Концептуально

Шесть сценариев будущего Украины

01 декабря 2017

Ни один из этих шести сценариев не обнадеживает.

Недавно была опубликована статья европейского эксперта, специалиста по политическим процессам в Восточной Европе Андреаса Умланда (Andreas Umland), где он рассматривает шесть наиболее вероятных сценариев будущего развития Украины.

«Главный вопрос о будущем Украины, на который до сих пор нет четкого ответа, сегодня касается не только и не столько ее внутренних дел, экономической трансформации и социальной стабильности – темы, которые часто звучат в СМИ и обсуждениях экспертов. В конечном счете, решающим вызовом перед Киевом в следующие несколько лет остается вопрос защиты национальной безопасности от российской гибридной войны против Украины», – отмечает эксперт, говоря о приоритетных для Украины геополитических вызовах.

Андреас Умланд выделяет причины по которым вопросы безопасности будут стоять для Украины на первом месте. В первую очередь это связанно с российской агрессией против Украины и не разрешенной Россией проблемы снабжения оккупированного и аннексированного Крымского полуострова.

«В первую очередь это касается сдерживания возможных дальнейших военных атак Москвы вглубь украинского государства, таких как воздушные бомбардировки, артиллерийские обстрелы, ракетные удары или продвижения войск за пределы сегодняшних оккупированных территорий. Последнее могло бы, например, произойти, если Кремль вздумает создать сухопутную связь между Россией и Крымом вдоль Азовского моря в случае неудачи российского строительства стабильного и функционирующего моста через Керченский пролив», – уточняет Андреас Умланд

В работе Андреас Умланд рассматриваются следующие альтернативные сценарии возможного будущего Украины: геополитическая «серая зона» Восточной Европы, «финляндизация» Украины, вступление Украины в НАТО, вступление в ЕС, статус основного союзника США, Интермариумом.

«В следующие годы нельзя исключить ни новые потрясения или трансформации международной системы безопасности, ни резкие изменения во внутреннем раскладе вовлеченных в «украинский кризис» разных национальных государств и межгосударственных организаций. В результате таких мутаций условий для изложенных шести сценариев – например, после ухода Путина – относительная вероятность их реализаций может снизиться или повыситься по сравнению с теперешней ситуацией. Некоторые из здесь представленных сцена- риев могут на фоне сегодняшней международной ситуации показаться простыми фикциями. Тем не менее, их предварительное обсуждение уже сегодня имеет определенный смысл на тот случай, если в следующие годы произойдут резкие повороты, например, внутри Украины, России, США и/или Европейского Союза. Последние годы научили тому, что даже самых – казалось бы – невероятных но-вых развитий нельзя полностью исключать», – отмечает эксперт.

Геополитическая «серая зона»

Андреас Умланд, подчеркивает, что простая экстраполяция нынешнего положения Украины без существенного изменения международного статуса является, на сегодняшний день, наиболее вероятным сценарием в ближайшие годы. Возможны новые развития внутри этого сценария, как, например, разные двухсторонние партнерства, проекты и договоренности. Но в итоге такие отдельные инициативы, скорее все-го, оставят уровень институциональной встроенности Украины, т.е. отсутствие организационного включения в европейскую систему безопасности, аналогичным сегодняшнему. В результате, с одной стороны, можно справедливо утверждать, что только обсуждение разных вариантов будущего в рамках этого первого сценария событий – действительно реалистичная дискуссия, и что только попытки улучшения именно этого сценария имеют политический смысл для Украины.

Россия начала вооружать Иран

С другой стороны, очевидным недостатком этого украинского будущего является то, что оно будет по сути продолжением ситуации, которая сложилась с 1991-го года. Этот сценарий будет и далее воспроизводить тот набор обстоятельств, который привел к катастрофе 2014-го года. Частичная западная помощь Украине в виде финансовой поддержки, различных схем сотрудничества и поставки некоторого оружия, в худшем случае, когда-то будет рассматриваться как отвлечение от задачи более креативного и существенного решения принципиальной проблемы международного положения этих трех стран.

Скрупулезная работа над постепенным улучшением сценария «серой зоны» ввиду его высокой вероятности на следующие годы, конечно, нужна – и, ввиду, неясности альтернатив ему, является даже первоочередной. Однако чрезмерный или даже исключительный фокус на всего лишь эту цель может привести как в Украине, так и на Западе к забывчивости касательно того факта, что этот сценарий в конечном счете будет означать сохранение опасной геополитической «дыры» в Европе. Пока эта хрупкая модель международных отношений Восточной Европы не будет заменена некой серьезной структурой, она может привести к еще большему краху, чем тот, который произошел в 2014-ом году.

Идея о том, что Украина, должна и может (наряду с Грузией и Молдовой) сама по себе стать достаточно сильной, чтобы противостоять России – почетная и симпатичная. Но она, в конечном счете, наивна, если не легкомысленна. То, что Украина самостоятельно может справиться с новым полномасштабным российским военным вторжением, включая воздушные и ракетные удары – а именно об этом кошмарном сценарии нужно говорить, если серьезно обсуждать вопросы базовой национальной безопасности страны – всего лишь необоснованная мечта.

«Финляндизация» Украины

«Финляндизация» Украины, стал за последние три года наиболее популярным среди многих политиков, дипломатов, наблюдателей в Западной Европе и некоторых аналитиков России. Идея о большой сделке между Москвой и Западом часто упоминается как в СМИ, так и в экспертных дискусси-ях. В принципе, Украина должна быть самой заинтересованной страной в стабильном, всеобъемлющем и справедливом мире с Россией. Однако устойчивая сделка с Москвой кажется мало вероятной без фундаментальных изменений в нынешнем политическом режиме России или, по крайней мере, в ее внешнеполитических приоритетах. Сегодняшний Кремль вряд ли по-настоящему признает суверенитет Украины или согласится на действительное решение вопроса о Крыме.

Разве что можно предположить возможный будущий уход России из украинского Донбасса в обмен на снятие большинства западных санкций. Вероятно, что Москва потребует и для этого прогресса добавочных уступок со стороны Запада, как, например, официального исключения возможности будущего вступления Украины в ЕС и/или НАТО. Кремль также скорее всего не откажется от Крыма и не прекратит поддержку своих марионеточных режима в Приднестровье.

Таким образом, такая асимметричная сделка, которая игнорирует интересы особенно Киева, стала бы фактическим отказом США и Великобритании от их обещаний в известном Будапештском меморандуме о заверениях безопасности Украины 1994-го года. Тем самым такое возможное соглашение еще больше подорвало бы уже треснувший в 2014-ом году всемирный режим нераспространения ядерного оружия, о чем ниже будет сказано более подробно.

Андреас Умланд отмечает, что название Будапештского меморандума часто неправильно переводится в Украине как «Меморандум о гарантиях безопасности», хотя в английском варианте текста говорится о «security assurances», а не о «security guarantees».

Сколько орков развелось?

К тому же, такая сделка повторила бы различные предыдущие неудачные по-пытки

прийти к взаимопониманию между Западом и Кремлем о постсоветском пространстве путем коллективных переговоров и подписания многосторонних документов. В Будапештском меморандуме 1994-го года с США, Великобританией и Украиной Кремль – в обмен на полную передачу украинского ядерного арсенала России – заверил мир о своем уважении территориальной целостности, государственных границ и политического суверенитета Украины. В Стамбульском документе ОБСЕ 1999-го года Россия пообещала вывести свою небольшую воинскую часть из Приднестровья.

В российско-грузинском мирном договоре 2008-го года, достигнутом при посредничестве ЕС (т.н. «план Саркози»), руководство России согласилось вывести свои войска из Южной Осетии и Абхазии. В Женевской декларации, Минском протоколе и Минском меморандуме 2014-го года, и в Минском соглашении 2015-го года Москва согласилась на деоккупацию Донбасса.

Ни одно из российских обещаний в этих многосторонних соглашениях (как и в целом ряду двухсторонних договоров России с Украиной, Молдовой и Грузией) не было выполнено, хотя Москва в той или иной степени принимала участие в инициации подписания и разработке текстов этих документов.

Заключение еще одного подобного соглашения с Москвой может иметь такой же разочаровывающий результат. В худшем случае оно может соблазнить Запад подписаться под перманентным нарушением политического суверенитета Украины в обмен на несущественное улучшение безопасности Восточной Европе. Такой результат на фоне событий и соглашений касательно украинского ядерного арсенала 1990-их годов еще глубже подорвал бы логику демонстративно нарушаемого Москвой с 2014-го года международного режима нераспространении ядерного оружия.

Вступление Украины в НАТО

Андреас Умланд подчеркивает, что большая сделка между Россией и Западом, которая приведет к «финляндизации» Украины – является предпочтительным вариантом разрешения конфликта вокруг Украины среди многих западных и российских наблюдателей. При этом в самой Украине наиболее популярным вариантом решения проблемы безопасности этих стран является их как можно более скорое присоединение к НАТО. Отметим, что Молдова в 1994-ом году, в статье 11 своей Конституции, провозгласила себя перманентно внеблоковым государством.

Относительное большинство не только политиков и интеллигенции украинского общества сегодня стабильно поддерживает вступление в НАТО. Уже в 2008 году Украина официально подала заявку на членство в НАТО. Такую же заявку в тот же год подавала и Грузия, в которой эта идея имеет широкую общественную поддержку. Хотя эти заявления не привели к предоставлению аппликантам ПДЧ реальных возможностей вступления в НАТО, альянс пообещал в заключи-тельной декларации своего Бухарестского саммита, что Украина и Грузия «станут членами» альянса – хотя он и не уточнил, как и когда это случится.

Криптовалютная революция в России

Принципиальная проблема подобного сценария состоит в том, что НАТО не является наднациональной организацией. Решение о принятии новых членов принимают не натовские бюрократы или военные, среди которых много друзей Украины. Вместо этого все страны-члены альянса в рамках Североатлантического совета должны единогласно согласиться на расширение. Перед гипотетическим голосованием в Североатлантическом совете заявление Украины о вступлении в НАТО, наверное, нашло бы значительную поддержку среди политических элит стран-членов альянса из Восточной Европы и Северной Америки.

Однако, поскольку каждая страна имеет право на вето, шансы на единодушно позитивное голосование были бы, тем не менее, ничтожны сегодня и в близком будущем. По крайней мере, несколько западноевропейских стран наложили бы свое вето на такое расширение НАТО – до того момента, пока не решатся территориальные споры Киева с Москвой.

Парадоксальным образом Украина, видимо, только тогда сможет стать членом НАТО, когда это уже не будет так нужно, т.е. если и когда она решит свои конфликты с Россией. Несмотря на это, многие украинские политики, эксперты и дипломаты сегодня вкладывают большую часть своего времени и своей энергии в то, чтобы продвигать идею как можно более быстрого вступления их стран в НАТО. Пронатовские активисты не только пропагандируют этот пока что туманный сценарий в Украине, но и давят на своих коллег на Западе, чтобы они каким-то образом решили проблему членства, несмотря на то, что вероятность единодушной поддержки этого шага всеми 29-ти членами альянса на ближайшие годы близка к нулю.

Хотя мотивация пронатовских украинских политиков, экспертов и дипломатов понятна, их постоянные попытки чего-то достичь в этом плане, в данный момент не только бесполезны. Они частично контрпродуктивны, поскольку отвлекают Киев и западных партнеров от поиска более перспективных путей повышения структурной безопасности Украины в течение того периода времени, пока вступление в НАТО в конечном итоге не станет действительно возможным. Решающий вопрос для Украины в том, что делать до того, как все страны-члены НАТО могут, без исключения, согласиться на новое большое восточное расширение альянса.

Вступление в ЕС

В отличие от, видимо, непреодолимых геополитических препятствий для присоединения Украины к НАТО до тех пор, пока продолжается их конфликт с Россией, будущее вступление в ЕС Украины, как ассоциированной страны Восточного партнерства – намного менее политизированный вопрос. Правда, действующий Лиссабонский договор ЕС включает в себя новую статью 42 о взаимной военной помощи (параграф семь) и тем самым предоставляет членам Союза гарантии, напоминающие положения известной пятой статьи Вашингтонского договора НАТО. Тем не менее, ЕС не является в первую очередь оборонным альянсом и не включает в себя США, что делает его расширение менее геополитически значимым, менее рискованным для стран-членов Союза и менее угрожающим для рос-сиян, большинство которых до недавнего времени испытывало значимый уро-вень симпатии в отношении ЕС, а не боязнь – как в случае с НАТО. На этом фоне шансы, вызовы и траектории вступления в ЕС, с одной стороны, и в НАТО, с другой, отличаются.

Как известно, официальной и однозначной перспективы членства в ЕС у Киева, впрочем как и у Тбилиси и Кишинева, конечно, до сих пор нет. Но все же, в тот момент, когда Украина воплотит большинство статьей уже подписанного и ратифицированного большого соглашения об ассоциации с ЕС и таким образом «европеизируют» свои национальное законодательство, общественные структуры и государственные управления, в вопросе присоединения Украины к Евросоюзу появится много сторонников, как в Центрально-Восточной, так и в Западной Европе.

Государственный переворот как инструмент обретения власти в России

Поэтому, вопреки сегодня широко распространенному мне-нию, будущее вступление этих трех стран в ЕС не так уж маловероятно; и такой шаг был бы не тривиальным в отношении обеспечения безопасности трех стран. Соглашение об ассоциации, заключенное в 2014-ом году, является исключительно рафинированными и всеобъемлющим договором, которые в ближайшие годы будут постепенно усиливать связи Украины с ЕС. Фактически имплементация этого супер-договора уже сама по себе сделает Украину участницей европейского экономического и правового пространства. Когда соглашения будут полностью воплощены и будут действовать во многих сферах общественной жизни Украины, финальный шаг к полному членству в ЕС будет уже относительно небольшим.

На этом фоне вероятно, что после того, как большинство глав соглашений об ассоциации будут реализованы, Украина получат официальный статус кандидата в члены от Брюсселя. Вероятно, также, что последующие за этим переговоры о вступлении будут короче, чем в случае более ранних подготовительных процедур для вступления тех или иных стран в ЕС, поскольку многие ключевые вопросы уже будут решены в процессе воплощения действующего обширного соглашений об ассоциации.

Хотя этот договор официально не заключался для того, чтобы подготовить Украину, как другие страны Восточного партнерства к членству в ЕС, фактически они делают именно это. ЕС, правда, не является таким мощным и однозначно оборонным союзом, как НАТО, и, следовательно, не может предоставлять таких же однозначных гарантий военной безопасности, как намного более подготовленный к этому Североатлантический альянс. Тем не менее, члены ЕС институционально связаны между собой настолько прочно и многосторонне, что они не могут не быть теснейшими геополитическими союзниками. Это особенно важно ввиду того, что Союз имеет эффективные инструменты экономического давления на своих возможных противников.

Таким образом, присоединение Украины к ЕС значительно улучшило бы положение страны в сфере безопасности и было бы геополитически менее сложным, чем дальнейшее расширение НАТО на восток. Тем не менее, особенная глубина и широта трех новых соглашений об ассоциации с ЕС означают, что их имплементация потребует многие годы. Это значит, что –

хотя политически вступление в ЕС легче, чем в НАТО – Украина, еще не скоро сможет претендовать на полное членство в ЕС, несмотря на все усилия украинских политиков и дипломатов. Как и в случае с НАТО, остается вопрос, что делать до момента их вероятного будущего вступления в Евросоюз.

Статус союзника США

После развала Советского Союза на территории Украины оказался третий по величине в мире ядерный арсенал. Однако, Киев решил отказаться от всего ядерного оружия, оборудования и материалов, чтобы присоединиться в середине 1990-х к всемирному Договору о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) в качестве государства без атомного оружия.

Уже подозревая тогда российскую ирредентистскую угрозу, украинское правительство в ходе международных переговоров о разоружении Украины в 1993-1994 годах. году настаивало на том, чтобы Киев за отказ от своего ядерного арсенала получил гарантии безопасности со стороны т.н. стран-«депозиторов» ДНЯО, т.е. от США, Великобритании и России. В декабре 1994-го года, во время Будапештского саммита КБСЕ, эти три страны, как гаранты режима нераспространения атомного оружия, и подписали судьбоносный Меморандум с Украиной.

Утонувший плот

Безусловно, Будапештский меморандум не является полноценным международным договором. Он предоставил Украине не «гарантии», как часто утверждается в украинских СМИ, а «заверения» (assurances) о безопасности. Тем не менее, поскольку четырехсторонний документ в свою очередь тесно связан с ДНЯО, Москва в 2014 году нарушила не только территориальную целостность Украины. Опосредованной жертвой российской открытой аннексии Крыма и скрытой интервенции на Донбассе также стали юридическая логика действенности ДНЯО и международное доверие в эффективность одного из самых важных соглашений мирового сообщества.

На этом фоне, Украине стоит в будущем по пробовать убедить Вашингтон и Лондон подтвердить свои заверения 1994-го года более формально и однозначно, и сделать это не только и не столько из-за солидарности с Украиной, а ради сохранения будущей прочности всемирного ре-жима нераспространения.

Стандартный формат обеспечения безопасности, который США применяет к избранным партнерам по всему миру – это т.н. статус Основного союзника вне НАТО, который предусматривает ряд особых возможностей по сотрудничеству в сфере национальной безопасности и может сопровождаться пактом о военной помощи между Вашингтоном и его союзником.

В декабре 2014-го года в Конгрессе США уже серьезно рассматривали предоставление этого статуса Украине, но в последний момент это положение было исключено из соответствующего законопроекта. В марте 2017-го года Верховная Рада приняла резолюцию, в которой она прямо просит Вашингтон объявить Украину своим Основным союзником вне НАТО.

В будущем, возможно, Киеву даже стоит стремиться к трехстороннему договору между Украиной, США и Великобританией на основании обещаний Вашингтона и Лондона Киеву в Будапештском меморандуме 1994-го года. Очевидная причина, почему такого нового договора и полноценного военного сотрудничества еще нет – это то, что США и Великобритания в таком случае бы рискнули быть втянутыми в конфликт Украины с Россией. С другой стороны, такой шаг повысил бы ставки для России в ее гибридной войне против Украины, и тем самым мог бы помочь сдержать будущие атаки Москвы.

Более того, предоставление Украине более серьезных гарантий безопасности США и Великобритании, чем заверения в рамках Будапештского меморандума, усилило бы всеобщее доверие к международному праву в целом, и к ДНЯО в частности. На этом фоне, Вашингтон и Лондон однажды смогут решить, что им все же стоит при-нять такой риск и произвести «апгрейд» Будапештского меморандума 1994-го года – не только и не столько ради безопасности украинцев, а в интересах дальнейшего функционирования режима нераспространения. В таком случае, Украина сможет существенно усилить свою международную включенность и отойти от своего сегодняшнего положения в европейской «серой зоне» безопасности.

Интермариумом

Как Польша, Чехословакия, Литва, Латвия и Эстония в межвоенный период, Украина сейчас находяться в некой геополитической «дыре», и ее суверенитету угрожает соседняя ревизионистская держава.

Россия уже успела сделать из Украины, Грузии и Молдовы «несостоявшиеся государства» путем активного подстрекательства и целенаправленной поддержки в них сепаратистских движений. Без помощи Москвы пяти сепаратистских единиц на территории этих стран,

скорее всего, не было бы.

Несмотря на то, что ближайшие западные соседи Украины – Польша, Словакия, Венгрия, Румыния – и другие восточные страны-члены НАТО должны быть заинтересованы корен-ным образом в стабильности и безопасности особенно Украины. Возможный крах украинского государства в результате агрессивной политики Кремля сказался бы на них в самых разных отношениях.

Но, несмотря на такую общность интересов большинства наций всей Центрально-Восточной Европы, до сих пор не было каких-либо существенных действий для создания соответствующей объемлющей структуры безопасности стран этого региона. Это тем более удивляет на фоне того, что уже существует некая модель для такого соглашения между членом и не-членом НАТО в регионе.

В 2010-ом году Азербайджану удалось подписать с Турцией Договор о стратегическом партнерстве и взаимопомощи, который включает в себя и статью о возможной военной поддержки Анкары для Баку. Таким образом, не только США в своих разнообразных союзах вне НАТО, но и неядерный член альянса Турция своим договором с Азербайджаном уже пересекли «красную линию» дачи ратифицированных гарантий безопасности членами НАТО за пределами альянса.

Как вылечить ополчение головного мозга

Тем не менее, для Польши, Румынии и других восточноевропейских соседей Украины идея их участия в серьёзной антиимперской коалиции за пределами НАТО, видимо, неинтересна. Хотя идея Интермариума иногда упоминалась польскими политиками, в том числе нынешним президентом Польши Анджеем Дудой, в течение последних 25-ти лет Варшава еще не предприняла никаких конкретных шагов для ее реализации. Сегодня Варшава, кажется, больше заинтересована в строительстве анти-немецких восточноевропейских коалиций внутри ЕС, чем в решении проблем безопасности на восточной границе Польши.

В случае самого апокалиптического, но вполне возможного сценария для украинского государства, т.е. его распада, западные соседи Украины мало что могли бы ожидать от ЕС или НАТО. Непонятно, например, насколько Брюссель смог бы помочь Польше, Словакии, Венгрии и Румынии при притоке нескольких миллионов украинских беженцев или же при взрыве самой большой АЭС Евро-пы в Запорожской области.

Полагается ли Варшава на то, что войска НАТО начнут стрелять по украинским беженцам после исчерпания максимума количе-ства беженцев, которое Польша согласна принять, т.е., например, после прихода третьего миллиона неприглашенных иммигрантов из Украины в течении не-скольких недель?

Уверен ли Будапешт в том, что другие страны-члены ЕС согласятся принять десятки или сотни тысячи украинских беженцев, оказавшихся по такому сценарий в Венгрии?

Надеется ли Бухарест на то, что ЕС введет строгий визовый режим для запорожских радиоактивных частиц, когда они начнут массово пересекать в Шенгенскую зону через румынско-украинскую границу?

Вероятность полного краха украинского государства и его апокалиптических последствий, конечно, низкая. Однако, ставки для восточных членов НАТО в стабильности Украины – огромные; а возможности НАТО помочь в этом отношении (из-за упомянутой большой осторожности западных европейцев) – ограниченные. На этом фоне, относительная пассивность, в частности, Варшавы, Бухареста, Будапешта и Братиславы в преодолении восточноевропейской «серой зоны» удивляет. Эта бездейственность, возможно, связана с тем, что взгляд многих центрально-восточных политиков, дипломатов и даже некоторых экспертов на свой регион сегодня «астрономический».

В не полностью осознанном «астрономическом» воображении Европы среди посткоммунистических элит континент разделен на хорошую «планету» ЕС и НАТО и плохую «планету» всех других стран. Нахождение на правильной «планете», в этом пост-географическом воззрении, решает все основные проблемы безопасности. Важно лишь то, чтобы ни в коем случае не войти в какую-то связь с другой «планетой», не быть вовлеченным в ее проблемы и тем самым быть перетянутым из «правильной европейской» в «неправильную постсоветскую» зону.

В дивном новом мире центрально-восточной политологии, плохая «планета» настолько далека от хорошей, что ее проблемы несущественны для счастливых обитателей «планеты» ЕС/НАТО.

Есть, конечно, и другие причины для того, что периодически всплывающая идея о создании Междуморья пока осталась невоплощенной. Так, недавний националистический поворот во внутренней и внешней политике Польши при-вел к новым напряжениям как в польско-ЕСовских, так и польско-украинских отношениях. Неудачная официальная постмайдановская политика исторической памяти Киева – особенно в отношении интерпретации значения и увековечивания лидеров ОУН-УПА – подыгрывала этому польскому повороту.

В частности, это касается деятельности нового руководства правительственного Украинского института национальной памяти (УИНП), состоящего из историков, которые не публикуются в серьезных академических журналах. Бездарные инициативы УИНП и ему подобных украинских институтов в значительной мере облегчили утилизацию новых польско-украинских напряжений российской пропагандистской машиной.

Сажа «Пассажа»

Вопрос создания Интермариума так же прокомментировал и украинский политолог, соучредитель «Украинского институту Будущего» Юрий Романенко. Об этом он рассказал на на международном форуме «Межморья — от информационного проекта до цивилизационной реальности» 23 нобря 2017 года.

«Кто платит за наши красивые фантазии? Если мы посмотрим на планы сегодня, то мы легко увидим, что за это все платит Германия. Все не любят Германию, но Германия очень хорошо платит», – подчеркнул Юрий Романенко, отмечая роль Германии в современном проекте Интермариума.

Юрий Романенко рассказал как год назад на экономическом саммите в Крынице , где он был модератором в панели по Междуморью, состоялся разговор с очень интересным сенатором польского сейма, представителем правящей партии «Порядок и справедливость».

«У нас блестящие перспективы. У нас, для этого Триморья, для Интермариума, который Дуда продвигает», – подчеркнул в своей речи польский сенатор.

«А есть ли деньги для этой блестящей перспективы, если Германия перестает платить?», – задал уточняющий вопрос Романенко.

«Нет, денег нет, но у нас есть ценности. Особые ценности Новой Европы, которых нету у Западной, загнивающей Европы», – честно признался польский сенатор.

После этого Романенко делает три важных заключения

«Здесь мы подходим к ключевому пессимистическому выводу: разность потенциалов стран Интермариума не позволяет ответить на ключевой вопрос. Кто за все это будет платить, если за проект Интермариум перестанет платить Германия, либо страны Западной Европы?», – задает свой первый важный вопрос Юрий Романенко, отмечая при этом что Украина не готова платить за реализацию проекта.

«А кто будет лидером Интермариума? Кто может выступать в качестве лидера Интермариума? Румыния? Польша? Кто еще? Может Украина?», – эти вопросы, которые задал Юрий Романенко, более чем важны, как мы видим из ранее рассмотренного относительно пробуксовки реализации идеи Интермариума.

«Фактор нарастающей кризисной повестки в Украине и в нескольких странах Интермариума, которые усиливают популистов. Это мы видим на примере последних конфликтов, между Польшей и Украиной, между Венгрией и Украиной, между Румынией и Украиной. Например, из-за закона по образованию, либо по историческим вопросам. Это восходящий тренд, и я не думаю что остановится на протяжении ближайших нескольких лет», – сказал в заключение Юрий Романенко.

Андреас Умланд, со своей стороны подчеркивает, что последние пять сценариев дают некоторые международно-правовые механизмы серьезного обеспечения безопасности в сегодняшней «се-рой зоне». Они бы принципиально поменяли всю геополитику Восточной Евро-пы путем подписания разного рода новых больших договоров. Но эти сценарии, которые в тех или иных измерениях выгодны Украине сегодня мало реалистичны, если не фантастичны. Тем не менее, эти пять сценариев в той или иной мере могут стать возможными в будущем, если произойдут существенные изменения во внутренней или внешней политике тех или иных вовлеченных в восточноевропейский регион стран и организаций.

Андрей Латынин, специально для «Гуляй Поля»