Гуманитарная аура

«Неоевразийство» и идеи российского господства. Исследования российского правого экстремизма

13 июня 2018

Российский ультранационализм стал одним из основных предметов изучения постсоветской российской внутренней политики, международных отношений и вопросов безопасности. Четыре книги, которые раскрывают истоки распространения в России и за ее пределами так называемого «неоевразийства».

Каждое из четырех исследований, рассмотренных здесь, является важным вкладом в изучение постсоветского российского правого экстремизма. Хотя некоторые интерпретации, представленные в этих исследованиях, могут быть оспорены, все они исключительно богаты эмпирическими деталями, занимаются тщательными реконструкциями событий и познавательными сравнениями, пишет на страницах «Нового Времени» кандидат исторических и политических наук, старший научный сотрудник Института евро-атлантического сотрудничества в Киеве и главный редактор книжной серии «Советская и постсоветская политика и общество» издательства «Ибидем» в Штутгарте Андреас Умланд.

Унаследованное от СССР: опыт создания различных контекстов для реализации политических решений

Эти четыре книги дополняют некоторые важные старые монографии и сборники по постсоветскому русскому ультранационализму, изданные за последние 20 лет такими экспертами, как Уэйн Алленсворт, Питер Дункан, Стивен Шенфилд, Вячеслав Лихачев, Вадим Россман, Владимир Шнирельман, Томас Парланд, Анастасия Митрофанова, Марлен Ларюэль, Александр Хелверт, Штефан Видеркер, Александр Верховский, Галина Кожевникова и др.

Black Wind, White Snow: The Rise of Russia’s New Nationalism. By Charles Clover. New Haven, CT: Yale, University Press, 2016.

Чарльз Кловер, бывший корреспондент газеты «Financial Times» в Москве, предоставил свою объемную монографию «Черный ветер, белый снег: восход нового национализма в России»: очень читабельный обзор развития классического евразийства и так называемого «неоевразийства» за последние сто лет. Его исследование объединяет в себе результаты нескольких лет архивных работ, непосредственного наблюдения и углубленных интервью в России с завидным литературным талантом.

Организация мобилизационного резерва обороны Украины

Захватывающий нарратив Кловера о зигзагах в развитии русского евразийства часто читается как роман. Основываясь на различных первоисточниках (рукописи, письма, разговоры), он рассказывает о множестве уличающих эпизодов и эмпирических деталей, еще не или неполно описанных в научной литературе.

Кловер блестяще раскрывает трансмутацию евразийства из малоизвестного интеллектуального движения в среде российских эмигрантов межвоенной Европы в одну из основных парадигм постсоветских международных отношений, интеллектуального дискурса и политического мышления, которые слились в имя недавно созданного «Евразийского экономического союза». Эта книга уникальна тем, что представляет собой не только отличное введение к евразийству, но также и сборник целого ряда увлекательных коротких рассказов, являющихся интересным чтением и для специалистов.

Хотя такой выдающийся текст можно было бы донести читателю и однозначным способом. Поскольку книга опубликована университетским издательством, ее покупатель может ожидать академический текст, каким это журналистское исследование не является. Возможно, формат монографии был бы более эффективным и охватил бы больший круг читателей: в мягкой обложке, опубликованной крупным коммерческим издателем.

Провал на G7 Трамп пытался компенсировать прорывом на переговорах с Ким Чен Ыном. Что из этого вышло?

Кроме того, подзаголовок книги не раскрывает, собственно, тему исследования. Складывается впечатление, что книга о каком-то «новом» национализме в России. Тогда как на самом деле она представляет некоторые разновидности хорошо известной старой русской имперской традиции.

Фраза «новый национализм» недавно, наоборот, используется в научном сообществе для обозначения не- или, по крайней мере, менее экспансионистских тенденций среди российских крайне правых. Этот термин имеет больше отношения к исключительно этно-центристским и, частично, расистским вариациям современного русского национализма, которые часто являются имплицитно анти-евразийскими.

Тем не менее, исследование Кловера является выдающимся благодаря его насыщенности разными фактами, наблюдениями и эпизодами. Появление его книги является своего рода издательским событием в области современных исследований России (россиеведении).

The Gumilev Mystique: Biopolitics, Eurasianism, and the Construction of Community in Modern Russia. By Mark Bassin. Ithaca, NY: Cornell University Press, 2016.

Нечто похожее можно сказать и о научной монографии «Мистика Гумилева: биополитика, евразийство и воображение общинности в современной России» видного географа шведского Университета Седертерна Марка Бассина. В то время как Кловер по-новому освещает и иллюстрирует некоторые уже исследованные явления современного русского национализма, Бассин своей книгой открывает совершенно новую главу в его изучении.

Россия – вассал Китая. Как Путин получил ярлык от сюзерена Си Цзиньпина

Его фундаментальная работа посвящена одной из часто недооцененных, но важных новых тенденций в постсоветской обществоведческой мысли и интеллектуальном дискурсе – гумилевской теории этногенеза и ее влияния на мировоззрение многих советских и постсоветских ученых, политиков, публицистов.

Книга Бассина, правда, далеко не первый академический текст на эту тему. Но в его монографии впервые всесторонне рассмотрены интеллектуальная биография, социальное воздействие, международное восприятие и политическая роль неоднозначного историка и самоназванного «последнего евразийца» Льва Гумилева (1912-1992) – сына знаменитых русских поэтов Николая Гумилева (1886-1921) и Анны Ахматовой (1889-1966).

Своим глубоким исследованием известного российского теоретика этногенеза, а также плодовитого советского историка Восточной Европы и Центральной Азии, Бассин заполняет до того существующий явный пробел в постсоветском академическом россиеведении.

Выбор Украины: государство – друг или враг?

Рационализируя свою теорию о существовании и особенностях континента-цивилизации «Евразия», классические евразийцы 20-30-х гг. XX века ссылались на разного рода социальные, культурные и географические эмпирические исследования. Напротив, Гумилев в своих трудах смело смешивает аргументы из гуманитарных наук с сомнительными подходами, взятыми из естественных наук: прежде всего, из биологии.

Часто причудливые идеи Гумилева и его (псевдо-)оригинальные представления о природном характере этнических групп оказали и продолжают оказывать удивительно сильное влияние на мировосприятие многих постсоветских студентов и интеллектуалов. Объемные сочинения Гумилева способствовали возникновению таких специфически постсоветских субдисциплин общественной науки, как политическая антропология, цивилизационные исследования, этнополитология, геополитика и культурология. После распада СССР влияние Гумилева, несмотря на явную спекулятивность его утверждений о ходе и законах человеческой истории, постоянно росло.

Гумилев представляет всемирную историю как циклический процесс рождения, расцвета, падения и исчезновения этносов. Будучи не только социально и культурно, но и естественно определенными группами, этносы могут вступать в союзы с похожими этническими группами и тогда формируют более крупные объединения, называемые им «супер-этносами». В то же время, по представлению Гумилева, этносы находятся в постоянной опасности стать «химерами», если в них проникнут чужеродные, паразитические группы (например, евреи), которые подорвут их изнутри и впоследствии уничтожат.

На беларуско-китайской границе все спокойно. Об экономическом партнерстве Китая и Беларуси

Особенно поражают фантастические предположения Гумилева о роли космической энергии или же солнечных излучений в возникновении неких микро-мутациях у людей. Этот загадочный процесс якобы отвечает за – по Гумилеву – решающий феномен в человеческой истории, который он называет «пассионарностью», чем он имеет ввиду некую страсть лидеров тех или иных этнических групп, которые находятся под таким воздействием из космоса.

«Пассионарность» – пожалуй, самая популярная навязчивая идея Гумилева, часто используемая в постсоветском интеллектуальном дискурсе в наши дни и за пределами России. Она подразумевает нечто вроде усиленной способности некоторых людей поглощать энергию и, как следствие, стремление к трансформационному действию, предпринимаемому такими особенно страстными «пассионариями» во благо своих общин.

Бассин не только блестяще раскрывает истоки, содержание и дилетантизм теории этногенеза Гумилева, но также описывает конфронтации и адаптации, которые она встречала до и после распада СССР, иногда даже за пределами РФ. Особенно он обращает внимание на различные разногласия Гумилева с позднесоветскими социологами и постсоветскими русскими ультранационалистами. Хотя обе группы изначально были скептичны в отношение гумилевской теории, обе они в конечном итоге приняли большую часть концепций Гумилева, с теми или иными изменениями.

Миротворческой миссии на Донбассе не будет, – Портников

Особенно интересными представляются описания Кловером и Бассином восприятия Гумилева среди некоторых сегодня активных российских политических деятелей, как, например, временным «премьер-министром» так называемой «ДНР» Александром Бородаем (1972 г.р.). Кловер и Бассин также упоминают дружбу Гумилева с последним председателем Верховного Совета СССР и сторонником августовского путча 1991-го года Анатолием Лукьяновым (1930 г.р.). С другой стороны, Бассин, как и Кловер, в своих изложениях постсоветского евразийства не обращают особого внимания на творчество, роль и влияние другого «евразийски» ориентированного поздне- и постсоветского политического теоретика Александра Панарина (1940-2003).

В свое время, один из выдающихся профессоров философского факультета МГУ и директор Центра социальных и философских исследований Института философии РАН, Панарин был тогда одним из немногих российских экспертов по французским «новым правым» и в конце 1990-х годов своим высоким авторитетом способствовал установлению евразийской теории как научно приемлемого подхода в российских академических кругах. К концу своей жизни некогда проевропейский Панарин даже коротко присоединился к неудачному евразийскому партийному проекту Александра Дугина.

В очень информативном и, в целом, безупречном обзоре Бассина, к сожалению, также бегло раскрывается роль и влияние Гумилева на постсоветскую историческую науку и обществоведческое обучение подростков, студентов до-дипломного и после-дипломного образования. Этот вопрос вскользь упоминается у Бассина в связи с открытием нового Евразийского университета им. Льва Гумилева в Астане. Бассин также указывает на то, что одна из основных книг Гумилева – «От Руси к России» – была рекомендована российским Минобразования в качестве текста для учебной программы средней школы РФ. Тем не менее, Бассин не трактует педагогическое влияние Гумилева так глубоко, как дискуссии вокруг его идей среди советских ученых.

Новая Россия и «неоевразийство» Дугина

Это досадно по двум причинам. Во-первых, использование некоторых книг и статей Гумилева в университетах и ​​средних школах РФ, по-видимому, является одной из главных причин поразительного уважения, которым пользуются антизападные, часто дилетантские, а иногда и антисемитские, тексты Гумилева среди многих русских. Высокая узнаваемость и социальный статус отличают Гумилева от многих его «конкурентов» – например, от антисемитского писателя и известного математика Игоря Шафаревича (1923 г.р.).

Во-вторых, в международном россиеведении в последние годы зарождается новое направление, которое занимается изучением общественного воздействия антизападных и крайне правых идей через постсоветское среднее и высшее образование. Было бы интересно узнать, какую именно роль творчество Гумилева сыграло и играет в обществоведческих и гуманитарных программах различных школ и вузов России и других постсоветских стран.

Eurasianism and the European Far Right: Reshaping the Europe-Russia Relationship. Edited by Marlene Laruelle. Lanham, MD: Lexington Books, 2015.

Возрастающий интерес к последнему феномену иллюстрируется, например, информативной главой Вадима Россмана «Социологический факультет Московского государственного университета и общественный климат в постсоветской России» в сборнике «Евразийство и eвропейские крайне правые». Это важное собрание статьей было издано под редакцией одной из основоположниц изучения постсоветского русского национализма и старшей научной сотрудницей Университета им. Джорджа Вашингтона – Марлен Ларюэль. Россман в своем исследовании фокусируется на деятельности Александра Дугина в самом престижном ВУЗе бывшего СССР и сегодняшней РФ – столичном университете имени Ломоносова.

Современная Россия: фашистский или клептократический режим?

Ларюэль объясняет цель своего сборника во вступительном эссе под названием «Опасные связи: евразийство, европейские крайне правые и путинская Россия». Эмпирическая часть книги начинается с главой Антона Шеховцова о начале отношений Александра Дугина с западноевропейскими крайними правыми в 1989-1994-х годах и заканчивается его же докладом «Крайне правые миссии наблюдения за выборами на службе кремлёвской внешней политики».

Жан-Ив Камю раскрывает связи Дугина во Франции, а Джованни Савино рассматривает различные партнеры Дугина в Италии. Никола Лебур описывает «трудное создание неоевразийства в Испании». Вюгар Иманбейли рассказывает о поразительном подъёме и временном спаде связей Дугина в Турции. Умут Коркут и Эмель Акчали коротко вводят в курс дела о «флирте» Венгрии с евразийством. София Типальдоу детализирует транснациональные связи греческой неофашистской партии «Золотая заря».

Russia and the Western Far Right: Tango Noir. By Anton Shekhovtsov. Abingdon, UK: Routledge, 2017.

Труды, собранные Ларюэль лучше всего читать вместе с последующим глубоким исследованием сотрудника венского Института науки о человеке Антона Шеховцова «Россия и западные крайне правые: чёрное танго». Эта обширная монография посвящена не только постсоветскому, но и советскому периодам: а именно 1920-х и 1950-х гг. Тогда у Кремля уже были первые тайные контакты с западноевропейскими право экстремистами.

Доверенные лица Путина и их награды

В то время, когда сборник под редакцией Ларюэль подробно описывает связи между крайне антизападными «неоевразийцами» и западными крайними правыми, основной фокус Шеховцова – сотрудничество советского и путинского режимов с различными западными ультранационалистами. При этом, Шеховцов в своей книге уделяет особое внимание углубляющимся в последние годы связям Кремля с австрийскими, итальянскими и французскими право-популистами и -экстремистами.

Москва, как после Второй мировой войны, так и сейчас, громко представляется «антифашистской» силой, но в разных ситуациях она не гнушалась обращаться, поддерживать и использовать западных правых радикалов для достижения своих внешнеполитических и внутриполитических целей. В последнее время кремлёвские СМИ, например, активно использовали правых комментаторов для пропагандистских и дезинформационных целей.

Также Москва всё больше привлекает маргинальных западных политиков в качестве иностранных наблюдателей на несправедливых выборах и псевдо-референдумах. Одобрительные оценки и прокремлёвские комментарии радикальных политических фигур разных западных и других стран предназначены для отечественной аудитории и в глазах российских граждан должны легитимировать разные манипуляции народными голосованиями на постсоветском пространстве.

День независимости. Как Россия развалила СССР

Шеховцов подчеркивает, что сотрудничество Кремля с западными правыми, тем не менее, происходит только от случая к случаю. Оно является часто вынужденной стратегией из-за отсутствия или уменьшения связей Москвы с политическим и интеллектуальным истеблишментом той или иной страны.

Более того, идеологические позиции почти всех своих реальных и потенциальных партнёров интересны Кремлю только в той мере, в которой они могут помешать сотрудничеству с сегодняшними правителями РФ. Это поведение Кремля иллюстрирует более фундаментальный дуализм путинского режима, который имеет скорее циничный, чем фанатичный характер, но, в то же время, всё больше эволюционирует в сторону изгоя среди европейских стран.

С одной стороны, Москва ведет себя прагматично: будучи корпоративной клептократией, путинский режим пытается установить как можно больше связей с влиятельными западными политиками и бизнесменами, независимо от их политических взглядов и идеологий. Кремль только тогда начинает обращаться к различным радикалам на Западе, когда он не может строить или же теряет – как, например, в Германии и Италии после ухода Герхарда Шрёдера и Сильвио Берлускони – тесные отношения с представителями политического мэйнстрима соответствующих стран.

Из конфликта Запада можно извлечь пользу для Украины

Вместо этого он тогда ищет доступ – иногда через русских ультранационалистических посредников, таких как Дугин, – к альтернативным политическим кругам. Москва также прагматично поддерживает популистские и националистические силы на Западе, чтобы как можно больше дестабилизировать Европейский союз и Атлантический альянс – и тем самым повысить относительную легитимность российской полу-либеральной псевдодемократии.

С другой стороны, растущая международная изоляция путинского режима и его всё более интенсивные контакты с крайне правыми, как внутри России, так и за ее пределами, имеют растущие политические и, частично, даже идеологические последствия. Будучи гибридом между олигархией и самодержавием, путинский режим нуждается в консолидации и становится всё более близок – как внутри страны, так и на международном уровне, – группам, поддерживающим его антизападную внешнюю политику и автократическую внутреннюю практику.

Правые радикалы, в свою очередь, получают пользу от публичных контактов с крупнейшей в мире страной и ядерной сверхдержавой. В результате, как указывает Шеховцов, с середины 2000-х годов отношения между российскими чиновниками и западными крайними правыми постоянно углублялись.

В России не с кем договариваться. О бесполезности некоторых действий

Одна из причин того, что российское общество, несмотря на свой глубоко укоренившийся антифашизм, соглашается на растущее взаимодействие между право экстремистами и российским правительством, – это апологетический дискурс, растущее распространение и относительно высокий авторитет евразийства и т.н. «неоевразийства».

Некоторые элементы этой одновременно наднациональной и этно-центристской идеологии радикального антизападничества, русской исключительности и геополитического манихейства, за последние 25 лет глубоко проникли в интеллектуальную жизнь, высшее образование и средства массовой информации России.

Процесс отравления российской общественной мысли антигуманистическими установками, правда, начался еще до того, как Путин пришел к власти летом 1999-го года. Он только ускорился при его правлении: особенно, после начала украинской Революции достоинства (Евромайдана) в конце 2013-го года. Идея о том, что Россия – это цивилизация, не только отдельная, но и противоположенная Западу, сегодня завоевала культурную гегемонию в российском обществе.

Русское влияние в Вашингтоне. Взгляд из Москвы на события за океаном

Не особо прикрывающийся неофашист Александр Дугин, который в 2014 году вошёл в список ста наиболее влиятельных политических мыслителей мира по версии вашингтонского журнала «Foreign Policy» (Внешняя политика), сыграл свою роль в этой войне за российские умы. Тем не менее, влияние Дугина на путинский режим, как Шеховцов ранее указывал в своей статье «Мозг Путина?» для польского журнала «New Eastern Europe» (Новая Восточная Европа), иногда в западной прессе переоценивается. В то же самое время, уровень проникновения идей Гумилева в российское общество, как иллюстрируют результаты исследований Кловера и Бассина, наоборот, скорее, недооценивается на Западе.

Правда, Гумилев умер вскоре после распада Советского Союза, в то время как Дугин только тогда начал свою политическую карьеру, обзаводясь знакомствами с крайне правыми на Западе, как подробно описал Шеховцов в сборнике Ларюэль, и впечатляя своих русских националистических сподвижников разными для россиян ранее не- или малоизвестными терминами и концепциями, заимствованными из-за рубежа. Хотя Дугин сегодня является членом российского истеблишмента, для многих он всё же остается неким чудаком, из-за своих эксцентричных, иногда явно пронацистских заявлений, озвученных в 1990-х годах.

Напротив, посмертное признание Гумилева и огромные тиражи его книг привели – вопреки фантастичности некоторых из его ключевых идей – к широкому признанию его как одного из крупнейших мыслителей России XX-го века. Более того, как отмечает Бассин в его здесь представленной книге, «современные теоретики европейских новых правых, такие как [два из главных партнёров Дугина на Западе] Ален де Бенуа [1943 г.р.] и Роберт Стойкерс [1956 г.р.], хорошо знают теорию этноса Гумилева и явно рады ее резонансу их собственным взглядам […]» (стр. 313).

Свобода украинского политузника Сенцова и бешенство российского нацлидера Путина

Глубинные исследования Кловера и Бассина о евразийстве, Гумилеве и т.н. «неоевразийстве» раскрывают историко-идеологические предпосылки российского поворота направо после Оранжевой революции в Украине в 2004-ом году. В сборнике Ларюэль и монографии Шеховцова подробно описываются различные выражения, механизмы и последствия этого идеологического сдвига.

Эти четыре работы показывают, что в контексте исследований российской интеллектуальной жизни, партийной политики, публичного дискурса и внешней политики, изучение современных крайне правых идей и лиц уже не являются нишевым занятием политической науки. Российский ультранационализм стал одним из основных предметов изучения постсоветской российской внутренней политики, международных отношений и вопросов безопасности.

Андреас Умланд, «Новое Время»