Гуманитарная аура

«Война других» должна стать «войной против других»

29 декабря 2017

Почему война в Украине стала привычным фактором жизни и чем это опасно для украинского общества и государства.

«Штирлиц знал: лучше всего запоминаются первая и последняя фраза» – расхожее выражение из старых анекдотов, никогда не звучавшее в оригинальном фильме Татьяны Лиозновой. Но дело не в этом, пишет Милан Лелич на страницах «Фокуса».

Если дискретно взять любой более-менее продолжительный временной отрезок, то в нем обычно лучше всего действительно запоминается самое начало и самый конец. Обострение политической борьбы по мере продвижения к цивилизации, если перефразировать усатого диктатора.

Вот взять уходящий 2017-й год. Он начался с обострения под Авдеевкой, закончился массовым обменом украинских заложников на пророссийских боевиков и сочувствующих. А вместил этот год много всего. И, пожалуй, был самым насыщенным за все постреволюционное время. Безвиз, Соглашение об ассоциации с ЕС наконец-то вступило в силу, дымовуха в Раде против минских соглашений, неудавшееся объединение провластных партий в «Единую Украину», война НАБУ против ГПУ с участием СБУ, САП, НАПК, АП, КМУ и других полезных обществу аббревиатур, баррикады на ж/д путях в Донбасс, а у бывшего президента Грузии тем временем под ногами ехала скользкая крыша.

Много зрелищ, мало хлеба.

Почему Путин пошел на обмен пленными. Сценарий ловушки

Хотя и с ним вроде бы перебоев нет. Очереди в супермаркетах, где люди на новогодний стол затариваются отнюдь не «Мивиной», доказывают, что народ далеко не настолько «зубожів» (или «обеднел», хотя это звучит не столь экспрессивно), как многим политикам хотелось бы. И «тарифный геноцид» хоть и бьет по карману, но отнюдь не заставляет всех мыслящих людей голосовать за популистов.

Важно другое: война перестала быть фактором мобилизации общества. Это уже не угроза, а просто данность, как голубое небо или зеленая трава

Кто-то где-то гибнет, ах! – погибли герои, ну и ладно, у нас тут более интересные вещи происходят: что же там замыслил глава САП против главы НАБУ?!

В пустоте глаз только вернувшихся с фронта солдат, когда они немного выходят из послевоенного делириума, есть один вопрос: ну и зачем мы это делали, у вас тут все, как было. Страшно им отвечать, лучше перевести разговор на какую-то другую тему.

«Вы вернулись в другую, реформированную страну», – говорит нашим бывшим пленным в Харькове пан президент. Надеюсь, это он о Польше или хотя бы Хорватии. Нет, это наши пленные, и они возвращаются на нашу родину.

Потомки вертухаев НКВД фильтруют других потомком вертухаев

Но не все так плохо, прогресс очевиден.

– Представь, что твоя дочь говорит: я – русская, – провоцирую одного ветерана.

– Э-э, а чего это она вдруг такое скажет? – отвечает.

– Ну а вдруг?

– Не, скажу, доця, русские – это враги.

– Почему враги?

– Дядю твоего убили.

– Понял.

Подумал бы, что это частный случай, ну мало ли, если бы еще в прошлом году не натолкнулся во дворе на такую картину: двое детей гоняются за третьим детенышем с криком: «Ты русский оккупант!» «Оккупант» пытается спрятаться на дереве, его оттуда сгоняют, он капитулирует, и в качестве наказания «бандеровцы» заставляют его спеть гимн Украины.

Мрачные прогнозы будущего России

Это хороший знак. Если подрастающее поколение, простите за столь убогий штамп, поймет, что к чему и – главное – кто против кого и за что, значит, все не зря было. Война других станет войной против других. Кровь ничего не значит, главное – идентификация.

И во время обострения в Авдеевке, и во время последнего освобождения заложников активная часть украинского общества проявила неожиданное единомыслие: есть мы, а есть враги. Давайте победим, а потом будем делить плоды победы. Это не другие воюют, мы все в войне. Осознание этого – мое главное желание на будущий год.

Милан Лелич, «Фокус»