Взгляд

Кто на самом деле должен ответить за Гиркина

31 января 2018

Гиркин почти, что и не при чем, его скамья подсудимых была бы задней партой. А в первых рядах сидели бы совсем другие люди.

Суд в Америке над Гиркиным – это ерунда. И приговор этого суда – ерунда. Неловко давать советы людям, потерявшим родных. Тем более что я гражданин страны, которая и сбила тот самолет. Но все-таки: Гиркин здесь почти не при чем. Он мог бы сидеть на скамье подсудимых, но эта скамье была бы задней партой. А в первых рядах сидели бы совсем другие люди. Я, к слову, вовсе не уверен, что у Гиркина есть в наличие те деньги, которые постановил взыскать суд, пишет в своем блоге на «Эхо Москвы» Антон ОрехЪ. Горе трудно компенсировать долларами, но потерпевшие даже долларов не получат. Впрочем, если бы Гиркин был бы так богат – все равно ничего бы не заплатил. Американский суд не столько вынес приговор, сколько принял декларацию. Игорь Стрелков действительно формально командовал отрядами мятежников и наемников. И он оставил в первые минуты после сбития «боинга» тот памятный твит про «птичкопад», хотя теперь строит из себя дурака и говорит, что ничего такого не писал.

Но его основная функция как раз и состояла в том, чтобы вести твиттер, ходить в камуфляже перед камерами и шевелить усами. Кто-то непосредственно наводил и запускал ракету. Хотя эти люди тоже не более чем пешки. Но кто-то принимал решение привезти на территорию другого государства зенитный комплекс. Кто-то выделил экипаж. Кто-то благословил эту операцию – и не только эту. И наконец, кто-то принимал принципиальное решение начать войну. Вот этих всех людей по цепочке надо отловить, посадить в рядок и признать виновными в том, что российская ракета сбила малазийский самолет над территорией Донбасса. Тогда уже и компенсации можно будет требовать, тем более что у тех обвиняемых деньги точно есть! Такой процесс не просто имеет смысл. Без этого процесса бессмысленно говорить о завершении войны. А судить одного Гиркина – пустое дело. Ну, разве что родственникам станет хоть немного легче на душе.

Антон ОрехЪ, «Эхо Москвы»