Гуманитарная аура

Вехи истории: Галичина как центр украинской государственности

21 мая 2018

Если в 1818-м мало кто вообще замечал русинов-украинцев, то в 1918-м они уже создали свое государство. Когда галичане стали украинцами?

Как обычно считается в народе, именно «западенцы» или же отдельно галичане – наиболее «зверские» украинские патриоты. Именно там, в представлениях советских и российских граждан, находится заповедник украинского «зоологического национализма». Там зреет все националистическое, коллаборационистское и фашистское, пишет на страницах «Деловой Столицы» историк, кандидат исторических наук, публицист Кирилл Галушко.

И логично было бы предположить, что так было всегда. Но суровая историческая правда говорит, что даже «украинцами» галичане стали называть себя лишь немногим более ста лет назад. И драматическое вхождение Галичины в украинский национальный проект поначалу происходило тихо и незаметно. И даже почти не происходило.

Стомахин – Троицкому: «Народ России выбрал себе Путина, и в ответе за это»

Обратимся к первоистокам «Галицкого Пьемонта». Уточнимся сразу, что со времен объединения Италии в 1860-х годах Пьемонтским королевством «Пьемонтом» стали назвать ту часть чьего-то национального пространства, которая выступает инициатором национального объединения. Что интересно, своим потенциальным «Пьемонтом» Галичину в конце ХІХ века считали и украинцы, и поляки. Но очевидно, что эти два «Пьемонта» работали вопреки друг другу.

С чего все началось? В 1772 году в результате первого раздела Речи Посполитой Галичина отошла к Австрийской монархии. То есть не вошла в состав «Русского мира». Заметим, что Габсбурги поначалу не очень и жаждали овладеть этой частью Польши – территория была отсталой в экономическом плане и чрезмерно большой для легкого поглощения.

Земли Галичины были больше, чем известные нам три нынешние области в пределах Западной Украины, – тогда они включали еще и Западную Галицию (Малую Польшу) с центром в Кракове. Соответственно, западная часть края была населена поляками, а восточная – русинами-украинцами.

Карта Галитчины в составе Австро-Венгерской империи.

Города были польско-еврейско-немецкими. В крае доминировали польские землевладельцы, не оставлявшие мечты о восстановлении независимости Польши. Довольно-таки проблемный регион, а ведь у Габсбургов и так хватало хлопот на других стратегических направлениях.

Поскольку поляки поначалу представлялись большей проблемой, то край назвали «не по-польски» – Королевством Галичины и Лодомерии (от Владимира на Волыни), обращая законность приобретения края к Средневековью и разделу наследства Королевства Руси или, как у нас привыкли писать, «Галицко-Волынского государства». Претензии Габсбургов (австрийских императоров и королей Венгрии) тут возникали на основе прецедентов правления венгерских принцев и королей в Галиции в XII и XIV веке.

Титулатура «королей Руси» входила в «комплект» реальных или потенциальных владений венгерской короны Святого Стефана. Поэтому про Польшу в Вене быстро «забыли» и сделали этакую историческую «рокировку»: это все было нашим еще до того, как сюда зашла Польша.

Захватив украинский Крым, Россия готовится отдать Курилы Японии

Вполне возможно, что поэтому административным центром края стал не Краков, явно ассоциируемой с историей польской монархии, а Львов, происходящий прямиком из Королевства Руси. Малая Польша с центром в Кракове была деликатно переименована в «Западную Галичину». Нет никакой Польши.

Забавно, что этот незамысловатый метод потом в 1920-1930-е годы используют уже поляки, заняв Западную Украину: Галичина будет переименована в «Восточную Малопольшу». Века проходят, а методы не меняются.

В конце XVIII века местные русины-украинцы представляли собой бедное малоземельное крестьянство и столь же небогатых священнослужителей -униатов (греко-католиков) при отсутствии собственной светской элиты, которая успешно полонизировалась на протяжении предыдущих столетий. Поляки называли местных русинов «холопы и попы», поскольку те не имели своей шляхты.

Летняя компания ООС на Донбассе. Освободят ли Горловку?

Положение греко-католической церкви уже давно было маргинальным: если во времена начала Унии она была реализацией масштабного плана воссоединения католичества и православия в интересах папства, то после XVII века она хоть и стала доминирующей конфессией среди украинского населения Галичины, Закарпатья и Волыни, уже не была востребована польскими властями – она ограничивалась лишь небольшим регионом.

Поэтому правовой аспект Унии – уравнение в правах священнослужителей-католиков и униатов – не соблюдался. Войны Хмельницкого смели Унию с Центральной Украины. Дальнейшая перспектива греко-католичества была унылой – стать религией одного лишь крестьянства с продолжающимся материальным, социальным и образовательным упадком клира.

Униатских священников даже заставляли отрабатывать барщину на господских полях. Следующий шаг этой уже истинно народной церкви был очевидным – окончательная деградация или переход в католичество, инициируемый польским Костелом в обход запретов Рима. И тут случились Габсбурги, которые фактически спасли греко-католическое украинское сообщество.

Россия – усеченный вариант СССР

Правда, это осуществлялось для реализации своих собственных интересов – модернизации империи и укрепления социальной роли угнетенных поляками русинов в пику очевидно неблагонадежным полякам. Австрийские монархи показали совершенно другой пример «просвещенного абсолютизма», сильно отличающегося в некоторых моментах от такового у Екатерины ІІ.

Спасителем русинов стал император Иосиф ІІ (правил в 1780-1790 гг.), который занимался приблизительно тем же, что и Екатерина, – унифицировал, греб свою империю под одну гребенку, но уравнивал своих подданных в юридических правах (насколько это было возможно), в конфессиональных, образовательных, экономических аспектах, преследуя цель модернизации империи и отдельных ее регионов. Галиция была одной из самых запущенных земель Австрии в социально-экономическом ключе, доставшись ей от Речи Посполитой явно не в лучшем виде.

Поэтому Иосиф ІІ в 1781-1782 гг. упразднил в Галиции личную зависимость крестьян от помещиков, ограничил барщину, запретил увеличение панской земли за счет захвата крестьянских наделов, суд над крестьянами должен был осуществлять не пан, а специальный чиновник. Это разительно отличается от политики Екатерины ІІ, которая поступала наоборот. Просто каждый император в своем государстве приносил на окраины нормы центра: в Австрии было больше свободы, чем в Галиции, а в России – меньше свободы, чем в Гетманщине. И каждый подравнял «приобретение» под себя.

Вехи истории: Палачи в России. Репрессии, как метод общественных отношений

Иосиф II также уравнял в правах и возможностях занимать должности католиков, протестантов и греко-католиков – для всех открылись пути на государственную службу и в университеты. Вместо Иезуитской коллегии в 1784-м был возобновлен закрытый перед тем в 1773-м Львовский университет.

Нельзя сказать, что он стал «украинским», он был скорее для элиты – немцев и поляков, но туда можно было попасть и русину. При университете в 1787-1809 годах функционировал Русинский институт (Studium Ruthenum), где на философском и богословском факультетах обучались русины. В Вене при церкви св. Варвары была основана греко-католическая семинария (знаменитый среди галичан «Барбареум» (1774-1784) и «Конвикт» (1803-1893)), а в 1784-м формируется система семинарий, в том числе – во Львове.

Закарпатский (Мукачевский) епископ Андрей Бачинский сохранил Ужгородскую семинарию и добился возможности для своих студентов учиться во Львове. Это укрепило связи греко-католической церкви русинских земель через Карпаты. В 1777-м, в период соправления императрицы Марии-Терезии и Иосифа, был издан указ о всеобщем образовании (!), подкрепленный созданием системы школ для разных категорий населения. В начальной школе образование должно было получаться на родном языке, – такого права украинцы в России так и не добились до 1917 г.

Вехи истории: финансы и натуральное хозяйство Московского царства

Но нельзя сказать, что Иосиф ІІ был «влюблен» в русинов или евреев (которым он тоже дал «послабления»): он просто способствовал модернизации австрийской монархии, ведь для модернизации подданные должны быть образованней, инициативней, свободней, а за эти возможности они будут уважать государство, которое при этом их хорошо контролирует. Украинские крестьяне и греко-католический клир вдруг ощутили если не дух свободы, то, как минимум, обрели надежду на реальное улучшение условий своей жизни.

Бюрократическое государство Габсбургов ввело социальный конфликт между селом и помещиком в юридическое русло: крестьяне начали судиться, а не на вилы поднимать (хотя иногда и это случалось). Император Иосиф стал кумиром галицких селян и греко-католического клира на полвека, если не на столетие; их искренние монархические чувства обусловили для русинов название «тирольцы Востока», поскольку они, как и жители австрийского горного Тироля, были до конца преданы Австрийской монархии.

Это не значит, что в Галичине воцарилась социальная гармония: это общество как было, так и оставалось сословным, а после смерти Иосифа его наследники Леопольд ІІ (1790-1792) и Франц (1792-1835) очень многое повернули вспять и в крестьянском вопросе, и в народном образовании. Но без иосифлянских реформ конца XVIII века не оживилась бы гражданская, общественная и культурная жизнь Галичины, давшая в результате накопления социального, экономического и образовательного ресурса национальное возрождение галицких украинцев.

Австрийский император Иосиф ІІ, кумир галицких русинов.

Ведь даже недолгая оттепель дает людям надежду на приход весны. Не будь ее, это возрождение, может, и происходило бы, но нет уверенности, что оно стало бы «украинским», вполне может быть, что русины по обе стороны Карпат превратились бы в локальные этнографические группы (в составе поляков? венгров?), тихо сохраняющие экзотические особенности быта и фольклора без сверхзадач на будущее. А нации создаются людьми, для которых есть сверхзадачи. Но для постановки таковых еще надо созреть.

Со временем условия для украинцев все же ухудшились. Наполеоновские войны несколько подорвали мощь австрийской монархии, а хронические недопонимания в «польском вопросе» породили у венской администрации мысль, что проще не проводить дороговатую либеральную унификацию в духе Иосифа ІІ, а просто достичь компромисса с местной галицкой элитой – польской шляхтой – на предмет лояльности в обмен на господствующие административные позиции в крае. Это стало концом «романа» с русинами.

К этому времени все более образованное греко-католическое духовенство и вообще образованные люди переставали быть столь «близки к народу»: они перенимали стандарты более развитых культур и их языки – немецкий, польский, венгерский. Путь к образованию частенько бывает дорогой прочь от своей культурной среды.

Вехи истории: Имеет ли Россия право на Русь?

При господстве чужих языков (польский для тогдашних русинов был столь же понятен и знаком, как современным украинцам русский) возникают идеи, что чужие «выше» или «лучше» и проще перенять чужой, чем развить и усовершенствовать свой соответственно духу времени, ведь для этого нужно приложить усилия… Посему полонизация усилилась.

Но в той же униатской церкви существовало и другое течение, которое выступало за ее очищение, сохранение в духе уже не католицизма, а восточного обряда – православия. И возникает такое культурное и политическое течение, как москвофильство. Священные книги для греко-католиков оставались на церковнославянском языке, и часть галицкого духовенства, само того не подозревая, в сопротивлении полонизации решилась стать на тот путь, который прошел русский стандартный и литературный язык, – к опоре на язык книжный.

Москвофилы верили в церковнославянский язык как в основу сохранения русинской идентичности в сопротивлении полонизации и как параллельный путь интеграции в российское культурное пространство. И имели на это полное право: в Галиции царила ситуация выбора «национальности» из нескольких вариантов. По мере получения образования человек мог остаться русином (такие назвали себя несколько позже «украинцами»), мог стать поляком, мог податься в русские (россияне).

Этнографическая карта Якова Головацкого (1878). Член «Руськой троицы» тогда уже перешел на российскую службу.

Население в городах и местечках было необычайно пестрым: там жили поляки, евреи, немцы и русины. Каждый человек знал свой родной язык и еще один-два для повседневной жизни. (В сравнении с этим нас может поразить некая «сложность» усвоения украинского языка в русскоязычных регионах Украины.)

Каждый в Дунайской монархии занимал свою нишу. Лучше всего, конечно, было стать «культурным австрийским немцем», но это требовало значительных инвестиций в образование. Оставался в основном «славянский выбор» – между доминирующими в крае поляками, мощным соседним Российским государством и наиболее ущемленным в возможностях и перспективах украинским вариантом, малоперспективным в обеих империях.

В результате галичане (в большинстве своем) выбрали самый проигрышный на ХІХ век вариант – украинский. Здесь или начнешь верить в загадочную судьбу народов, или просто придешь к выводу, что этническая, старая культурная и языковая основа национальных движений (та основа, которая была до национализма и слова «нация») берет верх над более выгодными и престижными вариантами.

Вехи истории: Чья же Русь?

Москвофильское движение, не изменяя исконным местным словам «русин» и «руський» (последнее в качестве прилагательного), доминировало в интеллигентских и церковных кругах Галиции с середины ХІХ в., но существенно утратило влияние на русинское сообщество к концу столетия. К моменту входа российских войск осенью 1914-го во Львов, город был уже польско-украинским, так и не став польско-русским.

И кто это все изменение проспонсировал? Никакой коварный Запад не потянул бы перевоспитание столь широких масс населения в украинском духе просто в пику «виртуальной Польше», полноценно жившей в крае, без участия Австрии, мало интересовавшейся русинами, при наличии рядом мощной России, которая считала галичан (равно как и малороссов) частью русской нации. Но так уж получилось, так уж «исторически сложилось».

Я не буду вдаваться в подробности польско-украинских и украинско-москвофильских отношений. Рассмотрим лишь в общих чертах. Наполеоновские войны, как и все глобальные пертурбации, оживили общественную жизнь. В 1818-м русины добиваются введения их «руського», «русинского» языка наряду с польским в начальных школах, а греко-католической церкви разрешался контроль над школами там, где большинство принадлежало к этой конфессии.

Вехи истории: столетие битвы под Крутами

В 1820-1830-е годы издаются первые грамматики «руського языка» (повторюсь, это совсем не то, что мы имеем в виду сегодня под «русским языком»). Укрепилось понимание того, что русинский народ – отдельная нация, живущая и под Австрией, и под Россией, но поначалу галицкие священники-просветители не осознавали необходимости «посадить» свой литературный язык на основу живого разговорного. Поэтому у них получался загадочный церковнославянско-украинский «суржик», явно отстающий от словесного качества современных им литератур поляков и немцев.

После польского восстания в 1830-1831 гг. национальную бациллу подхватывают талантливые русины-семинаристы Маркиян Шашкевич, Иван Вагилевич и Яков Головацкий, с 1832-го ставшие «Руськой троицей». Дискуссии о польской независимости заставили новое поколение русинов задуматься о том, а чего ж они-то сами хотят. До того тесно связанные с польским культурным миром края, они порывают со вчерашними товарищами – ведь нельзя построить две разные нации на одной территории. Влияние идей чешского и словацкого национального возрождения, приход в Галичину «Энеиды» Котляревского и европейской моды на фольклор обращают «Троицу» и их соратников к живому народному языку.

И тут австрийские власти начали подозревать, что использование этого языка в литературе может привести к украинскому политическому движению, которым может воспользоваться соседняя Россия. Начальник львовской полиции мрачно утверждал: «Мы еле справляемся с одной нацией – поляками, а эти дурные головы хотят разбудить еще и мертво похороненную руськую нацию».

Памятник «Руськой троице» в Ивано-Франковске.

Старшие товарищи греко-католики тоже без энтузиазма смотрели на лингвистические упражнения младших. Однако в 1837-м при помощи сербских друзей Головацкий издал в Пеште «Русалку Днестровую» – альманах, не зафиксировавший особых литературных достижений, но пустивший живой русинский язык в литературу. Как и следовало ожидать, оказалось, что этот язык мало чем отличался от того, который жил на восток от австро-российской границы. Организаторам этого дела жизнь порядком «подпортили», тираж конфисковали – разошлось всего штук 200, но для будущего задел был сделан.

После польского восстания 1846-го австрийские власти «добреют» к русинам. В 1848-м Австрийскую империю трясет революция, которая являлась вполне национально-демократической, поскольку постарались все национальности, и при этом с демократическим требованиями. Поляки во Львове выступили в роли революционеров, русины – в роли скорее консерваторов, но их орган Главная Руськая Рада все-таки заявил, что галицкие русины являются частью 15-миллионного малорусского народа, и подтвердил властям, что они не один народ с великороссами.

Наибольшим успехом Рады было собрание 200 тысяч подписей под требованием разделить Галичину на польскую и русинскую части. В конце 1848-го революционные «проявления» подавили, национальное движение галицких русинов опять успокоилось, но уже существовала программа-минимум: разделение Галичины. Старый парадокс национальных движений: каких-то маленьких поступательных шажков, оцененных единицами, потом хватало на очень большие страсти и очень Большие События.

Вехи истории: Иерархи украинской церкви, завербованных НКГБ СССР

В 1850-е годы наступила реакция, связанная с наместником края польским графом А. Голуховским. Неоцененный многими поляками патриот Польши, он был в прекрасных отношениях с Веной и удачно лоббировал польские интересы в Галиции, сочетая их с дискредитацией русинов как «русофилов» («российская интрига»). Ему принадлежит заслуга попытки (правда, неудачной) перевести русинский язык на латиницу (т.е. и до «оговорки Климкина» такие идеи витали).

После поражений от Франции и Италии в 1859-м и от Пруссии в 1866-м Австрия оказалась в тени новообразованной Германской империи, перестала быть «немецким государством», ее начали воспринимать как набор осколков разных народов («лоскутная империя»). В 1867-м Австрийская империя стала двуединой – Австро-Венгерской, чтобы успокоить воспрявших духом и экономикой венгров. Закарпатье отошло в венгерскую часть страны, Буковина и Галичина – в австрийскую, причем в Галичине осуществлялся польско-австрийский компромисс с предоставлением полякам особых прав и возможностей. Русинам в Галицком сейме предоставлялось всего лишь около 15% мест. Начался новый виток полонизации.

Как видим, пока никак не удается проследить осуществление такой популярной в российской исторической публицистике идеи об австрийской интриге, направленной на распространение и поддержку украинского движения в пику России. Пока видим только поддержку Австрией поляков – потому что те этого добились… Но, может, это позже Запад начнет плести интриги против «общерусского единства»?

Вехи истории: РСФСР против УНР

В принципе, в дальнейшем историки «интригу» находят, но, к сожалению, в пользу не украинцев, а поляков. Подавстрийские поляки решают, что, добившись компромисса с Веной, Галиция станет «польским Пьемонтом» – центром национального возрождения и объединения польских территорий (особенно после того, как очередное восстание в 1863-м в подроссийской Польше было потоплено в крови).

К компромиссу между поляками и русинами призывают лишь краковские интеллектуалы-консерваторы, иные же польские политические силы не признают русинов отдельной нацией, а лишь «одичавшей» ветвью поляков (ничего не напоминает?). Формы австрийской демократии с выборами в краевой сейм и венский рейхсрат (с 1873-го) осуществлялись с использованием польского админресурса и откровенно фальсифицировались на местах.

Как это все отразилось на галицких украинцах? Понятно, что они отчасти разочаровались в Вене. Они почувствовали себя брошенными на польский произвол, начались разброд и шатание. Москвофилы считали, что «лучше утопиться в российском море, чем в польской луже», и на некоторое время возглавили русинский политикум, получив финансовую поддержку из России – чем не «российская интрига»? Тем более, что после польского восстания начались репрессии против украинского языка в России, и Петербургу было логично продолжить эту политику русификации и в «тылу» врага, за галицкой границей.

Вехи истории: Победа под Бородино – величайшая идеологическая фальсификация

Популярность москвофилов среди галицкой общественности продлилась 20 лет, и ее поддержали многие, кто зачинал украинское движение в крае – и член «Троицы» Яков Головацкий в том числе. Крестьяне (эти «тирольцы Востока») будут разочарованы монархией, поскольку приходил «свободный рынок» и обезземеление, Австрия терпела военные поражения, а на российском украинском Правобережье проводились репрессии против поляков, упразднялось крепостное право по льготной для крестьян схеме. Крестьяне начали верить, что скоро придет «белый царь», выгонит поляков-землевладельцев и евреев-ростовщиков, раздаст землю народу. Вот-вот, казалось, приближается заветное единение русских племен…

Но «буржуазные украинские националисты» не дремали! Еще в 1860-е годы усиливается идейное влияние надднепрянцев на галицкую национальную жизнь, и там зарождается народовское (народническое) движение, представленное молодым поколением (например, уже младшим Шашкевичем – Владимиром). Появляются издания на народном языке, а в 1868-м основывается общество «Просвита», ставшее одним из самых мощных просветительских движений в истории Украины, перекинувшись потом и в российскую ее часть.

Надднепрянцы, ущемляемые в правах в Российской империи, начинают кампанию по превращению Галичины не в польский, а в «украинский Пьемонт» – центр украинского национального возрождения. В 1873-м по инициативе надднепрянцев Александра Конисского, Михаила Драгоманова, Дмитрия Пильчикова на средства полтавской помещицы Елизаветы Милорадович и при активном участии галичан во Львове было создано литературно-научное Общество имени Шевченко (ставшее на рубеже веков фактически украинской Академией наук).

Вехи истории: Степан Бандера, ОУН, УПА

В каком-то смысле борьба российских властей и украинского движения распространилась на территорию Австрии. Местная национальная почва была плодородной, и в 1880-е годы народовцы оттесняют москвофилов на второй план.

А незадолго до этого, в 1870-е годы, возникает и радикальное, социалистическое, течение – во главе с Иваном Франко, Михаилом Павликом и Остапом Терлецким (тут тоже не обошлось без влияния Драгоманова). В 1890 -м возникает первая украинская политическая партия в Галиции – Русько-украинская радикальная партия (РУРП), а дальше в дискуссии между уже «постаревшими» Франко и Павликом и «молодыми» марксистами возникает лозунг политической независимости Украины – в брошюре Юлиана Бачинского «Украина ирредента» и новой редакции программы РУРП.

Параллельно росло и политическое влияние украинского движения, которое привлекает к себе внимание. Возникает еще одна украинская кафедра в университете, еще одна украинская гимназия, в 1893-м узаконивается фонетическое украинское правописание и попадает в школьные учебники. В 1890-1894 гг. даже происходит краткая «новая эра» польско-украинского взаимопонимания. В 1894-м во Львов из Киева приезжает возглавить организованную историческую кафедру ученик Антоновича Михаил Грушевский и в 1897-м он уже возглавляет Научное общество им. Шевченко (НТШ).

В 1908-м украинский студент Мирослав Сичинский застрелил австрийского наместника края польского графа Анджея Потоцкого. Это был акт мести за фальсификации выборов и убийства украинских активистов. Убийство стало символическим началом галицкого экстремизма, который наиболее ярко проявится в деятельности ОУН.

Украинское галицкое сообщество все больше политически структурируется: часть народовцев и радикалов отказываются от социалистической идеологии в пользу национальной идеи и объединяются в Украинскую национально-демократическую партию (УНДП, 1899) – самое массовое политическое движение. Появились клерикалы, оставались радикалы, укрепились социал-демократы.

Это была политическая структуризация, которая вооружила галицких украинцев тем политическим опытом, который подроссийские украинцы могли получить лишь после революции 1917-го – опыт легальной многопартийной системы в условиях политической свободы. Но надднепрянцы тогда получили российскую гражданскую войну и интервенцию – поздно было учиться.

Поэтому украинский политический опыт галичан был на момент 1918-го (т. е независимости) гораздо более зрелым, а национальные приоритеты более разработанными и прагматичными. Без идеалистического идиотизма надднепрянских социалистов, своими иллюзиями подорвавших перспективы независимости.

Провозглашение Акта Злуки УНР и ЗУНР, 1919-й.

Но если в 1818-м мало кто вообще замечал русинов-украинцев, то в 1918-м они уже создали свое государство: ЗУНР. Вода камень точит…

Кирилл Галушко, «Деловая Столица»