Гуманитарная аура

И Бандера такой молодой

28 сентября 2017

Ну что, Россия, получи из вымышленной проблемы свершившийся факт. О завершении процесса формирования государственной символики Украины.

Недавно журналист Павел Казарин написал отличный (как всегда) текст о внедрении символики ОУН и УПА. Почти со всем в статье я согласен (например, с тем, что в обществе есть запрос на русофобию и троллинг россиян, что существенно повлияло не переименование улиц, например). Однако я не согласен с тем, что набор символов украинского национализма внедрился после 2014 года исключительно потому, что «другой эстетики под рукой не было».

Дело в том, что существует понятная каждому гражданину Украины неразрывная цепочка государственностей: Киевская Русь – Гетьманщина – Украинская Народная Республика (2 шт., плюс Украинская Держава бонусом) – ОУН, УПА и Акт о возобновлении независимости – современная Украина (на самом деле государственных образований было больше на порядок, но эти основные). И из каждой из этих понятных эпох в нынешнюю Украину пришли символы: из Руси — герб-тризуб и валюта гривня, из Гетьманщины — казацкий крест (используется в армии и всеми силовиками, кроме полиции) и казак на большом гербе (пока не принятом официально, но закреплённом в Конституции), из времён УНР у нас — государственный сине-жёлтый флаг и гимн (появились раньше, но закрепились тогда). И только из времён Второй мировой независимая Украина не брала ни одного символа. По крайней мере, до последнего времени…

…Майдан и начавшаяся после него война изменила в Украине почти всё, включая её символику. Они окончательно закрепились в единую систему, попутно лишив своей символики как ультраправых, так и ультралевых (вот под ними я имею в виду в основном коммунистов и прочую пророссийскую шваль, а не, скажем, анархистов с их красно-чёрными полосатыми флагами — их символика под запрет не попала).

С ультралевыми, в общем-то, всё понятно: декоммунизация, запрет на нацистскую и коммунистическую символику, на выходе минус серп-и-молот, минус «георгиевская ленточка», да и минус традиционные леваки, в общем-то, тоже: электорат коммунистов быстренько раздерибанили «новые популисты» вроде Рабиновича, а остатки их рейтинга доедает Илья Кива, уныло пасущийся на бренде «социализм». Из откровенно левацкой символики под запрет не попала только пятиконечная звезда, но её, звезду, пользуют и так все, кому не лень, включая, например, американцев, так что вне контекста (читай, без красного флага в руке) никто не поймёт, что ты показываешь свою позицию, а с флагом, пардон, можно как следует схлопотать в ухо примерно в любом неоккупированном городе Украины, так что желающих зарисоваться со звездой, прямо скажем, маловато. Параллельно декоммунизация и дерусификация (в правильном значении этого слова) приятным бонусом смели большинство советских символов из военной геральдики, и этот процесс ещё идёт.

Парады в Киеве и Минске: сходство и отличия

С ультраправой символикой получилось с точностью наоборот. Если коммунистические символы были запрещены (и, видимо, надолго), то символика, ранее практически безраздельно использовавшаяся националистами, стала использоваться на государственном уровне, тем самым изъяв её из монополии правых. Просто для примера: я прекрасно помню реакцию жителей Запорожья на красно-чёрные флаги в 2007–2013 годах (раньше было примерно то же самое, но этого уже не помню в силу возраста). Реакцию эту можно назвать «ярко негативной» — и это я крайне, крайне смягчил выражения. Теперь же эти флаги есть на каждом мало-мальски заметном митинге или марше, ветераны АТО ходят с красно-чёрными нашивками, а рядовые запорожцы — в футболках с портретами Шухевича, и этого просто никто не замечает. Ранее токсичные символы стали обычными.

ОУНовское приветствие «Слава Украине!» – «Героям слава!» вместе с красно-чёрными флагами ушло в народ ещё на Майдане, откуда логично перекочевало в войска и — одновременно — в словарь политиков и чиновников (они же прихватили ещё и вышиванку, моментально ими десакрализированную, но это уже отдельная и очень грустная история). Туда же, в войска, через Майдан ушла и другая символика западноукраинских повстанцев: песни (не все, и не массово, но многие) и эмблема ОУН (стилизованный тризуб с мечом в центре). Символ ОУН стал знаком сначала «Правого сектора», потом военизированной структуры «Правого сектора» — «Добровольческого украинского корпуса» (там по бокам меча появились автоматы Калашникова), а потом герб ОУН стали использовать все подряд, не особо вникая в символьное значение: лично я видел этот знак и на патриотических футболках, и на наклейках на авто, и на значках, и вообще.

Так что можно уверенно говорить о том, что цепочки украинской государственности и украинской символики наконец-то переплелись между собой в единую систему смыслов. Символика украинских националистов оказалась незаменима в стране, воюющей с Россией и остатками внутреннего Совка.

А десятки жертв на Майдане и тысячи — на войне привели к тому, что из времён ОУН и УПА (а на самом деле ещё древнее), из карпатских сёл в нашу символику вновь пришло то, чему не место в мирном времени. Похоронная песня. Вы её все знаете. Вы слышали её десятки раз и сдерживали — или не сдерживали — слёзы. И вы наверняка понимаете, о какой песне идёт речь.

«…Хто ж ми буде брати яму?…»

Источник — Юрий Гудыменко, «Петр и Мазепа»