Зона "русского мира"

Как ФСБ вербует агентов. Рассказ очевидца

22 января 2018

Жизнь человека в буквальном смысле висела на волоске и только чудо позволило ему вырваться из тесных объятий путинизма. Социолог, вдруг оказавшиеся никем в стране где прожил и проработал много лет, рассказывает о попытке завербовать его сотрудниками ФСБ.

5 января социолог, сотрудник санкт-петербургского Центра независимых социологических исследований (ЦНСИ) Евгений Шторн уехал из России в Ирландию. В декабре ему отказали в предоставлении российского гражданства, и следом за этим, по словам Шторна, вызвали в ФСБ, чтобы расспросить о финансировании Центра (в 2015 году объявленного «иностранным агентом») и сотрудничающих с ним зарубежных организаций. По словам директора ЦНСИ Виктора Воронкова, Шторн стал как минимум четвертым сотрудником Центра, которого попытались завербовать ФСБ, пишет на страницах «Новая Газета», Елена Рачева.

Евгений Шторн родился в Казахской ССР, был гражданином Казахстана, но в 2000 году уехал учиться в Петербург, и в 2004-м в консульстве российской федерации в Казахстане получил российское гражданство. Восемь лет он жил по российскому паспорту, но в 2011-м ему объявили, что его паспорт выдан необоснованно, и российским гражданином он не является.

Казахстанское гражданство Евгения было давно аннулировано, и после 11 лет жизни в России Шторн обнаружил себя апатридом – человеком без гражданства. Единственный документ, который он смог оформить, – вид на жительство лица без гражданства, который дает право на работу и жизнь в России. Через пять лет на основании него можно претендовать на получение гражданства РФ – что Евгений и сделал в июле, перед этим сдав экзамен по русскому языку, собрав пачку документов и отстояв гигантские очереди.

За это время 35-летний Евгений поступил в магистратуру Высшей школы экономики и начал работать менеджером отдела развития ЦНСИ – одной из самых старых и уважаемых в России независимых социологических организаций.

«Я пришел в УФМС получать паспорт в конце ноября. Мне заявили: в получении гражданства вам отказано, потому что вы предоставили ложные сведения о себе. В УФМС решили, что я не живу по месту регистрации (они приходили с проверкой днем, когда меня не было дома) и что я не указал все адреса, по которым жил в России. Хотя в анкете, которую я заполнял, стояла сноска, что перечислять все необязательно», – рассказывает Шторн.

Евгений Шторн.

Отказ означал, что в следующий раз Евгений может подать документы на гражданство только через год. Через две недели после отказа Евгению позвонил человек, который представился сотрудником УФМС, сказал, что работает с его заявлением и просит прийти.

7 декабря Евгений приехал в отделение УФМС, которое занимается регистрацией лиц без гражданства.

«Меня встретил человек моих лет, мы поднялись на второй этаж, зашли в кабинет с дверью без таблички. Я увидел на стене портрет Андропова: кондовый, советский, безвкусный. И сразу все понял», – рассказывает Шторн.

Человек показал Евгению удостоверение сотрудника ФСБ. Должность он не запомнил, а имя и фамилию, по его словам, помнит, но опасается называть публично.

«Он быстро перешел к делу. Сказал, что когда в ФСБ рассматривали мое заявление, были очень удивлены, что я работаю в организации – «иностранном агенте» и «Вышке» – где я на самом деле учусь. Спросил, что я делаю в ЦНСИ. Вежливо, но сам его словарь был странный: «Кто ваш заказчик?» Я стал объяснять, что у нас нет заказчика, ученые по-другому работают: есть исследовательский интерес, который формируется в человеке, тот хочет его реализовывать… Чтобы не молчать, рассказал, кто такой Макс Вебер, чем отличается количественная и качественная социология…», – вспоминает Шторн.

Затем, по словам Шторна, сотрудник ФСБ стал расспрашивать, откуда «иностранный агент получает деньги», интересовался западными фондами, с которыми сотрудничает ЦНСИ.

«Я говорю: а что, у «иностранных агентов» есть деньги? Американские фонды, которые вы объявили нежелательными, ушли, у нас большие проблемы с финансированием. Он спросил: «Ну, значит, люди перевозят наличные через границу?» Я объяснил, что у меня нет паспорта и что за границей не был много лет, в эти сферы недопущен, но не думаю, что кто-то в трусах возит деньги наличкой. Потом он спросил, встречал ли я по своей работе сотрудников иностранных спецслужб», – подчеркнул Евгений.

По словам Шторна, сотрудник ФСБ был хорошо осведомлен в том, чем занимался Евгений, ЦНСИ и связанные с ним организации: знал про научные конференции, перечислял фамилии директоров иностранных фондов, спрашивая, знаком ли с ними Шторн. Спросил, чему посвящена работа Евгения в «Вышке», явно уже зная, что тот исследует преступления на почве ненависти против ЛГБТ. Спросил, какие иностранные языки Евгений знает: «Английский же ваш рабочий язык?»

В руководстве РПЦ началась ожесточенная подковерная борьба

По словам Шторна, сотрудник ФСБ был не агрессивен, но дважды за время полуторачасового разговора процитировал статьи Уголовного кодекса о шпионаже и госизмене, прокомментировав, что под них попадают все, заигрывающие с иностранными спецслужбами и организациями.

В середине разговора сотрудник ФСБ спросил Евгения, читал ли тот книгу Бжезинского «Великая шахматная доска»: «Сказал, что Бжезинский еще в 90-х писал, что в 2012 году Украина перейдет под США, и что так все и происходит. Посоветовал почитать».

«В конце разговора он сказал: «Как вы неудачно подали документы на гражданство». И объяснил, что ничем не сможет мне помочь: «Многие считают нас всевидящим оком, но это не совсем так. Нам тоже очень непросто добывать информацию». Настойчиво повторил, что я никому не должен рассказывать об этом разговоре. Когда я уже уходил, сказал: «Если я вам еще раз позвоню, вы же не будете пугаться? А то некоторые начинают пугаться, телефоны менять». Я сказал: да нет, вы интеллигентный человек, чего мне пугаться. «И вы такой интересный человек, образованный, с вами так интересно беседовать, спасибо, что уделили мне время». Мы вышли из кабинета – и я увидел, что за вешалкой стоит бюст Дзержинского – такой, человеческих размеров… эфэсбэшник сказал: «Вот и Феликс тут у нас стоит…» И я ушел», – рассказывает Евгений.

Эфэсбэшник позвонил Шторну на следующий же день. По словам Евгения, предложил встретиться и выпить кофе. «Я понял: все, будут вербовать», – говорит Евгений. Как он считает, в случае отказа от сотрудничества с ФСБ его как человека без гражданства отправили бы в Центр временного содержания мигрантов.

«У меня началась паранойя. Мне казалось, что все мои каналы коммуникации доступны ФСБ, все мои почты они могут видеть. Они понимают, что я никуда не денусь, без документов я в клетке… Я понял, что нужно бежать и обратился к «Команде 29», к ЛГБТ-сети, к «Гражданскому контролю». Мне очень помогла правозащитница Дженнифер Гаспар. В 2014 году ее также пригласили на беседу в ФСБ, лишили вида на жительство и выслали из России. Дженнифер вывела меня на организацию Front Line Defenders. Та обратилась к Германии, Литве, Франции и США, прося предоставить мне визу. Все они отказались, сказав, что поставить визу в вид на жительство не могут», – говорит Евгений.

Вечером 21 декабря во Front Line Defenders сообщили Евгению, что дать ему визу готова Ирландия. Следующим утром он должен прилететь в Москву, оформить визу в посольстве и улететь в Ирландию, не надеясь когда-либо вернуться в Россию.

«У меня была ночь, чтобы проститься со всей жизнью. Казалось, что я стоял на берегу пропасти и полетел вниз», – вспоминает Евгений.

В Москве оказалось, что из-за короткого рабочего дня визу Евгению оформить не успевают, и он улетел обратно в Петербург. Визу он получил только 4 января и на следующий день попытался сесть на рейс Lufthansa до Дублина. Посадить его на рейс авиакомпания отказалась: из Федеральной полиции Германии пришел ответ, что пропускать в транзитную зону человека с видом на жительство отказываются. Стало понятно, что через любую страну Евросоюза Евгения не пропустят. Следующим из Домодедова в Дублин улетал рейс с пересадкой в Молдове.

«Я подошел к стойкам регистрации. Там же разумные люди, они понимали: кто же с визой Ирландии захочет остаться в Кишиневе. Я купил билет. До посадки было 45 минут, и все это время я сидел и ждал, что за мной придут. Когда самолет поднялся, меня стало трясти», – рассказывает Евгений

Теперь Евгений находится в Дублине по трехмесячной краткосрочной визе.

«Благодаря Front Line Defenders у меня есть дом, где я могу жить, деньги на еду. Что будет потом, я не знаю. Возвращаться мне нельзя. Если ситуация была для меня плохой, сейчас я ее усугубил. Сначала я хотел молчать, но решил, что должен предупредить других сотрудников общественных организаций. Когда принимали закон об иностранных агентах, в нем говорилось, что санкции не распространяются на людей, которые там работают. Моя ситуация показывает, что это не так», – говорит он.

Елена Рачева, «Новая Газета»