Концептуально

Ближневосточный Вьетнам. Что бывает когда воплощаются иллюзии

18 февраля 2018

Россия придумывает себе врагов, с которыми долго и упорно воюет. Но Сирия – пример того, что случится, если этот враг и вправду обратит на Россию внимание.

Тот, кто едет по встречке, может искренне считать, что это все остальные нарушают правила. Только реальность от этого не меняется, пишет Павел Казарин на страницах «Нового Времени».

Главная проблема Москвы не меняется последние четыре года. У Кремля не совпадает картинка реальности со всеми остальными игроками. А потому он обречен совершать ошибки.

Это началось с Крыма. В тот момент, когда Россия решила, что Майдан – лишь спецоперация Запада против нее. И когда Москва аннексировала полуостров, она была убеждена, что не переходит никаких красных линий. Что они были перейдены ранее и не ею. И что оккупация полуострова – это лишь история про “дать сдачи”.

Точно так же было и с Донбассом. Москва упорно убеждала себя, что воюет на украинском востоке с “Западом”. Для обывателя попроще придумывались истории об иностранцах в украинских окопах. Тех, кто сложнее, потчевали “геополитикой” и “сферами влияния”. В каждом конкретном случае Москва оставалась верна себе: никакой Украины не существует, украинцы не могут ничего сами хотеть, а все происходящее – дело рук коллективной закулисы.

Операция «Утилизация». Версия причин событий в Сирии

Это Украина может считать, что воюет с РФ. А вот сама РФ убеждена: в каждом конкретном случае сражается с Западом, посягающим своими либеральными щупальцами на духовные скрепы, мечтая лишить россиян их коллективной идентичности. И это важно учитывать, когда речь заходит о действиях россиян в Сирии.

Разумеется, мотивов для участия в этой войне у Москвы было много. Это и попытка расширить рамки конфликта на Донбассе, и стремление получить больше поводов для переговоров с Западом, и поиск “обменного фонда”, который можно было бы использовать при диалоге с Брюсселем и Вашингтоном. Но есть и еще один аспект.

Россия отправила войска в Сирию 30 сентября 2015‑го. За сутки до этого Левада-центр опубликовал данные опроса, в котором россияне комментировали происходящее в Сирии. 46% сказали, что там “гражданская война”. На втором месте (с результатом 32%) оказался вариант: “террористы, подстрекаемые Западом, ведут кровопролитную борьбу с законным правительством страны”.

Выходит, еще до того, как Сирия обосновалась в российском прайм-тайме, сами россияне воспринимали этот конфликт в рамках украинского шаблона. Просто роль “хунты” была отведена тем, кто против президента страны Башара Асада. А главный враг оставался неизменным – все тот же Запад.

Зачем Шойгу пустил «вагнеровцев» под нож

Мы можем, конечно, сказать, что обывательская логика не должна совпадать с “элитной”. Что в кремлевских кабинетах сидят люди, неподвластные Дмитрию Киселеву. Что он готовит медиапродукт лишь для “низов”. А российская элита при этом – цинична, но трезва и расчетлива.

Но что, если это не так?

Что, если Владимир Путин смотрит телевизор? Тот самый, который про распятых мальчиков и снегирей? Что, если нет никакого “второго уровня правды”, а есть лишь первый и он же единственный? Что, если вся российская вертикаль – это когорта сагитированных агитаторов, которая продолжает сражаться с западным Змей Горынычем даже в случае неявки противника?

В конце концов, профессиональную деформацию никто не отменял. Высшее руководство РФ – выходцы из спецслужб. Те самые, для которых конспирология – обязательное карьерное условие. Те самые, кто обязан видеть заговор во всем. Для которых холодная война никогда не прекращалась.

Мы же слышали об этом неоднократно. Из уст Путина, рассуждавшего об “иностранном легионе” в Украине. Из уст главы Совбеза РФ Николая Патрушева, цитировавшего фейк о намерениях Мадлен Олбрайт забрать у РФ Сибирь и Дальний Восток. И если сложить все это вместе, то получается, что Москва отправлялась на Ближний Восток еще и для того, чтобы воевать против “вековечного врага”.

Сирийская трагедия вскрыла всю сущность путинской России

Эдакий новый Вьетнам, где Москва поддерживает одну сторону, а коллективные США – другую. И главная проблема этой истории именно в том, что, в отличие от Украины, в Сирии и правда есть американцы. У местных оппозиционеров в наличии западное оружие. В одном небе с российскими самолетами летают F-18. На Донбассе российская армия рисковала встретиться лишь с украинской. В Сирии – уже нет.

Что, собственно, и произошло. Теперь мы спорим лишь о числе погибших под американскими авиаударами россиян. Тех самых, которые оказались не в то время и не в том месте. Тех самых, существование которых Москва по привычке отрицает. Но сути это не меняет.

Россия придумала себе врага, с которым долго и упорно воюет. Но Сирия – это пример того, что случится, если этот враг и вправду обратит на Россию внимание.

Классическая история о самосбывающемся прогнозе.

Павел Казарин, «Новое Время»