Гуманитарная аура

Московский Патриархат: война смыслов и идей

12 января 2018

Разворачивается война объявленная рупором идеологии «русского мира» – Украинской Православной церковью Московского Патриархата. Если можно не щадить младенцев – то почему нужно щадить попов? Если церковь принимает собственные дискриминационные законы и заставляет граждан следовать им под угрозой неотпевания, то у нее нет морального права жаловаться на дискриминацию в свой адрес.

Трагическая и отчасти гнусная история о погибшем малыше, которого отказали отпевать в УПЦ МП, сделала настроение на последовавшие христианские праздники. Она заставила одних говорить о символизме фигуры невинно убиенного младенца, перекликающейся одновременно и с Младенцем Вифлеема, и с жертвами Ирода, а других – о том, что имеет место атака против Церкви всех темных сил. И хотя первые звучат слишком экзальтированно, солидаризоваться хочется, скорее, с ними. Потому что именно церковь – Украинская православная церковь Московского патриархата – в этой истории и стала причиной отвратительного скандала, пишет на страницах «Деловой Столицы» Екатерина Щеткина.

Оценку истории кто только не дал. Под многими комментариями я готова подписаться — произошедшее не лезет ни в какие рамки. Ни земные, ни небесные. Но, знаете, одного чувства мне не хватает, чтобы вписаться в мейнстрим. Удивления. Возможно, это профессиональная деформация – сколько похожих историй прошло через мои руки… Но именно этой, кажется, суждено стать поворотной.

Перешедший в УПЦ КП священник подверг критике деятельность УПЦ МП в Украине

Многих мучает вопрос, почему священник поступил так, как поступил. Я вам отвечу: у него были для этого основания. И именно поэтому его епархиальное руководство его поддержало. Эти основания известны: в УПЦ МП существует инструкция, по которой таинства, совершенные в УПЦ КП, считаются недействительными. Священники УПЦ КП – вовсе не священники, венчанные в УПЦ КП – вовсе не венчаны и т.д. По аналогии, крещенные в УПЦ КП – вовсе не крещены. Есть, впрочем, и тут нюансик: крещение – особое таинство, которое может при определенных условиях совершить даже не священник. Если, например, недоношенный ребенок лежит в боксе, его может крестить врач. Если боец умирает в окопе, его может крестить боевой товарищ. Конечно, если нет особых условий, крещение следует провести чин по чину – с участием священника. Но кто и как устанавливает, какие именно условия считать особыми? Не говоря уже о том, кто и как установит меру ответственности ребенка за выбор его родителей в пользу той или иной церкви.

Однако вернемся к священнику-отказнику. Вернее, к ним обоим – протоиерею Евгению Молчанову и иерею Ивану Лазорко. У них была инструкция, по которой они могли отказать — и они отказали. Почему, собственно, они и были поддержаны своим епархиальным начальством в лице митрополита Запорожского Луки. Они просто не могли поступить иначе – ведь тогда их собственные дети пострадали бы от гнева Божьего, согласно пояснениям митрополита.

Но настолько ли суров Господь к детям? В том числе, некрещеным? Вовсе не обязательно. Даже имея дело с «не там крещеными», священник может отступить от инструкции, чтобы избежать большего зла для всех – в церкви это называется принципом икономии. Но какой тут принцип икономии, когда «на войне как на войне»? УПЦ МП не просто не признают УПЦ КП – они по-настоящему в контрах, и даже смерть младенца используется для того, чтобы устрашить «неканонических». Вот, мол, смотрите и трепещите – так будет с каждым «не там крещеным». В общем, все упирается в плохой вкус священника УПЦ МП – он не почувствовал той границы доброго тона, за которой потрясать кадилом аки мечом-кладенцом уже совсем не комильфо.

УПЦ МП готова уйти от Кирилла в Константинопольский патриархат ?

Вот только я никак не могу поверить в то, что это первая история такого рода. Что до сих пор не было умерших – любого возраста и пола – которым священники МП отказывали в христианском погребении. Что не было больных – любого возраста и пола – которым не давали причастия в больничных храмах, почти полностью (за исключением западного региона) «освоенных» именно московской конфессией – в те времена, когда админресурс был беззаветно ей предан. Я не только не могу поверить — я имею достаточно свидетельств и личных наблюдений: у меня на глазах в одном из столичных больничных храмов священник отказал больному ребенку в причастии на том основании, что тот, дескать, «не там крещен». Таким историям несть числа – но, видимо, именно младенцу Евгению из Запорожья суждено было стать каплей, переполнившей чашу.

Точно так же как именно во Врадиевке несколько лет назад переполнилась чаша терпения в отношении ментовского беспредела. Вы, вероятно, помните, чем это кончилось.

Отчасти это ощущение переполненной чаши и осаженной крепости объясняет неадекватную реакцию со стороны руководства Запорожской епархии и киевских церковных спикеров разной степени официальности. Они даже не попытались преподнести случившееся как перегибы на местах или как эффект исполнителя. Они кинулись защищать своего. И потому что — свой, и потому что удар наносят по основной линии обороны – по вопросу раскола. По вопросу, по которому никаких уступок и компромиссов быть не может. Не может быть никакой икономии – потому что «на войне как на войне», как заметил один видный МП-шный протоиерей, комментируя ситуацию. Слово сказано. Это слово – война.

Не знаю, по Фрейду это было сказано или по расчету. Как бы то ни было, оно прозвучало в очень странном контексте. Словом «война» мы называем события на востоке – в то время, как в МП официально это не война, а «междоусобный конфликт». Зато они называют войной то, что происходит между УПЦ МП и уже не только УПЦ КП, но, кажется, куда более широкими группами украинского общества. УПЦ МП ведет свою войну — и поэтому нечего удивляться сломанным рукам тех, кто приносит к храмам УПЦ МП игрушки. Не стоит удивляться многочисленной охране, сопровождающей епископов и торчащей у дверей храмов. Не стоит удивляться появлению «летучих отрядов» крепких парней в балаклавах по звонку батюшки. Это война – вас честно предупредили те, кто ее ведет.

Как возникла УПЦ МП. История одного переворота

И эта война переходит в горячую стадию у нас на глазах. Это обострение скажется на многом и на многих, оно даст о себе знать в перспективе заявленного диалога УПЦ КП с МП, в новом витке гибридной войны, в новом дыхании для приугасших пропагандистов, раздувающих религиозный конфликт в Украине, и для внутренних провокаторов. Мы имеем все шансы в реальности стать свидетелями и участниками обострения религиозного конфликта, его перехода из стадии тления в стадию пожара. И я вовсе не уверена, что это надо предотвратить – мы не минуем этой стадии, если хотим преодолеть то болезненное состояние, в котором находимся. А находимся мы в состоянии войны – которую мы, наконец, осознали.

Есть, впрочем, и менее травматичный путь – путь маргинализации МП снизу. По принципу «не купуй московське».

Дело в том, что война, которую МП ведет в Украине – главным образом, с УПЦ КП – это война не только и не столько политических идей или идеологических ориентаций, сколько борьба за рынок сбыта. Не секрет ни от кого – хоть и не принято вот так вот вслух об этом говорить, – что православная церковь в наших палестинах занимается не столько миссией, сколько продажей треб. Я не стану утверждать, что церковь только с этого живет – конечно, нет. Но приходские священники очень часто зависят от того, сколько треб сумеют продать. Для увеличения продаж они заключают договоры – в частности, с ритуальными агентствами. Ведь не только меня удивило то, что ритуальное агентство в запорожской истории так откровенно село в лужу, не сумев во всем Запорожье найти священника достаточно быстро, чтобы избежать скандала и подрыва собственной деловой репутации? Они не искали – у них просто есть «свой священник». Как и у массы других подобных контор. Как правило, это настоятель кладбищенского прихода или больничной церкви. А они в абсолютном большинстве, как уже говорилось, находятся в распоряжении Московского патриархата.

До сих пор в фокусе конфессионального противостояния было именно это – рынок треб и влияние на региональные бизнес-элиты. Война Украины с Россией раскрыла весь идеологический и политический потенциал, который был изначально заложен в этом конфликте, но до поры терялся за чисто деловыми соображениями.

Секреты и тайны УПЦ МП

Да и говорить об этом вслух было как-то не принято: пока священник исправно отпускает требы, его конфессиональная принадлежность и политические взгляды никого, в общем, и не волнуют. Как не волновало это ритуальное агентство — ровно до скандала.

То есть во многом эта история – о разрушенных деловых репутациях. Начиная с ритуального агентства, которое не пожелало напрягаться в интересах клиента, разыскивая «лояльного» священника или, лучше, иметь в записной книжке несколько разных священников да еще и муфтия в придачу «на все случаи жизни» (или, скорее, смерти). Заканчивая тем, что УПЦ МП прогремело на всю страну как ненадежный поставщик треб. Причем именно поставщик треб, и ничего больше, ничего сакрального. УПЦ МП в данной истории выступила только в такой роли – в роли церковной лавки, в которой «без платка не обслуживают». Неважно, из каких соображений не обслуживают – из политических или чисто коммерческих. Важно, что не обслуживают. Принципиально. Потому что если бы это была церковь в полном смысле слова – а не лавка, не райком и не региональный отдел – отпели бы. По-человечески. По-христиански. По икономии, наконец.

А раз не церковь – то чего смущаться? Можно применить весь тот понятийный, политический и деловой аппарат, который используется в сугубо светских делах. «Не купуй московське» — вполне применимый лозунг. И потому, что «московське», и потому что просто ненадежно. Не скажу «некачественно» — поскольку не специалист по качеству треб – но в том что ненадежно, мы смогли убедиться. На тех, кто связан с церковью и не является просто покупателем треб, это не повлияет, поскольку у них «свой» священник. А если ритуальное агентство скажет, что работает только со «своими», то и ритуальное агентство поменять можно, и в общество по защите прав потребителей настучать.

Головная боль патриарха Кирилла

Практикующих православных христиан – связанных со своими приходами и священниками — в Украине не так уж много, поэтому рынок треб – серьезное поле битвы, на котором противнику можно нанести ощутимый ущерб. Если это учесть, то маргинаизация УПЦ МП в Украине может произойти не только политическим путем – путем тяжелым, возможно, даже насильственным, но и чисто коммерческим — в результате нежелания клиентов иметь дело с ненадежным поставщиком услуг.

На фоне нынешней войны разговоры о расколе и анафемах, во-первых, поистрепались и довольно глубоко раскрыли свою политическую сущность, во-вторых, на фоне отказа отпевать мертвых и причащать больных младенцев даже филаретовская анафема выглядит бледно. Можно предположить, что «тьма сгущается перед рассветом», что забрезжившая возможность диалога о преодолении раскола заставляет украинских представителей МП нервничать – переживая, преимущественно, из-за того, что они потеряют свой маркетинговый козырь на рынке треб – «благодатность» против «безблагодатности». Мне – в контексте и символизме событий – хочется верить, что если черт украл месяц, значит, завтра Рождество. Но до этого завтра еще нужно дойти, а это, по сказочному канону, потребует усилий.

Изгнать московский патриархат из Украины

Не думаю, что нам стоит рассчитывать на деятельное участие власти – хотя некоторые низовые государственные структуры, как больницы и администрации кладбищ, могли бы проявить чувствительность в отношении религиозных потребностей своих клиентов. Да и киевская власть – будучи, преимущественно, популистской – могла бы проявить такую чувствительность, если выступления, спровоцированные запорожской историей, превратятся в политическую демонстрацию. Но власть все равно окажется связанной демократическими принципами и свободами, на которых отлично научились играть в Москве, превращая каждый эпизод в гибридную битву.

Но если церковь принимает собственные дискриминационные законы и заставляет граждан Украины следовать им под угрозой неотпевания их младенцев, то у такой церкви нет морального права жаловаться на дискриминацию в свой адрес. Это еще один – кардинальный – вывод из запорожской истории. Слово «война» произнесли в УПЦ МП. А «на войне как на войне» — не так ли? Если можно не щадить младенцев – то почему нужно щадить попов?

Екатерина Щеткина, «Деловая Столица»