Взгляд

Путин ведет дело к «Минску-3»

19 декабря 2017

Сам себе предшественник. Путин хочет «Минск-3» по Иловайско-Дебальцевским шаблонам.

Вялотекущая ситуация по «украинскому вопросу» явно не устраивает Путина. А реакцией на ограничение своих амбиций и возможностей навязывать свою игру Путин уподобляется Киму, пишет Алексей Кафтан на страницах «Деловой Столицы».

Российские власти неоднократно демонстрировали любовь к исторической реконструкции. Которая, в противоположность реставрации, зачастую представляет собой вольную трактовку былых событий, имеющую мало общего с реальностью. На очереди, похоже, очередная вариация на тему «Рождественского перемирия» – как водится, с противоположным знаком.

Очередным намеком на подготовку «Рождественского обострения» стало намерение отозвать с территории Украины офицеров своих Вооруженных сил из СЦКК – Совместного центра контроля и координации вопросов прекращения огня и стабилизации линии разграничения сторон на Донбассе. Работа Центра регламентируется Минскими соглашениями. Так что фактический срыв его работы из–за выхода одной из сторон ожидаемо застопорит и переговорный процесс. Но это полбеды: функция Центра – оперативное посредничество между вооруженными формированиями по обе стороны фронта с целью предотвращения провокаций. Таким образом, отзыв российских представителей из него и сам по себе чреват самопроизвольным «разогревом» конфликта, не говоря уже о возможностях намеренного нагнетания ситуации.

В общем, этот демарш с одинаковым успехом может быть и угрозой обострением, и подготовкой к нему. Это, по всей видимости, будет зависеть от того, какую степень накачки предпочтут в Москве: сейчас открыты обе опции. Как бы то ни было, она определенно тяготится минским форматом. Притом что он худо–бедно позволяет стабилизировать ситуацию, эта стабилизация, естественно, целью Кремля не является. Изначально «Минск» был способом реализации преимущества перед Киевом (и – опосредованно – перед Западом), полученного благодаря ограниченному прямому вторжению на территорию Украины. Теперь же эта схема исчерпала ресурс, и минские договоренности становятся все большей обузой для России, поскольку лишают ее инициативы.

Как провалился план А на выборную компанию 2018 в России

Отсюда большой соблазн расширить коридор возможностей очередным витком игры на повышение. Тем более что, с одной стороны, ОРДЛО все больше напоминают чемодан без ручки. Тот, который и бросить нельзя, и нести неудобно. А с другой – по-прежнему обеспечивают возможности как утилизации материальных и людских ресурсов, нежелательных в РФ, так и отладки новых систем вооружений и тактических приемов. По мере сворачивания сирийской авантюры – впрочем, куда более медленного, чем об этом заявляет Кремль – так называемые «народные республики» остаются еще и самым доступным как в логистическом, так и в финансовом смысле направлением для геополитической игры. Которая со времен вторжения в Грузию продолжает определяться примитивным рэкетирским шаблоном «создать проблему – и предложить себя на роль решалы».

Сколько-нибудь реальной позитивной повестки дня не требуется: достаточно выставить на торги обещание не делать хуже. А поводов здесь, кстати, сразу два: выделение военной помощи Вашингтоном Киеву и разрешение поставлять ему оружие, принятое Оттавой. Реакцией на ограничение своих амбиций и возможностей навязывать свою игру Путин уподобляется Киму: хотя речь о повышении обороноспособности Украины, это воспринимается как угроза России и влечет очередную попытку блефа.

В то же время курс на обострение ситуации на Донбассе может иметь смысл и с точки зрения внутрироссийских раскладов. Украинский вопрос стал одним из центральных в российской предвыборной кампании. Хотя она официально стартовала в понедельник, эта тема оставалась в мейнстриме практически на всех дискуссионных площадках. Последняя ее актуализация состоялась в ходе финальной (и в году, и в нынешней каденции) пресс-конференции Владимира Путина 14 декабря. В ходе ее он, во-первых, был единственным, кто говорил на тему «желавшего воссоединения Крыма» (что фактически свидетельствует о закрытии дискурса). А во-вторых, в очередной раз очертил российскую позицию: первоисточник происходящего – государственный переворот; российской армии на территории Донбасса нет, но там «созданы (кем – Путин умолчал) определенные военные и милицейские формирования, которые являются самодостаточными»; если бы не эти формирования – некие «националистические батальоны» устроили бы резню, хуже, чем в Сребренице. Условие стабилизации Украины – придание международной субъектности «народу Донбасса» путем прямых переговоров между Киевом и марионеточными режимами ОРДЛО, а также дальнейшая федерализация (фактически – парализация по близкому к боснийскому сценарию) страны. И, наконец, через фиксацию на нынешних действиях Михеила Саакашвили и услужливый вопрос Ксении Собчак последовал плавный перенос этого конструкта на российскую землю: российской оппозиции нечего предложить, она способна разве что провернуть сценарий, подобный украинскому – с дестабилизацией, кровопролитием и «саакашвили всякими».

«Новоя стратегия» Путина по Донбассу

Здесь стоит отметить следующее: фаворит и победитель президентской гонки был известен задолго до ее начала, что самым плачевным образом отразилось на ожидаемой явке на избирательные участки. Но, как и положено типичному европейскому диктатору, Путин – легист. Закон может быть несправедлив, но как минимум видимость законности создать необходимо. И поэтому значительная часть усилий российской власти направлена на создание законоподобных оснований для его переизбрания. В том числе в стимулировании явки.

Акцент на стабильности и безопасности здесь – своего рода путинская визитка со времен первой избирательной кампании. Разница здесь разве что в сюжетах, которые обыгрывают эти посылы. Если тогда это были взрывы жилых домов и война в Чечне, то теперь – поскольку теперь Путин сам себе предшественник – это может быть контраст между «хаосом в Украине» и «порядком в России». Впрочем, тема терактов также обыгрывается. Оцените, с какой помпой освещается несостоявшийся взрыв Казанского собора в Петербурге. Здесь и «ФСБ бережет Россию». И путинская благодарность Трампу за наводку от ЦРУ как месседж публике: Москва и Вашингтон могут не соглашаться, но Трамп все же – почти наш, да и спецслужбы в борьбе с терроризмом на одной стороне. Впрочем, показательно, что тут же последовала и новость о российском ответе на оборонный бюджет США – ожидаемом принятии амбициозной госпрограммы вооружений на 2018–2027 гг. В общем, Путин бдит – весьма полезный посыл в день официального открытия избирательной гонки.

И при случае он может стать еще полезнее – к примеру, если стратегам из его избирательного штаба вздумается продемонстрировать, как «русские своих не бросают», защищая ЛДНР от обнаглевших укров. На пресс–конференции Путин произнес характерную реплику: «Я согласен, что люди страдают и страдают безвинно. Вы думаете, что это все происходит по инициативе Донбасса? Да нет… Вот опять очередной обстрел был, по–моему, вчера… Вооруженными силами Украины. Нам даже иногда непонятно, это Вооруженные силы или националистические батальоны». Вкупе с ожидаемым отзывом россиян из СЦКК это вполне может сойти за намек на возможное развитие событий: в ответ на «провокацию со стороны националистических батальонов вооруженные силы ДНР перешли в наступление». И так далее – по дебальцевско–иловайским шаблонам. С «ихтамнетами» в реале и «Минском–3» в перспективе. Заодно появится не только повод для встречи Суркова и Волкера, но и шанс наполнить ее смыслом.

Впрочем, и угрозу подобным развитием событий также можно использовать. Здесь, к слову, стоит вспомнить, что к 1 февраля 2018 г. министерство финансов США совместно с разведкой опубликует доклад об «индивидуальных санкциях» против олигархов и чиновников, являющихся основными «кошельками» российского режима. Стоит ли вычеркивание из этого списка ключевых для него фигур шантажа новым обострением на Донбассе? В конце концов, на кону сотни миллиардов долларов «черного стабфонда».

Алексей Кафтан, «Деловая Столица»