Политика

Закон о реинтеграции Донбасса: основное содержание, претензии, грядущие перемены

19 января 2018

«АТО» заканчивается и встают 4 главных вопроса по закону о деоккупации. Парламент решил наконец-то отказаться от привычного термина “антитеррористическая операция”. Но кардинально суть происходящего на Донбассе это не поменяет.

18 января Верховная Рада после трех дней рассмотрения приняла во втором чтении и в целом закон “Об особенностях государственной политики по обеспечению государственного суверенитета Украины на временно оккупированных территориях в Донецкой и Луганской областях”, который для краткости называют “законом про деоккупацию”, “законом про реинтеграцию” или просто “законом про Донбасс”. Работа над ним началась еще весной прошлого года, а в первом чтении парламент его принял в начале октября, пишет Милан Лелич на страницах «Фокуса».

Несмотря на то, что законопроект все это время вызывал бурные дискуссии в Раде, СМИ и соцсетях, в итоге он набрал 280 голосов “за”. Хотя многие из проголосовавших тут же сами указывали на его недостатки. Власть сразу же назвала принятие закона большой победой Украины, в России и ОРДЛО его резко раскритиковали.

Фокус дает ответы на главные вопросы в связи с данным законом.

Почему законопроект рассматривали так долго?

Главным автором и идеологом законопроекта был секретарь СНБО Александр Турчинов. При этом официально он был внесен в раду президентом Украины, Администрация которого внесла в документ свои правки, в частности, упоминание о минских соглашениях. Это вызвало недовольство соратников Турчинова по Народному фронту, как следствие, после долгих переговоров минские соглашения из документа исчезли еще в первом чтении.

Законопроект о “деоккупации” тогда шел в пакете с другим законопроектом, которым на один год, до октября 2018-го, продлевается действие т.н. “особого статуса” для ОРДЛО. Хотя до сих пор этот статус оккупированные территории не получили, и вряд ли получат в этом году, Европа и США требовали от Киева хотя бы формального решения. В итоге, за “особый статус” депутаты проголосовали за основу и в целом, а вот за “деоккупацию” – только в первом чтении.

Как миротворческую миссию на Донбассе не превратить в «троянский конь» Кремля?

Пропрезидентские спикеры объясняли, что спешить не надо – заложенные в законопроекте нормы, например признание России страной-агрессором, могли сорвать намечавшийся на конец год обмен пленными. Да и на Западе от столь резких формулировок были не в восторге, зато постоянно повторяли тезис о “необходимости выполнения минских соглашений”.

В итоге, документ все же вынесли на второе чтение сразу после окончания новогодних каникул. С утра вторника по утро четверга депутаты только тем и занимались, что рассматривали предложенные к законопроекту поправки. Их 673 поправок профильный комитет ранее одобрил 300, и концепция документа из-за этого серьезно изменилась. Некоторые правки вообще вносились с голоса перед итоговым голосованием. Цифра на табло – 280 голосов “за” – удивила самих депутатов. Мало кто рассчитывал, что столь конфликтный законопроект наберет почти конституционное большинство голосов.

Что изменит этот закон?

Прежде всего, закон “Об особенностях…” явно некорректно называть “законом о реинтеграции”, потому что о том, как именно территории ОРДЛО будут возвращаться в Украину в нем вообще не говорится. “Законом о деоккупации” – тоже весьма условное название, потому что конкретный механизм перехода ОРДЛО под контроль украинской власти там тоже не прописан. Скорее в законе, имеющем в целом декларативный характер, фиксируются отдельные, давно возникшие на практике реалии Донбасса.

1. Россия признается государством-агрессором, на нее возлагается вся ответственность за ситуацию оккупированных территориях и нанесенный Украине и отдельным гражданам Украины ущерб. Как говорят в коалиции, это серьезно укрепляет позиции в международных судах против РФ, да и в целом закрепляет реальное положение дел, возникшее почти четыре года назад.

2. Вместо термина “антитеррористическая операция“, давно не соответствующего масштабу и характеру боевых действий на Донбассе, вводится громоздкий и весьма обтекаемый термин “мероприятия по обеспечению национальной безопасности и обороны, отпора и сдерживания вооруженной агрессии Российской Федерации” (далее, для краткости – “мероприятия по нацбезопасности“). Руководство боевыми действиями и фактически всеми сферами жизни на фронтовой и прифронтовой территориях отдается Объединенному оперативному штабу. Его руководитель назначается президентом по представлению начальника Генштаба. Также использование ВСУ на Донбассе теперь будет абсолютно легитимным.

Торговля с РФ должна быть сведена к полному эмбарго

3. Границы оккупированных территорий будет определять президент, порядок въезда/выезда и перемещения товаров через линию фронта – Кабинет министров. Президент также будет определять начало и окончание “мероприятий по безопасности”, фиксировать факт вывода с Донбасса российских войск.

4. В фронтовой и прифронтовой зоне (последняя называется “зоной безопасности” и наверняка охватит почти весь Донбасс) у силовиковне только) появляются чрезвычайные полномочия, фактически соответствующие режиму военного положения. Так, “законные требования” любых должностных лиц, не обязательно полицейских или военных, являются обязательными для граждан. А все, кто привлечен к “мероприятиям по безопасности”, получат возможность применять оружие и спецсредства против тех, кто этим “мероприятиям” мешает, также – проводить осмотр личных вещей и автомобилей, перекрывать дороги и блокировать помещения, заходить в дома частных лиц, реквизировать их средства связи и транспорт.

Какие главные претензии к закону?

1. Прежде всего, это размытость формулировок. Несмотря на то, что ко второму чтению в текст внесли немало конкретики, в своем нынешнем виде закон сможет заработать только после того, как Рада и другие органы примут множество правок в другие нормативные акты. Сейчас же отдельные нормы дают очень широкое поле для толкований и манипуляций.

2. Закон также существенно расширяет права и полномочия президента, не предусмотренные Конституцией. Например, право единолично, без согласия парламента, использовать вооруженные силы страны. Фактически, учитывая что Минобороны с Генштабом входят в президентскую вертикаль, глава государства получает абсолютную власть в зоне конфликта.

3. Упоминание об “обмене товарами” через линию разграничения, порядок которого определит Кабмин, дало оппонентам власти повод говорить, что на самом деле на Банковой готовятся к снятию блокады Донбасса и возобновлению “торговли с оккупантом”. В коалиции такие подозрения отвергают.

Почему Украина не воевала за Крым. Показания свидетелей

4. Силовики и все привлеченные к “мероприятиям по безопасности” получат в фронтовой и прифронтовой зоне слишком обширные полномочия, что ставит под угрозу права граждан. Тем более, что контролировать их будет некому. Да и формулировки вроде “законные требования” или “лица, привлеченные к мероприятиям по нацбезопасности” могут быть истолкованы как угодно и наверняка не в пользу рядовых граждан. На этих опасностях делают особый акцент украинские правозащитники.

Как принятие закона повлияет на ситуацию на Донбассе?

Очевидно, главный эффект закона – политический. Потому представители БПП и НФ активнее всего акцентируют именно на том, что Россию признали агрессором и оккупантом. Собственно, именно благодаря этому закон получил 280 “за”. Его поддержали все фракции, когда-то входившие в “постмайдановскую коалицию”: БПП, НФ, радикалы Олега Ляшко, Батькивщина и даже Самопомощь, активно этот проект критиковавшая до последнего момента перед голосованием.

Не поддержать признание РФ агрессором – очень высокий риск для любой партии, ориентирующейся на проукраинский электорат, тем более, если выборы уже в следующем году. “Самопомощи не удалось “качнуть” зал против закона, и у них не осталось выбора – пришлось поддерживать”, – прокомментировал один из депутатов от БПП.

Попутно БПП и НФ получили еще один бонус. Теперь на любую критику о неэффективности парламента или отсутствии коалиции их депутаты смогут обращаться к этому голосованию: дескать, целых 280 голосов, еще и за такой непростой закон, так что и коалиция есть, и парламент может принимать решения.

Кто организовывал захват Украины. Прослушка.

Что касается непосредственно Донбасса, то особого влияния на глобальную ситуацию там в короткой перспективе закон не окажет. Разве что боевики могут “в отместку” за признание России агрессором обострить ситуацию. Из-за расширения полномочий силовиков могут участиться конфликты с местными жителями, также у волонтеров и журналистов могут возникнуть проблемы с приездом в зону конфликта – согласно закону, все, кто не причастен к “мероприятиям по безопасности” могут там находиться только с разрешения самого командира объединенных сил.

Впрочем, эти проблемы потенциально можно решить (хотя бы частично) внесением правок в законы, разработкой новых инструкций и других подобных актов. Но ни одним решением украинского парламента в принципе невозможно прекратить агрессию и оккупацию Донбасса.

Милан Лелич, «Фокус»