Взгляд
28 марта 2018

Ну что, съездил я за линию фронта, в город Москву. побывал в столице страны, где в воскресенье случилось вот это запредельно страшное. Смотрел местный телевизор. читал новости. ходил по улицам. смотрел на лица людей.

Первые двое суток в Москве вообще ничего не происходило. Рязанская область РФ сразу объявила траур по погибшим. а Москва и ее область ничего такого не объявляли. В Москве все знали, что случилось, все следили за новостями, но только вчера люди вышли на улицу, чтобы хоть как-то что-то обозначить.

На Пушкинской было много людей, очень много. стояли молча и без лозунгов, поэтому их не разгоняли. Выглядело так: люди стоят на площади, молчат, полиция их не трогает, они не трогают полицию. Все чувствуют границы, все чувствуют опасность, все держатся в рамках классического общественного договора. Друзья, нам с вами не стоит ждать, что в России случатся какие-то изменения. у них не может быть социального взрыва, там не может быть никаких «цветных революций», которыми у них пугают телезрителей. не может случиться ничего такого, что сорвет резьбу и сбросит крышку. как бы над ними не издевались их чиновники — даже публично, вслух и в лицо — это ничего не изменит. как бы ни было им больно, противно и унизительно.

Выйти на площадь и положить букет к памятнику Пушкину — единственная форма экстремального протеста, возможная сегодня для москвичей. это не потому что они в чем-то хуже нас, просто они уже давно живут не так, как мы. у них другие рамки, другие ставки, другой риск, другая жизнь. Там никто всерьез не надеется на перемены. поэтому и у нас в Украине не должно быть никаких иллюзий по этому поводу.

Григорий Кузнецов, журналист немецкого телеканала