Зона "русского мира"

Письма из оккупации: Чужой крови не жалко

12 февраля 2018

Четвертый год по улицам оккупированных городов Донбасса ходят люди в военной форме и с автоматами за плечами. Четвертый год топчут украинскую землю берцы оккупантов. Нагло, уверенно, по-хозяйски.

Называют себя «народным ополчением», защитниками, освободителями от каких-то мифических «бандеровцев». В оккупационных СМИ взахлеб трещат о том ужасе, что ожидает местную вату, если, Боже сохрани, в угольный край придут «укропы». И так изо дня в день в сознание: кап-кап-кап…

Но не только мозги промывают «вежливые люди». Если в 2014 на «оборону Славянска» (прикрываясь местными) добровольно-принудительно вывозили служебными автобусами бригады шахтеров посменно, а проводили им «упряжки» как за добычу угля, то в 2018 все поставлено на контроль и учет.

Не хочешь – заставим

Несмотря на то, что в воинские подразделения объявлен набор добровольцев, а не «срочников», на деле обязательную службу оккупационным властям никто не отменял. Закон, который, кстати, был принят еще в 2015 году, но о котором почему-то мало кто знает, говорит, – цитирую: «в период военного положения и в военное время воинская обязанность граждан определяется Конституцией, законами, иными нормативными правовыми актами Донецкой Народной Республики и предусматривает:

– призыв на военную службу по мобилизации, в период военного положения и в военное время;

– прохождение военной службы в период мобилизации, в период военного положения и в военное время;

– военное обучение в период военного положения и в военное время«.

А в Донбассе война. Так что все как бы законно. И рассчитывают здесь собрать около 40 тысяч добровольцев, если что…

Письма из оккупации: Как живут люди в «ЛДНР»

Граждан, способных держать в руках оружие держат на строгом учете и контроле. На предприятиях, где трудятся, в учебных заведениях, в медицинских учреждениях, в т.н. правоохранительных органах. И систематически т.н. резервистов собирают на военные сборы один – два раза в год. А окопы рыть – это для «штрафников» – злостных нарушителей общественного порядка, комендантского часа, «алиментщиков», хулиганов, пьяниц и т.п.

В новом году очередные «сборы» для резервистов были объявлены просто таки в январе, чтобы не расслаблялись. В этот раз некоторые шахтеры «взбрыкнули», отказались ехать. Но на них быстро нашли управу: кого уволили, кого – на подвал, кому показали, где раки зимуют. Словом, оккупационная власть зубки уже наточила и показывает все ярче, кто в доме хозяин.

Главный оккупант Захарченко считает, что т.н. бойцы «ДНР» давно перестали быть «ополчением» и в данный конкретный период набирают «мышечную массу», которая «позволит в будущем решать самые сложные задачи». В ноябре здесь с помпой отмечали третью годовщину образования армейского корпуса и вторую годовщину создания т.н. ПСН МТ «ДНР» «Витязь» (десантники). Кстати, это подразделение специального назначения было создано осенью 2015 для охраны объектов транспортной сферы (т.е. чтобы из России военная техника благополучно доходила до оккупационных рубежей).

Как рассказывают «служивые», их усиленно тренируют российские спецы. Натаскивают так, что будь здоров. Как правило, приезжают сюда в командировки на несколько месяцев или недель. Сменяют друг друга четко. Официально военнослужащими руководят бывшие шахтеры и металлурги из местных. А при них что-то вроде комиссаров. И как последние скажут, там местные и повернуться.

В конце осени на одном из военных полигонов лучшие из «Витязей» состязались за получение голубых беретов и тельняшек, а точнее – сдавали впервые за годы оккупации специальные нормативы (стрельба, плаванье, рукопашный бой, марш-броски, прыжки с парашютом, метание гранат, бег и т.д.). Из 28 первых участников 26 с задачей справились. На очереди еще 32 оккупанта.

Письма из оккупированного Донбасса: Миротворцы

Но это люди взрослые, так сказать, самостоятельные. За хорошую зарплату, паек, довольствие, форму из вчерашних «ничем» добровольно становятся «всем». «Рулевыми», «хозяевами жизни». Пока на передовой не покалечат или в землю не зароют. Но, считают, что и в забое под смертью ходят, а тут хоть покрасоваться, человеком себя почувствовать. Это ведь не в «копанке» горбатиться или лопатой махать и кайлом заколачивать. «Защитники», «герои»… Вот 8 января всей недореспубликой поминали годовщину гибели Гиви. Из вчерашнего сорви-головы и раздолбая-посредственности он теперь – народный герой. Ему честь, слава и почет…

Научат «Родину любить»

Поэтому подрастающее поколение тоже приучают «Родину любить». К примеру, обучают в школе стрелкового искусства или двух детских школах пулевой стрельбы в Горловке и Донецке. Юные донецкие снайперы учатся стрелять из пневматических пистолетов и винтовок. В спортшколе «Динамо» есть в наличии и профессиональное оружие, соответствующее самым высоким стандартам, а все спортсмены получают спецформу. В их распоряжении три тира – на 10, 25 и 50 метров, есть электронный стрелковый тренажер со специальной компьютерной программой. После выполнения выстрела машина анализирует траекторию прицеливания и расположение пробоины в мишени. Эти данные выводятся на монитор, что позволяет стрелку понять, где допущена ошибка и над чем нужно работать. Тренировочный процесс включает и общую физподготовку. Регулярно проводятся турниры с участием стрелков из ОРДЛО и России.

Письма из оккупации: О чем думают дети Донбасса

К подрастающему «пушечному мясу» в недореспубликах особое внимание. Тут тебе и патриотическое воспитание добровольно – принудительно. А оно включает обязательные азы военной подготовки. И спец. учебные заведения открыли типа военной и юридической академий. Есть и первые кадетские школы, где малышей с первого класса учат по-военному. И они не пустуют. Опять же – детки на всем государственном довольствии. Родители довольны.

Про войну без «красивостей»

Все это фасад, помпа. Желание карлика стать великаном. Но те, кто по-глупости, наивности либо корысти ради, поддался на всю эту пропаганду и влез по-уши, рассказывают страшные вещи.

– Я спасатель, – рассказывает Роман С., – работал в МЧС до войны и тружусь сегодня. Большинство наших ребят в военных действиях участия не принимали. Но тушить пожары после очередных обстрелов выезжаем систематически. Помню, мой первый раз был в августе 2014, года после боев под Никишино горел поселок Рассыпное. Там горели церковь и три частных дома. Из-за обстрелов были жертвы и среди мирного населения. Мы тогда пожар ликвидировали, но людей спасти не удалось – обугленные трупы.

Еще много занимаемся разминированием. Все сотрудники МЧС прошли обучение по идентификации взрывоопасных предметов Наставники – ребята из России. Спецкоманда идентифицирует их, потом ограждает место рядом с такими предметами, составляет заявку для Макеевки и после соответствующего решения «сверху» подразделение саперов обезвреживает территорию. На подобные акции я выезжал в Никишино, Степановку, Петровский район Донецка.

Когда в районе Грабово под Торезом в 2014 упал «Боинг» и погибли более 200 пассажиров, из наших на месте катастрофы работали 17 человек. Разлет останков тел и осколков «Боинга» был на площади в 10 километров. Первые три дня мы не убирали тела из-за приказа об их неприкосновенности. Поэтому спасатели лишь фиксировали ситуацию. В целом же работы проходили в пять этапов: обнаружение пострадавших, сбор тел, вывод их личных вещей, вывоз больших частей самолета. И завершающий этап – когда мы вместе со специалистами прочесывали всю местность в месте падения по квадратам. Конечно, насмотрелись такого, что врагу не пожелаешь. Спасибо, очень помогали местные жители

Еще принимал участие в спасении и поиске мирных жителей в Снежном, когда из-за авиаобстрела жилого сектора были разрушены два подъезда пятиэтажного дома в центре города. Прибыли в помощь Снежнянскому отряду МЧС. Первое, что увидели, человеческие тела в каком-то странном желеобразном состоянии из-за того, что их раздавило плитой. Мы спасли мальчика Богдана, который по счастливой случайности не был раздавлен плитами. Сейчас с ребенком все хорошо.

Письмо из оккупации: Пока живут на свете дураки…

Наталья Е. в мирное время работала поваром. А когда началась война, подруга позвала записаться в «ополчение». Так женщина в неполные 40 лет стала военнослужащей. Ее подразделение располагается под Комсомольском. Семья – муж и двое детей четвертый год живут без нее. А она, потихоньку спиваясь, служит. И вот что об этом говорит: «У нас тут всяких хватает. Те, кто уже побывал в кровавой каше под аэропортом, в Иловайске – все «сдвинутые». Особенно это видно, когда после первого боя народ возвращается. Помню, в начале октября 2014 мне тоже тяжело было с непревычки. Особенно на молодых бойцов смотреть. Я тогда поваром работала. Это теперь – командир. Так вот, сидит такой салага в окопе, совсем еще мальчишка и как не здесь. Подсядешь к нему, говоришь, отвечает весело. А потом переклинит его и смотрит на тебя пустым взглядом. Или психует, кидается, или плачет. Психика у всех расшатана.

Зачем я, женщина, влезла во все это? Дура была, наивная. Там ведь стабильная работа, стаж, хорошие деньги, внимание, уважение. Это все до первой крови. А потом – люди как звери. Но уйти не так просто. Хотя очень хочу. Достали отбросы, пьяницы, наркоманы, разборки, обман, показуха, кровь и смерть.

Письмо из оккупации: «Пенсионная» жизнь в зоне АТО

«Мой отец служил в Афгане и потом умер от ран, полученных там, – вспоминает Олег Б., – Возможно, по примеру бати, и я взял в руки оружие, когда запылал Донбасс. Поначалу уехал воевать в Славянск, где проходили боевые действия. Но там мы отступили. Я тогда думал, что силы были неравны. А теперь понимаю, что так было задумано. Русские решили уменьшить кусок земли, что решили откусить у Украины. Но мы-то думали, что за Родину воюем. Сколько там ребят полегло – студентов, шахтеров нестрелянных! А сколько калеками стали! Ради чего?

После мы базировались в Донецке. Заняли корпуса больницы Калинина. Не до больных. Их – кого куда. Дня через два нас перекинули в Степановку. Там шли ожесточенные бои. Мы выходили на Мариновку, Дмитровку. Нас перебрасывали друг к другу. Все было взаимосвязано. Степановка легла под «градами» и танковыми обстрелами. Когда мы отходили, на месте села стояли клубы дыма и головешки. Там полегло полсостава. После этого перебазировались в село Победа и уже оттуда вели бой за Саур-могилу. Но «вели бой» против такой силы тяжелого вооружения – это громко сказано. Нас бы там размазали как мух, если бы не вмешались настоящие русские силы. Мы были только ширмой. А ВСУ утюжила российская артиллерия, авиация и танки. Там сейчас могилы типа ополченцев-защитников установили. Но где бы они были без подмоги из России? Понятно, что нас там просто как пушечное мясо использовали для картинки, что вот шахтеры, мол, курган отстояли. Сколько крови я видел, сколько горя. Зачем все это? Какие же мы дураки!».

Письма из оккупации: Не бросай нас, МТС или Черный четверг

Что тут добавить? Разве то, что ничего, увы, ничего еще не закончилось. Поэтому горя, крови, а главное, глупости людской, не испита еще до дна горькая чаша…

Алекс Ветрович (Донбасс), специально для «Гуляй Поля»