…

Через семь минут в ФСБ вы скажете все, – Бабченко

Победу закулисья и скелетов, рассованных по национальным шкафам, над всемирной повесткой – вот то, что продемонстрировал последний саммит G20 в полной мере. То, что он не стал прорывом и не посеял оптимизма на нивах мировой политики и мировой экономики, не стало чем-то неожиданным. Если через год, в Японии, ситуация повторится, что вообще можно будет говорить о способности G20 гармонизировать глобальные отношения? И не всплывет ли вопрос о целесообразности самого данного формата?

В конце концов, возникшая как реакция на азиатский финансовый кризис конца 1990-х «большая двадцатка» пережила по ходу становления известные трансформации. Она даже успела побыть конструкцией G33, в которую входили тридцать три страны. У нее был длительный «простой» – до кризиса 2008-го. Саммиты, которые прошли по его горячим следам, были, возможно, самыми плодотворным. Тогда их участники еще слышали зловещее дыхание кризиса в спину. Потом и оно стихло.

Даже когда в 2014-м в австралийском Брисбене вовсю обсуждался «украинский кризис», многое – так же, как и ныне, в Аргентине – свелось к простой «картинке»: Путин как изгой. Российскому президенту, которого поселили в посредственном отеле, предложили извиниться за катастрофу малазийского «Боинга». Тогда, его, как и ныне в Буэнос-Айресе, для общего фото поставили с краю. Канадский премьер Стивен Харпер во время официального рукопожатия заявил Путину буквально следующее: «Думаю, я должен пожать вам руку, но я могу сказать лишь одно: убирайтесь из Украины». И так далее.

Увы, отдельные жесты ничего не могут изменить. Не только в отношении Путина (который до сих пор жив, здоров и до сих пор не всегда – рукопожатен), а в отношении глобальной системы в целом. Где экономика и политика так переплетены, что трудно решить проблемы первой, не согласовав принципы действия второй. В Буэнос-Айресе этого не произошло. Посмотрим, произойдет ли это в июне следующего года в Осаке.

Юрий Божич, «Фокус»