Концептуально

Какова цель Путина в Сирии

15 марта 2018

Путин приложил немало усилий для того, чтобы российская военная операция в Сирии выглядела как небольшой проект, предпринятый лишь для избавления мира от Исламского государства

Но, фактически, Кремль преследовал более масштабную цель: послать миру сигнал, что народные восстания, цель которых – свергнуть российских союзников, не будут иметь успех.

Напомню, в результате авиационного удара, нанесенного американскими силами больше месяца назад по союзникам сирийского президента Башара Асада, были убиты 300 россиян. Все они работали в ЧВК Вагнера. Однако министр иностранных дел России утверждает, что были убиты лишь пятеро российских граждан, не имевших отношения к российским вооруженным силам, и десятки получили ранения. Глава МИД Сергей Лавров даже осудил западные сообщения о смертях как “попытки спекулировать на войне”.

Войн много впереди. Скоро Ливия будет, в Судане «вагнерá» уже воюют

На первый взгляд, реакция России несколько удивляет. В момент растущего напряжения в отношениях с США нападение могло бы стать для Кремля золотой возможностью осудить своего противника. Как правило, Россия не упускает таких шансов: лишь недавно представитель России в ООН Василий Небензя атаковал свою американскую коллегу Никки Хейли за то, что “легитимно избранное” правительство Путина она назвала “режимом”.

Более того, Россия всегда рада прославить своих убитых граждан как героев. Военный пилот Роман Филипов, убитый за несколько дней до американского авиаудара, был отмечен за доблесть. Телеведущий кремлевского канала Россия 1 Андрей Малахов находится сейчас в Сирии, где снимает документальный фильм о Филипове.

Но в случае с американским ударом умерли не российские солдаты, а наемники, чье участие в конфликте отображает желание Кремля сохранять возможность для правдоподобного отрицания. Все ясно из заявления российского МИДа в ответ на западные отчеты. В нем сказано, что “российские граждане” были в Сирии “по собственному желанию и по другим причинам”, и “министерство не может оценить обоснованность и законность принятых ими решений”.

Россия уже использовала подобные способы для торгов в прошлом, в том числе, во время нелегальной аннексии Крыма в 2014-м. Тогда Кремль мог утверждать, что это было не российским вторжением, а воля людей, живущих в Крыму.

Так же и в Сирии наемники дали Кремлю возможность уменьшить вовлеченность РФ, равно как и потери, которые, по прогнозам многих обозревателей, с самого начала вторжения могли быть ошеломляюще большими. Безусловно, Путин не хочет, чтобы его обвинили в повторении катастрофической Афганской войны 1979-1989-го,  ускорившей распад Советского Союза.

Поэтому Путин очень тщательно позаботился о том, что представить российскую военную операцию как ограниченное участие, целью которого является лишь спасение мира от Исламского государства. По сути, в прошлом декабре, во время визита на российскую военную базу в Хмеймиме, Путин объявил о выводе войск именно по той причине, что эта цель была достигнута. Министерство обороны заявило, что после ликвидации примерно 35 тыс. боевиков и 700 тренировочных лагерей ситуация была “стабилизирована”.

Сирия: Чужая земля – чужие потери

Так что официально Россия должна была оставить в Сирии лишь ограниченные силы на своих постоянных военных базах в Тартусе и Хмеймиме. Эти силы могли выполнять “миссии, связанные с национальными интересами России”. Российские наемники, как настаивает власть, – это не силы России.

Но вся история с вторжением в Сирию, включая наемников, была в первую очередь связана с защитой национальных интересов России. Наиболее очевидно то, что поддержка режима Асада позволяет РФ сохранять плацдарм на Ближнем Востоке, тем самым сообщая миру, что восстания против российских союзников не достигнут успеха.

Это послание было подкреплено демонстрацией и тестированием новых военных технологий вроде высокоточных ракет и другого вооружения.

Еще одна причина для продолжительного вмешательства России в Сирии заключается в том, что, по некоторым оценкам, более 5 тыс. российских боевиков-мусульман из Центральной Азии и Кавказа воюют за ИГ. По понятным причинам, Кремль обеспокоен тем, что радикалы с военным опытом вернутся на российскую землю. Аргументы Запада на счет того, что российское вторжение в Сирию лишь повышает вероятность нападения на территорию России, на Путина не действуют. Если США может защитить свои вторжения в Афганистан, Ирак и Сирию обороной национальной безопасности, то и Россия может сделать то же в Сирии.

Президент маленькой российской республики Ингушетия на севере Кавказа Юнус-Бек Евкуров недавно заявил, что операция в Сирии восстановила репутацию России как мировой державы. (Путин этого не признает, но он жаждет похвалы со стороны лидера Ингушетии, которая наравне с соседними Чечней и Дагестаном является питательной средой для исламского радикализма). Он прав: ключевые игроки, среди которых Египет, Иран, Саудовская Аравия и Турция были вынуждены признать, что Россия должна иметь голос в решении судьбы региона. Пока международные санкции усугубляют мрачное состояние российской экономики, Кремль нуждается в том, чтобы его народ – и мир – признали такую реальность.

Конечно, хорошо, когда россияне и другие не понимают, насколько в действительности высока цена такого влияния. Поэтому вместо того, чтобы признать сотни жертв, Кремлю необходимо подчеркнуть свою важность в Сирии, собственную позицию победителя над ИГ и способность защитить своих союзников. Еще важней, что накануне президентских выборов 18 марта, которые Путин практически бесспорно выиграет, россиянам нужно дать понять, что выбор стоит между Путиным и беспорядком.

Нина Хрущева, «Новое Время»