Концептуально

Незападный полюс силы бьется в конвульсиях

13 июня 2017

8–9 июня в столице Казахстана прошел очередной саммит Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), которую российские СМИ часто называли основой для создания незападного “полюса” во главе с Китаем и Россией.

СМИ стран-участниц дружно назвали саммит историческим. Ведь впервые за историю организации она пополнилась: к Казахстану, Китаю, Кыргызстану, России, Таджикистану и Узбекистану присоединились Индия и Пакистан — две ядерные державы. И, как утверждает глава российского МИДа, “организация с присоединением Индии и Пакистана включит в себя 43% населения земного шара, на долю государств — членов ШОС будет приходиться 24% мирового ВВП”. То, что эти цифры показывают определенную несоразмерность населения стран — членов ШОС и их экономического веса, российского чиновника и вторящие ему СМИ не смущает. Раньше они любили рассказывать еще и об огромных территориях, на которых раскинулись члены организации. Но этот саммит подобными реляциями не сопровождался. Видимо, несоразмерность обширности и производительности еще более впечатляющая.

Однако эти диспропорции — не главная проблема расширенной организации (тем более что принятие в ее состав лидера последних лет по показателям экономического роста — Индии — их даже немного сгладит). Главным является то, что, как сказала “Коммерсанту” доцент Киргизско-российского славянского университета Наргиза Мураталиева, “ШОС не реализовала ни одного многостороннего проекта”. Причиной этого были противоречия между лидерами структуры — Китаем и Россией. Москва хотела сконцентрировать деятельность ШОС на противодействии “трем злам” — терроризму, сепаратизму и экстремизму. И даже, как подозревали некоторые эксперты и СМИ, превратить ее в антизападный военно-политический блок (хотя другие считали, что она хотела создать только иллюзию подобной опасности, чтобы иметь еще один предмет торга с Западом).

https://politua.su/2017/05/24/22003/

Пекин же больше интересовался экономическим потенциалом ШОС. И рассматривал ее как способ именно экономического проникновения в страны Центральной Азии (ЦА), а через них — в другие страны СНГ, на Средний и Ближний Восток. И даже как альтернативный путь в Европу (в чуть более отдаленной перспективе). Но Кремль этого проникновения допустить не желал, противодействуя ему в рамках разных экономических интеграционных объединений, в которые он заманил центральноазиатские страны, — ЕврАзЭС, Таможенный союз (он же — “Таежный”), Евразийский экономический союз (ЕАЭС). Поэтому Китаю пришлось сконцентрироваться на двусторонних контактах со странами ЦА (в чем он неплохо преуспел, перетянув на себя значительную часть экспорта энергоресурсов из региона), а потом выдвинуть новый амбициозный интеграционный проект — “Один пояс, один путь” (он же — “Новый Шелковый путь”). Видимо, ему такой путь показался более перспективным и в плане поддержания безопасности в регионе. Поэтому в прошлом году он организовал “Четырехсторонний механизм координации и сотрудничества” — структуру коллективной безопасности, в которую вошли участники ШОС: он сам, Таджикистан, Пакистан (на тот момент заканчивавший оформление статуса полноправного члена ШОС, а ныне уже таким являющийся) и Афганистан (имеет в ШОС статус наблюдателя).

Неудивительно, что вследствие этих и ряда других российско-китайских противоречий организация, которую называли будущим “полюсом”, таковым не стала. И если в период своего становления (начало нулевых) каждый ее саммит собирал значительную прессу, то об астанинском саммите писали в основном СМИ стран-участниц. Например, российский сайт ИноСМИ, девизом которого является “Все, что достойно перевода”, как минимум два следующих после саммита дня видел такое “достоинство” аж в одной западной публикации о прошедшем мероприятии.

Следующая публикация по запросу ШОС — статья о Бжезинском (светлая память), имеющая одно (достаточно косвенное) упоминание организации. Потом пафосная (это даже из названия видно) статья, написанная (или подписанная) китайским лидером как элемент подготовки скорее к визиту в Казахстан, чем к саммиту ШОС (она намного более сконцентрирована на двусторонних отношениях, приводя по этому вопросу много конкретных примеров достижений с цифрами, тогда как тематика ШОС обрисована общими фразами из официальных документов организации). Ну а дальше… все видно из названия следующего материала: интервью экс-министра Кыргызстана озаглавлено “Киргизия не хочет в СССР”.

https://politua.su/2016/06/01/15282/

При этом нужно помнить: данный российский сайт трудно заподозрить в оппозиционности (или даже в легкой “навальности”). Автор в свое время исследовал извращение ИноСМИ первоначального смысла статей в западных медиа. Поэтому можем предположить: ничего хорошего о саммите ШОС в западных СМИ не писалось.

Есть еще одна деталь: даже российские медиа обозначили грядущие проблемы организации, связанные с принятием новых членов — Индии и Пакистана, которые до сих пор воюют друг с другом (“гибридно”, конечно же). И тут обращает на себя внимание то, что оптимистические прогнозы об их членстве в ШОС состоят в основном из общих фраз о преодолении разногласий благодаря следованию “шанхайскому духу”, который в реальности оказался территориальными уступками бывших республик СССР (Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана и даже России) в пользу КНР. А пессимистические — из вопросов по конкретным пунктам соглашений.

Например, задается вопрос о предусмотренной в формате ШОС возможности обмена разведданными между Исламабадом и Дели. Или о совместных антитеррористических учениях. Притом что Индия обвиняет Пакистан в предоставлении исламистским террористическим организациям баз для подготовки терактов на индийской территории (например, мумбайских атак 2003 и 2008 гг., количество жертв у которых было соответственно 52 и 166). И не особо скрывает желание и возможности отвечать на подобные вылазки, уничтожая не только террористов, но и пакистанских силовиков, причастных к их подготовке. Как это было сделано 29 сентября прошлого года, когда индийский спецназ атаковал на контролируемой Исламабадом территории Кашмира лагеря террористических организаций “Джейш-э-Мухаммед”, “Лашкар-э-Тоиба” и “Хизб-уль-Муджахеддин”, уничтожив 38 боевиков и девять пакистанских силовиков (они были названы инструкторами и охраной стартовых площадок ракет, которыми боевики обстреливали индийскую погранохрану). Сопровождались эти акции заявлениями советника премьер-министра Индии по вопросам безопасности Аджита Довала (его называют “индийским Бондом”) о возможности потери Пакистаном неспокойной провинции Белуджистан в случае повторения терактов, подобных мумбайским.

Вряд ли Индия обрадуется и следующей “разводке”: в Астанинской декларации ШОС 2017 г. сказано о поддержке организацией китайского проекта “Один пояс, один путь”, который в Дели назвали “колониальным” и проигнорировали масштабное мероприятие по его продвижению, состоявшееся в Пекине в середине прошлого месяца (официальная причина — прохождение одного из китайско-пакистанских инфраструктурных проектов по территории, которую Индия считает своей). Как еще нечлен организации Индия не могла повлиять на подготовку декларации. А став уже членом вынуждена показывать ее поддержку. Наверное, именно этим можно объяснить разницу в реакциях на поздравления со вступлением в ШОС лидеров “новообращенных” стран, подмеченную Лентой.РУ: “Если премьер-министр Пакистана Наваз Шариф на каждое упоминание отвечал приветливым кивком, то премьер-министр Индии Нарендра Моди вообще не реагировал на поздравления, только слегка кивнул российскому коллеге”.

Решения в ШОС принимают консенсусом. В этом году Москве и Пекину еще как-то удалось показать саммит организации примером последовательности и стабильности на фоне:

а) хаоса Ближнего и Среднего Востока, который начало особенно люто (изоляция Катара, теракты в Иране, самый кровавый теракт в Афганистане) трясти после визита Дональда Трампа в Саудовскую Аравию;

б) “слоно-посудно-лавкия” того же Трампа на саммитах НАТО и G7. Но в следующем году символизм расширения на “почти половину населения земного шара” за счет Индии может полностью заблокировать функциональность ШОС.

Однако саммит-2018 (вот совпадение) состоится уже после очередного съезда Компартии Китая (осень текущего года), на котором должны переутвердить Си Цзиньпина во главе страны, и президентских “выборов” в РФ (весна следующего), на которых ту же процедуру надеется (небезосновательно, заметим) пройти Путин.

Хотя вполне возможно, что Китай и/или Россия намереваются использовать пока еще как бы монолитную ШОС для проведения внешнеполитических акций с целью усиления своего влияния и/или отвлечения внимания от своей активности в других процессах (Китай — в Южно-Китайском море, Россия — в Украине, и недавнее обострение на Донбассе вместе со слухами о подготовке летнего наступлении боевиков начинает выглядеть более угрожающим).

Наиболее вероятным местом приложения усилий организации выглядит Афганистан. И нынешний состав ШОС обладает достаточным числом рычагов влияния на всех основных участников внутриафганских противостояний. Индия, например, все больше укрепляет связи с официальным Кабулом, Талибан практически всегда называли порождением пакистанской межведомственной разведки, Узбекистан и Таджикистан могут повлиять на своих многочисленных соплеменников на севере страны, Китай и Россия, по всей вероятности, стараются контактировать с максимально большим числом игроков (последнюю, например, все чаще обвиняют в поставках оружия Талибану). То есть наличествует потенциал для объединения ключевых афганских игроков перед лицом угрозы со стороны местного филиала Исламского государства (о ней все чаще в последнее время говорят из Кремля, несколько завышая, по мнению ряда СМИ, количество боевиков ИГИЛ в этой стране). А заодно и для посрамления усилий западной антитеррористической коалиции во главе с США. И вполне вероятно, что для реализации этой цели (особенно в контексте возможностей ШОС) наступил именно тот момент, который “дедушка Ленин” характеризовал словами “вчера было рано, завтра будет поздно”.

Руслан Весел, dsnews.ua.