Зона "русского мира"

Русский рок — хочется взять и нажать на курок!

22 мая 2017

Российские кураторы квазигосударственных образований на территории Донецкой и Луганской областей прекрасно помнят о древней формуле манипуляции народом «хлеба и зрелищ». Да только и хлеб у них чёрствый, а со зрелищами так вообще полный швах. В качестве культурной пищи жителям Донецка и Луганска нынче предлагается замшелая вторичная гадость, известная как «русский рок». Для давно забытых музыкантов поездка в Донецк стала возможностью хоть как-то напомнить о себе миру, привлечь внимание прессы и реанимировать карьеру. Творчеством заинтересовать не могут, так приходится публично обозначать свою политическую позицию чтобы устроить шумиху касаемо своей персоны. «Чичерина», «Калинов Мост», какой-то из братьев Самойловых что создали группу «Агата Кристи» (я в этих убожествах не разбираюсь, честное слово) зачастили в Донецк со своими примитивными и морально устаревшими песенками. Посему стоит более внимательно рассмотреть «русский рок» как социокультурное явление.

«Русский рок» возник как протест пассивной молодежи против советского строя. Активная молодежь пыталась играть на недостатках социализма и выигрывать – занималась фарцой, создавала подпольные кооперативы и нелегально производила дефицитные товары, перепродавала всякие нужные вещи. А вот те, у кого с хваткой были явные проблемы, выбросили белый флаг, взяли в руки расстроенные гитары и начали ныть о своей плохой жизни. Петь и играть они не умели, но всё это компенсировалось естественной депрессивностью скулежа, вызванного суровыми условиями существования на холодных землях в мрачной стране. Объектом для подражания большинство русских рокеров выбрали популярную в восьмидесятых годах английскую группу «TheCure». Под её вокалиста Роберта Смита и стали массово косить русские рокеры. Сделал себе прическу «взрыв на макаронной фабрике», подвёл глаза обувной ваксой, накрасил ярко губы бабушкиной помадой и всё, русский рокер готов выходить на сцену в провинциальном доме культуры где-нибудь в Альметьевске. Да только Роберт Смит обладает красивейшим голосом и природным мелодизмом, чего никогда не было у русских рокеров. И начали безголосые бесталанные упыри портить атмосферу своим музицированием на территории от Калининграда до Владивостока.

А потом рухнул СССР. Появилась демократическая Россия. Настали девяностые – время, когда за неделю можно было шагнуть из грязи в князи. Казалось бы – период первоначального капитала. Бери, дерзай, достигай, рискуй, добивайся, но только не ной под гитарку о том, как всё плохо в стране. Но все произошлонаоборот — количество адептов секты «русский рок» стало расти в геометрической прогрессии. Проще же залиться дешевым пойлом, истошно блея «Мы ждем перемен», чем действительно что-то менять в стране. К сожалению, автобусы «Икарус» начали исчезать с постсоветских дорог и поэтому бороться с русским роком стало некому.

https://politua.su/2017/05/16/21977/

А в сытых нулевых при Путине русский рок обзавелся жирком и пафосом. Стал ежегодно проводиться фестиваль «Нашествие», спонсируемый производителями самого дешевого пива. «Нашествие» стало зрелищем не для слабонервных – красномордые дистрофики со слипшимися космами, облаченные в черные линялые футболки с надписями вроде «Ария», нахрюкивались до состояния невменяемости и, вдоволь натрясав годами немытыми патлами, купались в лужах собственной блевоты. Сие отвратное действо только позорило русский народ, но циничных продавцов пива это не заботило.

В России заработал канал «MTV». Появилась возможность посещать европейские музыкальные фестивали и слушать живьем лучшие группы мира. Но русских рокеров всё это не волновало. Они продолжили хандрить и сопливить под гитару, выдавая это за образчик высокого искусства. «Русский рок» стал противнейшей субкультурой маргиналов, люмпенов и деградантов. Вся социальная поэтика давно уже перекочевала в русский рэп. «Русский рок» в смысловом аспекте превратился в полнейшую пустоту. И конечно русских рокеров стоит сторониться как прокаженных. «Русский рок» это эстетика упадничества, пораженчества, декадентства и отказа от любой борьбы за улучшение условий существования.

Принадлежность к «русскому року» определяется не только текстами песен на русском языке. «Океан Эльзы» это «русский рок» на мове. А всё потому, что Вакарчук сотоварищи многократно выступали на российских фестивалях «Нашествие» и «Максидром», деля одну сцену с «Би-2», «Кипеловым», «Смысловыми галлюцинациями» и прочими эрзац-робертсмитами. Тем самым «Океан Эльзы» институционально отнесли себя к «русскому року». Украинская группа может проехать с гастрольным туром по всей России, собрать полные залы в Челябинске и Борисоглебске, и после всего остаться сугубо украинским коллективом, не запятнавшись «русским роком».

Но если украинская группа постоянно участвует в сборных концертах секты «русский рок», то она сама автоматически становится частью субкультуры «русский рок».

Все наверняка наблюдали подобную картину: юноши бомжеватого вида в подземном переходе неумело поют «Группу крови на рукаве», а их подружка, дыша перегаром, протягивает прохожим шляпу в надежде выклянчить хоть пару копеек. Так вот я считаю, что такие перформансы должны караться арестом на пятнадцать суток за нарушение общественного порядка. «Русский рок» это нравственная зараза и ей не место на улицах больших городов. Пусть себе поют «Всё идет по плану» где-нибудь в подвалах со звукоизоляцией. Кому приятно, когда переборщившие с внутриутробным употреблением стекломоя асоциальные элементы нарушают гармонию своими какофоническими экспериментами?

Современный культурный человек станет слушать «русский рок» только по приговору суда. Ну или под дулами автоматов донецкого ополчения. В здравом уме и на трезвую голову весь этот ужас слушать решительно невозможно! Увлечение «русским роком» это ярчайший индикатор совка в головах. Советский союз давно развалился, но «русский рок», увы, прочно удерживает свои позиции среди российской периферийной молодежи. Помнится, несколько лет назад в Подмосковье на форуме писателей СНГ ко мне подсела мордатая бабища из Екатеринбурга, позиционирующая себя поэтессой, и задала в лоб убийственный вопрос: «А какая тебе песня больше всего нравится у Янки Дягилевой? И что ты любишь у Башлачёва?». Я опешил и был нокаутирован. Я долго не мог сформулировать корректный ответ. Я не слушал никогда Дягилеву и Башлачёва, потому что это ниже моего достоинства. Мне совершенно плевать на все чудачества Курёхина. Когда я случайно слышу, как «Чиж» поёт «Прогулка по Одессе», я закипаю ярой ненавистью —  кто этому гнусному уроду разрешил петь про столь прекрасный город?! После продолжительной паузы я тогда более-менее вежливо ответил уральской пельменьше: «Девушка, идите вы куда подальше со своим русским роком!». Она изобразила удивление на заплывшем от бытового алкоголизма лице и без лишних слов исчезла в небытие.

https://politua.su/2017/04/27/21911/

Самое неприятное, что ко всему этому унылому шапито прилипло слово «русский», потому что это движение уместнее называть «советский рок». «Русский рок» — хочется взять и нажать на курок, когда видишь безобразных Чичерину и Маршала! Я не хочу, чтобы на территории Украины распространялась эта препротивнейшая субкультура. В Донецке сейчас и так невесело, а экспансия «русского рока» только добавляет тоски и печали в жизнь горняцкого города.

Всеволод Непогодин, специально для «Гуляй Поля».

Об авторе:

Писатель, публицист, политический обозреватель. В 2013 году вошел в лонг-лист премии литературной «Дебют» в номинации «крупная проза» с романом «Французский бульвар». Лауреат премии журнала «Нева» за лучшую публикацию 2014 года в номинации «В надежде славы и добра» за роман «Девять дней в мае». Был главным редактором портала «Украина 2025». В настоящее время фрилансер.

*  При перепечатке просьба указывать источник — «Гуляй Поле», с указанием гиперссылки во втором абзаце.