Обзоры

Оккупация Крыма. Хронология российских преступлений последних лет

01 апреля 2018

До сих пор достоверно не известно, планировался ли захват Крыма задолго до весны 2014-го или со стороны России это было экспромтом. Владимир Путин сначала все отрицал.

26 февраля 2014 года депутаты Верховной Рады Крыма собирались провести сессию, чтобы узаконить будущую аннексию. Большинство было у Партии Регионов, симферопольский офис которой в деле Олега Сенцова назван офисом “Единой России”. Утром у Верховной Рады собрались тысячи крымских татар и украинских активистов, чтобы не дать провести сессию, пишет Антон Наумлюк на страницах «Настоящего Времени».

Нынешний глава Крыма Сергей Аксенов вывел на площадь сторонников своей партии Русское единство и приехавших из России казаков, наемников из Севастополя и просто маргиналов, которые потом с Игорем Стрелковым пошли из Крыма захватывать Славянск. Милиция сначала встала между ними, а потом пропала. Двух человек задавили в толпе, сессия не состоялась, многие депутаты просто не приехали. На следующий день здание Рады захватили бойцы российских спецслужб. Они же контролировали проведение референдума о присоединении.

Когда стало понятно, что аннексия удалась, скрывать захват в Кремле перестали, и стали этим гордиться. До начала 2015 года российские власти в Крыму подавляли всякое несогласие. Активисты, приехавшие на полуостров украинцы и крымские татары пропадали неожиданно. Их пытали, некоторых потом удалось вернуть, остальных нашли погибшими или не нашли вовсе. Последний пропавший, Эрвин Ибрагимов, был похищен в мае 2016 года.

До этого, однако, российские власти пытались договориться с крымскими татарами: кого-то купили, кого-то запугали. Лидера Меджлиса, органа самоуправления крымских татар, Мустафу Джемилева не пустили на полуостров. Это была уже вторая депортация за его жизнь. К тому времени уже был похищен и замучен до смерти Решат Аметов, первая жертва аннексии. Меджлис запретили, а против участников митинга 26 февраля открыли уголовное дело. Были арестованы только крымские татары во главе с зампредом Меджлиса Ахтемом Чийгозом. Началось массовое преследование крымских татар, так и оставшихся нелояльными российским властям.

Крымские политические судебные процессы, за которыми следили во всем мире, начались с дела Олега Сенцова. Украинский режиссер на Майдане в Киеве организовывал работу активистов Автомайдана. Вернулся в Крым и стал заниматься примерно тем же: организовал помощь для заблокированных российскими военными украинских воинских частей. Сенцов передавал им продукты и вещи, а потом вывозил украинских военных и их семьи на материк.

Хроники ОРДЛО: «профилактические убийства», нарушение перемирия и угроза экологии

В мае 2014 года его задержали сотрудники ФСБ и несколько часов пытали, требуя, чтобы он подписал признательные показания, будто хотел взорвать памятник Ленину и Вечный огонь. Сенцов ничего не подписал, но против него под пытками свидетельствовали Алексей Чирний и Геннадий Афанасьев, который потом в суде рассказал, как из него выбивали током показания. Сенцова приговорили к 20 годам строгого режима, арестованного вместе с ним Александра Кольченко – к десяти.

В 2014 году, одновременно с аннексией, в российском уголовном кодексе появилась статья о призывах к сепаратизму. В Крыму это обвинение стало грозить тем, кто публично не соглашался с захватом полуострова и призывал вернуть его обратно. В мае 2016 года был арестован еще один зампред Меджлиса Ильми Умеров. Его обвинили в сепаратизме за интервью крымскотатарскому телеканалу ATR.

Канал работал в Крыму, но после нескольких обысков и отказе в регистрации, перебрался в Киев. Умеров в интервью говорил о необходимости санкций в отношении России, чтобы вынудить ее покинуть полуостров. Следствие посчитало это призывами к сепаратизму. Умерова отправили в психиатрическую клинику, где он провел почти месяц. Формально – для экспертизы, сам он назвал это попыткой его сломить.

Суд приговорил Умерова к двум годам колонии-поселения, но уже через несколько недель его, и Ахтема Чийгоза, которого к тому времени приговорили к восьми годам общего режима, вывезли в Анапу, и сразу же в Анкару. Турецкий самолет не стал залетать в находящийся под санкциями Крым даже для спасения политзаключенных, об освобождении которых договаривались через президента Турции Реджепа Эрдогана.

Содержанец Лукашенко. Россия не отпускает Беларусь

Умерова осудили на реальный срок, чтобы тут же отпустить, остальным, активистам и журналистам, за сепаратизм стали давать условный и запрещать писать и говорить. Весной 2015 года сразу у семи журналистов в Крыму прошли обыски: технику изъяли, задержали одного из старейших крымских журналистов, Николая Семену. Его обвинили в сепаратизме за статью на сайте Крым.Реалии – проекта Радио Свобода.

Семена писал, что энергоблокада, когда украинские националисты разрушили опоры линии электропередач на границе с Херсонской областью, после чего полуостров погрузился во тьму, – еще один метод давления на Россию. Давления, которое заставит ее уйти из Крыма. Семену осудили на два с половиной года условно. И еще два года он не сможет заниматься журналистикой.

Два года условно дали и крымскому татарину из Феодосии Сулейману Кадырову, который написал у себя в Фейсбуке: “Крым – это Украина. Была, есть и будет”. Суд посчитал, что это тоже сепаратизм. Владимира Балуха – украинца, который повесил на крышу дома в селе украинский флаг, – обыскивали три раза. Каждый раз полицейские флаг уносили, он вешал новый. Во время третьего обыска у него обнаружили патроны и осудили на три года и пять месяцев колонии-поселения. Дома у него осталась мать и незасеянные поля.

Инвесторы в РФ не придут. Развития не ждите

Больше всего задержанных среди крымских татар проходит по делу исламской организации “Хизб ут-Тахрир”. В 2003 году Россия признала ее террористической, но в большинстве стран ее деятельность не ограничена. В начале 2015 года крымских мусульман стали преследовать по обвинению в терроризме, а фактически – за принадлежность к “Хизб”.

Арестовано уже 25 человек, ни один из них вины не признает. Всех судят в Ростовском военном суде, где судили и Олега Сенцова. Суды чаще всего проходят в закрытом режиме, туда не пускают ни журналистов, ни родственников, которым приходиться часами дожидаться адвокатов, чтобы узнать, что происходило на заседании. Вместе со всеми ждут дети, которых с 2014 года в Крыму без отцов – пропавших, убитых или арестованных – осталось больше ста человек.

У крымских татар появилось понятие “чистый четверг”. Непонятно почему, но чаще всего обыски и задержания активистов проходят как раз по четвергам. Еженедельно обыски проводятся по всему полуострову. Изымают технику, иногда литературу на арабском, судят за записи в социальных сетях пяти-семилетней давности.

Кастинг для Путина: украинские партии «гражданской войны»

После массовых протестов крымских татар, которые вышли с одиночными пикетами против репрессий, в один день прошло почти восемьдесят судебных заседаний. Активистов штрафуют и арестовывают. На 10 суток арестовали адвоката Эмиля Курбединова, который участвует почти во всех громких политических делах на полуострове. Из всего протеста, который возможен в Крыму, остались только массовые молитвы Дуа, на которые собираются сотни людей, и не только мусульман.

Родственники заключенных, адвокаты и активисты создали “Крымскую Солидарность” – объединение, которое собирается в конце каждого месяца. На судебные заседания, даже закрытые, всегда кто-нибудь приходит: родственники, активисты. Иногда здесь же устраивают обеды, кто-то привозит плов и чай. Штрафы оплачивают тоже все вместе.

Активисты запустили акцию “Крымский марафон”: во всем мире собирают деньги крымским татарам для оплаты штрафов. Они обменивают деньги на десятирублевые монеты и сдают в банки, чтобы хоть как-то выразить свой протест.

Россию характеризуют две вещи: хамство и бравада

Кроме того, что показывает российское телевидение, четыре прошедших года в Крыму – это еще и бесконечные обыски и аресты и дети, для которых мир стал неожиданно очень взрослым и сузился до судебных заседаний и тюремного изолятора. Этого не показывают в России, в Крыму тоже не хотят об этом знать, пока беда не коснется лично. Крым, который прошел мимо нас, наполнился слезами и горечью.

Антон Наумлюк, «Настоящее Время»