Гуманитарная аура

Мощи Ленина или крест на христианстве в России

17 января 2018

Мощи или труп? Как Путин поставил крест на российской христианской традиции. Путину с его «мощами Ленина» не возражают из РПЦ потому, что церковь продвигает себя в массы зачастую по тем же рельсам и таким же образом, как когда-то строители коммунизма – в виде карго-культа.

Высказывание Владимира Путина, сравнившего мумию Владимира Ульянова-Ленина с мощами христианского святого, облетели СМИ, но не вызвали особой реакции у общественности – ни светской, ни религиозной. От имени православной общественности рефлекторно вскинулась Поклонская – да и все, пожалуй. И оттого, наверное, сложилось ощущение, что Путин (снова!) прав: если по форме «все как на Афоне», то до сути уже и докапываться нечего, пишет на страницах «Деловой Столицы» Екатерина Щеткина.

Да и какая такая суть? Суть – как душа в «прошлой» религии, пророком которой была при жизни упомянутая мумия – поповская выдумка. Вернее, с поправкой на политический ветер, уже не «поповская», а «либерастская», скажем. Суть – она же правда, она же истина – совершенно нематериальна. За ней, как за Папой Римским, нет дивизий. А значит, ею вполне можно пренебречь.

Странно, впрочем, что просветить Кремль на предмет мощей вызвалась только Поклонская, которая сделала это в своем неповторимом стиле. Ведь куда квалифицированнее могли бы объяснить, что к чему, официальные представители церкви. Они прямо в этом заинтересованы – как люди, которые неплохо умеют стричь купоны на вере народной в силу мощей.

Однако они промолчали, и это выглядело как согласие на то, что коммунизм – это тоже религиозная вера и ее адепты имеют право на своих «чудотворцев».

Выборы президента РФ. Кто такой Грудинин?

Мощи – это, действительно, в первую очередь элемент «народной веры». Потому, возможно, этот трюк с превращением трупа Ленина в мощи и был проведен большевиками, формировавшими свою новую «народную веру». И потому, возможно, и промолчали представители патриархии – они тоже хотя бы отчасти эксплуатируют эту граничащую с суеверием практику, по поводу которой среди христиан нет единого мнения.

Мощи – сложный артефакт. Не все в них верят. Так же как многие не верят по-настоящему в ад. Святых любят и почитают, а вот перед их тленными останками не благоговеют. В возможности отпадения от Бога не сомневаются, про «тьму внешнюю» иногда даже вслух цитируют, но в ад, в геенну огненную не верят. Ад, говорят, — это там, где нет Бога. И это, они говорят, по-настоящему страшно и плохо. Хуже червя неусыпающего, огня неугасающего и прочих чертей с рогами и горячими пирогами. Таких христиан в церкви терпят, конечно, – что с ними делать? – но не поощряют. Потому что с теми, кто верит «по форме», всегда проще, чем с теми, кто верит «по сути».

В то же время роль мощей в религии не стоит игнорировать. В храмах, как правило, держат ковчеги с частицами мощей, их хоронят в криптах. Если людям это помогает верить – почему бы нет?

Различие между Лениным и канонизированными христианскими святыми – какими они должны быть – конечно, очевидно. Канонизация – процедура строгая, требует соблюдения протоколов. Объявить кого-нибудь святым просто так, без знака свыше, нельзя – святых «назначает» Бог и каким-то образом дает (или не дает) знать нам. Как говорят некоторые «продвинутые» священники, святых у Бога намного больше, чем числится в святцах. Но если уж кого-то решили в святцы включить, мало желания и свидетельств прижизненных подвигов – нужны подвиги посмертные. Нужно чудо. Исцеление, например, очень подходит. Или хотя бы просто явление – с наставлением, пророчеством или просто утешением.

Кто такой Олег Бондаренко и за что его депортировали из Германии

Так вот, если дух Ленина не являлся демонстрантам на Красной площади – что было задокументировано на страницах газеты «Правда» — или хотя бы Зюганову во время бдений над «Краткой историей ВКП(б)», для канонизации оснований нет. То, что лежит в Мавзолее, соответственно, не мощи, а просто труп. И отсылает он нас не к христианской традиции, к которой апеллирует Путин, а к языческой – египетским пирамидам, например.

Но дело в том, что «назначение» святыми по политической необходимости – не такая уж редкость. И не только в РПЦ. Если культ Жанны д»Арк создал французскую нацию, то зачем отказывать русским в культе Александра Невского? Я знаю, что с исторической Жанной все далеко не так однозначно, как с историческим Александром. Но между историей и житием святого есть некий зазор. Вопрос лишь в том, можно ли позволить себе подменять историю житием святых. В этой точке мы, наконец, можем нащупать истинное отличие между культом Жанны во Франции и культом Александра в России. Вернее, между возможностью и невозможностью отделить культ от исторических событий и не превратить таким образом события в миф.

Выбор между историей и мифом – вот какую дилемму ставит перед нами причисление Ленина к лику российских государственных святых. Собственно, на данном этапе это и не выбор вовсе: если Ленин свят (как свят и Николай II) – миф рулит.

Можно было бы сказать, что слова Путина – следствие слабого знания предмета и применения заведомо хромых аналогий. Что в религии он видит в первую очередь набор культовых практик, объединяющих (и обеспечивающих единство) население какой-то части суши, закрашенной на политической карте мира в один цвет. Точка зрения на религию как на набор «полезных» суеверий (Докинз аплодирует стоя), которые могут быть использованы с высшей и заведомо благой политической целью.

Евреи Украины предложили составить «Коричневый список» для антисемитов

Коммунизм в этом смысле — вполне религия. Во всяком случае, именно в таком качестве его продвигали в массы пропагандисты: монументальная «иконопись» с каноническим изображениями красноармейцев, рабочего и колхозницы, Родины-Матери, святой троицы Маркса-Энгельса-Ленина, помпезная архитектура ведомственных учреждений со звездами на макушках вместо крестов, свое «священное Писание» — «Краткий курс ВКП(б)», свои Деяния апостолов революции и Жития святых последователей, огненный культ (премьер-министр, кажется, до сих пор «отвечает за Вечный огонь»), жреческую касту и вот, пожалуйста, место поклонения нетленным мощам.

По-своему Путин, наверное, завидует предшественникам, которые так удачно сколотили вполне удобоваримую систему гражданских культов. Конечно, он сам родом из СССР тех времен, когда культы поистерлись, каста жрецов измельчала, вместо проповеди умами правили апокрифы-анекдоты, а в грядущий коммунистический рай не верили даже в Центральном дворце пионеров. Но надо сказать, что культ Ленина оставался последним бастионом отмирающей религии коммунизма: еще в конце 80-х Ленину сочувствовали как непонятому пророку, чье наследие исковеркали и растоптали злонамеренные, а местами просто бездарные диадохи с эпигонами.

С тех пор как пала религия коммунизма, никакой общей – единой и объединяющей — гражданской религии в России нет. Сколько ни пытаются ее создать, не получается. Может, потому что плохо стараются. Может, потому что время государственных религий просто прошло и объединяться теперь нужно на каких-то других основаниях. Не исключено, что именно за этот культовый провал Путин начал недолюбливать патриарха Кирилла, который так и не сделал православие тем, чем оно было в Российской империи, – той самой цементирующей государство если не верой, то хотя бы духовно-идеологической структурой, обеспечивающей лояльность населения.

На самом деле вопрос о Ленине и Мавзолее для президента Путина – просто повод поговорить. Так же как для большинства россиян, которые в принципе равнодушны и к вопросам религии, и к вопросам истории. Мавзолей никому не мешает. Как не мешают египетские пирамиды. И так же как пирамиды, Мавзолей мог бы стать туристической достопримечательностью. Конечно, теперь туда вряд ли стоит такая очередь, как в 70-х, но коммунистическая идея и русская революция – а стало быть, и ее «отец» — по-прежнему довольно модная тема на Западе. Если бы Кремль размещал у своих маркетологов заказы не на распятых мальчиков, а на продвижение «нашего Че Гевары» или хотя бы «нашего Эхнатона», это куда лучше сказалось бы на казне.

Письма из оккупации: Квартирный вопрос. В ОРДЛО началась новая волна «отжима» квартир

Но, увы, в России по-прежнему «святынями не торгуют» — даже развенчанными и профанированными. Россия ничего не ждет и не хочет от своих богов – ни прошлых, ни настоящих. Она нечувствительна ни к ним, ни к собственной истории — настолько, что даже не способна это все выгодно продать. Это ответ всем тем, кто ждал каких-то потрясений и каминг-аутов в столетие революции – и удивился (и даже обиделся), что юбилей прошел совершенно незаметно. Ничего не случилось особенного – ни в 2017-м, ни, судя по равнодушию публики, сто лет назад. Просто вместо династии Романовых воцарилось Политбюро.

Путину, повторюсь, с его «мощами Ленина» не возражают из РПЦ – возражает Поклонская, подогревающая пламенем православия свою политическую карьеру. В РПЦ не считают нужным внести ясность в вопрос о мощах и святости, и о том, почему коммунизм – это не христианство, а «Краткая история ВКП(б)» – не Евангелие. Никто не ввязывается в дискуссию о том, чем отличается идолопоклонство, обрядоверие и идеологическое мифотворчество культа коммунизма от духовной практики и внутреннего подвига истинной веры. Интересно, почему? В общем, потому, что РПЦ продвигает себя в массы зачастую по тем же рельсам и таким же образом – в виде карго-культа.

Боле того, со стороны РПЦ можно услышать скорее соглашательство: да, мол, моральный кодекс строителя коммунизма – это парафраз на Нагорную проповедь, на ратный подвиг, мол, шли, кладя живот за други своя, т.е. путем праведным, как истовые верующие. Что как будто искупает все сопутствующее и превращает подвиг ратный в подвиг веры, а вдалбливание морального кодекса в головы семиклассников – в полноценную проповедь.

Новый фейк Москвы. ТЭНы и высокотехнологичные дроны из фанеры

В общем, и РПЦ, и Кремль с обеих сторон запутывают ситуацию до полной непрозрачности и царствования полуправды. Ситуация, которая многих устраивает: если правда недостижима, то искать ее бессмысленно. А потому совершенно безразлично, был ли распятый мальчик, чем была для России Октябрьская революция и какая разница между мощами Ленина и Сергия Радонежского. Просто — каждому свое.

С одной стороны, это выглядит почти умиротворенно – торжество плюрализма и толерантности, внутреннего примирения с собой и собственной историей. Если бы как раз все это не оказалось вычтено из пространства – каждое «я» и принадлежащая ему история. Можно ли считать безразличие – плюрализмом, отчужденность – толерантностью, бессловесность — согласием? Чем-то это напоминает историю о Парсифале, который в поисках Грааля забрел на болото и блуждал по топям в сплошном тумане, постепенно забывая, кто он такой, куда и зачем идет, а потом явился к нему этакий черт и сказал, что это болото и есть, мол, твой Грааль. Возможно, этот миф лучше всего и описывает нынешнюю «гражданскую религию» России.

Екатерина Щеткина, «Деловая Столица»