Политика

Думаю, на выборы я не пойду вообще. Есть у меня такое подозрение…

11 ноября 2016

Александр Турчинов: «В избирательном процессе нет ничего хуже, чем фальстарт. А у нас одни сплошные фальстарты».

Продолжение. Читайте также первую часть интервью Александра Турчинова.

Перейдем к внутриполитическим процессам. Скажите, если завтра случатся досрочные выборы, вы с кем — с Арсением Яценюком или с Петром Порошенко?

Я вообще не планирую завтра идти на выборы. Слишком много работы.

Вы — с Яценюком или с Президентом?

Думаю, что на выборы я не пойду вообще. Есть у меня такое подозрение.

Потому что — кто бы ни пришел к власти — вы все равно останетесь при большой должности?

Не в должности дело. Я просто устал. Есть много интересных мыслей, проектов.

Все-таки хочу получить от вас конкретный ответ. Чью сторону вы примете?

Еще раз: я пока что не планирую идти на выборы.

Что скажете насчет Арсена Авакова? Если он создаст собственный политический проект, поддержите его?

Я не думаю, что Арсен Борисович начнет собственный политический проект.

Почему?

Потому что знаю ситуацию. Сегодня в стране столько проблем, что слишком цинично и безответственно расшатывать ситуацию и провоцировать досрочные выборы. Думаю, у Арсена Борисовича хватает работы в МВД и нет времени шить на машинке новый политический проект.

… Если придется принимать какие-то политические решения, реанимировать старые, или создавать новые проекты, это должно быть только в одних интересах – в интересах страны. А то сейчас, знаете, много таких слабонервных ребятишек, которые суетятся. Суетиться не надо. У меня большой опыт в этих вопросах — ситуация может кардинально и быстро измениться буквально за неделю до выборов. А выборы, надеюсь, пройдут в сроки, определенные Конституцией.

Фото: Макс Требухов

Суетиться? Не про грузинских ли реформаторов вы говорите? (интервью записывалось еще до отставки Саакашвили, — С. К.)

У нас сейчас много инициативных и нетерпеливых. Знаете, в избирательном процессе нет ничего хуже, чем фальстарт. А у нас одни сплошные фальстарты. Результат “Народного фронта” на последних выборах говорит об обратном.

Да ладно. Вам просто подфартило тогда, уж извините.

Мы создали “Народный фронт” буквально за неделю до начала избирательной кампании.

Да. Именно поэтому ваша партия — искусственное образование, созданное исключительно для участия в предвыборной кампании.

Я не согласен. Мы объединили людей, которые прошли Майдан и войну. Которые первыми встали в проломе за свою страну.

И которые не смогли договориться о совместной работе с Порошенко.

И с Юлией Владимировной (Тимошенко — С.К.), и с Петром Алексеевичем. Но в 2014 году в НФ вошли люди, которых объединяла ответственность перед страной, понимание приоритетности защиты страны. Полевые командиры, прошедшие Майдан и АТО. Они объединились и пошли вперед.

Второй раз такое провернуть уже не удастся, согласитесь.

Я не знаю, когда будут выборы. Надеюсь, что согласно Конституции. Это, кстати, — один из факторов стабилизации страны. Потому что досрочные выборы — всегда форс-мажор, раскачка ситуации и непрогнозируемый процесс.

«Идти на должность премьера у меня желания нет»

Я знаю, что Президент зондировал почву — посредством аккуратных разговоров с вами — на предмет того, не поменялись ли бы вы местами с Владимиром Борисовичем (Гройсманом — С.К.). Это так?

No comments. Это не обсуждается.

Весьма красноречивый ответ.

Я считаю, что в тех условиях, в которых находится Украина, самая проблемная, трудная, неблагодарная и т.д. должность — должность премьер-министра. И идти туда у меня желания нет. Да и здоровье не то. Надо уступать дорогу молодым.

Ситуация в экономике очень сложная. А на ней завязана система безопасности. Нельзя при падающей экономике создать мощную армию.

Но ведь у нас – за эти два года, если верить Президенту, конечно — получилось.

Если ты остановишься, сразу уйдешь вниз. А нам надо подниматься, добиваться нового качества, защитить страну, заставить всех считаться с Украиной. Для этого нужна сильная, боеспособная армия. Но без серьезного экономического фундамента, ее развитие невозможно. Поэтому нет другого механизма, кроме как перезапуск экономики, рост ВВП, возрождение среднего класса, организация новых рабочих мест и т.д. Нужно заставить работать экономику, которая будет наполнять бюджет.

А в бюджете 5% ВВП будут выделяться на финансирование силовых ведомств.

Так точно. Потому что сегодня в оборонном комплексе возникла большая проблема. Финансирование оборонного заказа в 2016 году хуже, чем в 2014, а вы помните, в каких условиях мы работали. В правительстве подумали, что депутаты ответственно отнесутся к своей работе и записали основную часть финансирования государственного оборонного заказа за счет спецфонда, а спецфонд должен был наполняться за счет спецконфискации (арестованных средств окружения Виктора Януковича — С.К.). Уже 2016 год подходит к концу, а закон о спецконфискации до сих пор не принят. В итоге государственный оборонный заказ остался без основного источника обеспечения.

Между прочим, могли бы — вместе с Владимиром Гройсманом — выступить перед парламентом, подтолкнуть, так сказать, депутатов к принятию закона.

Проблема не в аргументации. С ней все понятно. Закон не принимается по двум причинам.

По каким же, интересно?

Первая — многие депутаты примеряют этот закон к себе. И все гарантии того, что он будет касаться только прошлых лет, они не воспринимают. Думают, что придет время, и кто-то постучит в дверь и скажет: “Вася, помнишь, ты там незаконные вещи делал, давай, делись наличными и безличными”. Второй момент — банальная коррупция. Речь идет о конфискации 1,5 млрд долларов, и десяток миллионов, “закинутые” в парламент, блокируют принятие этого решения.

Намекаете, что представители прошлой власти подкупают депутатов, дабы они не голосовали за данный законопроект?

Не всех, но есть группы (депутатов — С.К.), которые либо завязанные на них, либо получают финансирование. Это — главная причина того, что закон не принимается. Потому что, когда я слышу о том, что деньги будут неэффективно использоваться, это ограничение демократии, и другие подобные аргументы – это все бредовые отговорки нежелающих голосовать.

Возможно, если бы главным лоббистом закона выступал не Сергей Пашинский – обладатель весьма неоднозначной репутации — а кто-то другой, нардепы не сопротивлялись бы так отчаянно?

Привязка к Пашинскому возникла искусственно, чтобы найти очередной повод для неголосования. Никакого отношения к финансированию государственного оборонного заказа он не имеет. К тому же деньги, которые лежат на счетах в украинских банках и попадают под спецконфискацию сразу пойдут на счет в Казначейство. По прошествии времени, даже ценные бумаги, в которых находилась часть конфискованных средств, уже подлежат конвертированию в денежные знаки. Достаточно лишь решения парламента и суда. Но даже если в ближайшие недели, закон все же примут, до конца года мы уже ничего не успеем сделать. Требуется прохождение судебной процедуры.

Взялись бы — на пару с Гройсманом — и были бы голоса (в парламенте за законопроект о спецконфискации — С.К.)

Я практически со всеми руководителями политических сил в парламенте общался на эту тему, всячески убеждал. Многие говорили “да”, но приходило время, и от своих слов они отказывались. К сожалению, аргументация премьера и моя не перевешивает личные интересы отдельных групп депутатов.

«Некоторые указали суммы наличных средств больше, чем есть в реальности, так сказать «задел на будущее»

Поговорим о финансировании армии. Таких денег, как в этом году, — 5% ВПП — она доселе не видела.

Не менее 5% на оборону и безопасность страны – требование, принятой СНБО Стратегии нацбезопасности. Два года подряд эта пропорция прописана в бюджете. В проекте бюджета на 2017 год также сохранена эта позиция. Только очень важно, чтобы доходная часть формировалась реалистично, иначе вновь повторятся проблемы текущего года (недофинансирование государственного оборонного заказа – С. К.). При этом мы, отправив на гражданку военнослужащих из последней волны мобилизации сегодня имеем профессиональную армию в основе которой воин-контрактник (солдаты и офицеры, добровольно подписавшие контракт). И когда в обществе обсуждается тема повышение зарплат, то, в первую очередь, мы обязаны обеспечить системный рост зарплат не чиновникам и депутатам, а солдату-контрактнику. Это вопрос обороноспособности страны.

У нас вообще очень деформированная система формирования зарплат в госсекторе. Некоторые руководители госструктур получают зарплаты по сто тысяч и выше. При этом оплата труда госслужащих, выполняющих одинаковые функции, имеющих одинаковый ранг, или звание, может отличаться в разы. Если привести в порядок систему, то увеличиваться должны не только зарплаты депутата или министра, но и врача, и учителя. И это должно происходить синхронно и в одной пропорции на один и тот же процент. Но рост зарплаты воина должен быть общим приоритетом и только она может выбиваться в своем росте из общего контекста.

Сколько вы — как секретарь СНБО — получаете?

У меня оклад утверждается Кабмином на уровне Первого вице-премьера и главы АП. Сегодня — это 18 тысяч гривен. К окладу добавляют надбавки (за работу в условиях строгих режимных ограничений, за гостайну, за выслугу лет). Премию себе не выписываю, хотя такая возможность есть. Считаю, что для руководителя самому оценивать свою работу и премировать за нее – неэтично.

Заявлений на матпомощь и помощь на оздоровление (чиновники имеют право на две такие выплаты в течение года – С. К.) не пишу т.к. мне хватает своих доходов.

В этой связи не могу не спросить о заявленных в ваших е-декларации наличных суммах. Вы же никогда не занимались бизнесом, исключительно госдолжности. 

Конечно, я не родился депутатом (смеется) и кроме работы в СНБО, парламенте, Кабмине или СБУ у меня была и другая жизнь. Я всегда зарабатывал своей головой, своими мозгами. Поэтому, никогда не цеплялся ни за депутатский мандат, ни за государственную должность. В конце восьмидесятых прошлого века мне повезло: меня, как партийного диссидента, исключили из партии и выбросили из системы на улицу. Пришлось выживать. Это было интересное и сложное время. Создал издательство, стал издавать огромными тиражами книги, газеты, журналы. Тогда интернета не было, люди читали.

Серьезно занялся наукой. Защитил кандидатскую и докторскую, стал профессором.

Создал несколько консалтинговых фирм, специализирующихся на финансовых консультациях. И мои консультации, как профессора и доктора экономических наук, знающего отлично не только легальный сектор экономики, но и теневой, всегда пользовались большим спросом.

Даже сейчас ко мне часто за консультацией обращаются коллеги. Но пока на госслужбе, денег с них не беру (смеется).

Поэтому, когда в 1998 году я впервые избрался в парламент, то имел за спиной большой багаж не только знаний, но и финансовых ресурсов.

Работая в парламенте, или на госслужбе, а также несколько лет занимаясь практической экономикой (после отставки с должности первого вице-премьера и главы СБУ), всегда очень серьезно относился к декларированию своих доходов, которые у меня всегда были по украинским меркам очень высокими.

Ваши художественные книги, фильм?

Не только. Хотя тут доходность минимальная. Большой «авторский гонорар» в Украине получил только Янукович, причем за ненаписанные книги. В реальности в этом вопросе все значительно скромнее. Но для меня это не бизнес, а хобби. Так вот, если взять мои декларации за последние пять-семь лет, там задекларированы ресурсы, значительно превышающие, сумму наличных и безналичных средств, указанные в моей е-декларации. Я, кстати, всем, кто ко мне обращался за консультацией по заполнению е-декларации настоятельно рекомендовал указывать только те суммы, происхождение которых можно документально подтвердить. Дело в том, что некоторые указали суммы наличных средств больше, чем есть в реальности, так сказать «задел на будущее», надеясь таким путем легализовать несуществующие доходы.

О себе могу сказать, что мой задекларированный «капитал» уменьшился на несколько сот тысяч по сравнению с 2012-2013 годом. Эти деньги пошли на поддержку Майдана, на несколько волонтерских и благотворительных проектов.

«Наши ракеты лучше российских аналогов»

Вернемся к безопасности и обороне. Недавно вы озвучили тезис о том, что нам необходимо возобновить статус ракетного государства. Многие восприняли это как троллинг. Если ваши намерения серьезны, как вы собираетесь их осуществить? У Украины не осталось и десятой части того потенциала, доставшегося в наследство от СССР. На восстановление его уйдут не годы — десятки лет!

Я не только заявляю, но и делаю. Восстановление ракетостроительной отрасли, действительно — одна из тем, которые я непосредственно курирую. И это не красивая агитка, а необходимость. Без этого мы не сможем защищать свою страну. И здесь есть серьезный результат. Мы сегодня начали производить украинские ракеты все составные элементы которых производятся также в Украине. Не многие страны имеют полный цикл такого производства!

Последние испытания показали не просто высокое качество наших ракет, но и то, что они лучше российских аналогов. Это важно. Производство ракеты — это не только разработка корпуса, боевой части, пусковой установки и системы управления, это еще и твердое ракетное топливо. Его производят считанные страны.

Мы тоже?

Я ведь сказал, что мы производим все составляющие боевых ракет.

И где мы его производим?

В секретных подвалах СНБО (смеется). Это не тема для прессы.

Просто впервые слышу об этом. Когда мы начали производить такой вид топлива? В этом году?

Не могу сказать. Наша ракетная программа включает полный цикл производства. Это — колоссальная работа, проведенная нашими учеными, конструкторами, инженерами. Сегодня мы восстанавливаем потерянные позиции Украины, как государства, владеющего современными ракетными технологиями. При этом – это не только военная тематика, но и мирный космос.

Примечательную фразу вы сказали, рассказывая о ракетах — мол, они лучше российских. Это сравнение уже не раз звучало из ваших уст. В частности, вот одна из цитат: «Реализация задачи, которая стоит перед отечественным оборонпромом, — новое украинское оружие, оно должно не только не уступать российским аналогам, но и превосходить их». Практически гонка вооружений получается.

Почему же гонка вооружений? Мы должны себя защитить. Если мы не можем сделать это в количественном показателе, значит, должны — в качественном. Наше оружие должно превосходить то, чем нам угрожает враг. И в этом плане предстоит создать еще очень и очень много. Нас лишили мощного ядерного потенциала — третьего в мире (!) — в обмен на фиктивные гарантии безопасности, которые ничем и никем не подтверждены. У нас нет иного выхода, как защищать себя самим. А без современного, нового, качественного оружия это практически невозможно.

Ну, ядерный потенциал мы точно не возобновим.

Ядерного потенциала у нас сегодня нет. Но мы делаем ставку на современные военные технологии, которые, может, и не сопоставимы с ядерным оружием, но дают возможность эффективно себя защищать.

В этом направлении проводятся секретные разработки?

У нас есть разные разработки. В том числе и секретные.

«Россия активно использует кибернетические технологии для агрессии не только против нас, но и против ЕС и США»

Часто вспоминаю вашу фразу из одного из наших предыдущих интервью. Говоря о предоставлении Украине оружия, вы тогда сказали: “Западные партнеры все время говорили нам: «держитесь, держитесь», но даже рогатки не дали”.

Да, ни одного патрона не дали, хотя в 2014 нам было особенно тяжело.

Недавно Конгресс США принял решение о предоставлении Украине летального оружия.

На моей памяти, это — уже третье решение.

Да. Его, конечно, должен еще утвердить Сенат, подписать президент США. Но, как вам кажется, есть перспектива положительного исхода для Украины?

Думаю, что новая администрация должна поддержать такое решение.

Вы наверное знаете, что Соединенные Штаты обязались в течение 10 лет поставить Израилю оружия на рекордные 39 млрд долларов. И происходит это в рамках соглашения о партнерстве стран вне НАТО. В интервью программе “Левый берег с Соней Кошкиной” и LB.ua, министр обороны Степан Полторак рассказал о том, что Президент дал ему поручение работать над получением для Украины статуса “Основного союзника США вне НАТО”. Такое поручение действительно было?

Дело не в поручении. А в позиции США. И многое зависит от того, будет ли понимать новая администрация, насколько важна роль Украины для сохранения мира в Европе и на Евроазиатском континенте вообще.

Нигде в СМИ не встречается упоминание того, что Украина — хотя бы гипотетически — хотела бы получить такой статус.

В дипломатических отношениях между странами, считающими себя партнерами, не принято делать заявления по теме, которая не согласована. Это дипломатический и политический моветон. Представьте ситуацию: один партнер публично об этом заявляет, а второй говорит: «Нет»! В результате – унижение для страны и конфликт на международном уровне. Конечно, мы к такому статусу готовы, считаем США своими стратегическим партнером. Думаю, что и Штаты серьезно заинтересованы в таком партнере, как Украина.

Не много ли надежд вы возлагаете на новую американскую администрацию?

Я думаю, на твердую позицию новой администрации рассчитывают и американские военные, и американский народ.

8 июня Президент подписал указ о создании Центра кибербезопасности. Что было сделано по прошествии времени? Работает ли центр? Какие у него функции? Вы – как известно — непосредственно курируете данную тему.

Информационная безопасность, кибербезопасность — это безусловные приоритеты для страны, которая находится в состоянии гибридной войны. Россия активно использует кибернетические технологии для агрессии не только против нас, но и против ЕС и США. Вспомним хотя-бы заявления о мощных хакерских атаках, в том числе, с целью повлиять на результаты выборов в Соединенных Штатах.

Верно, об этом заявлял штаб Клинтон, хотя доказательств, на самом деле, нет.

Американцы не будут заявлять просто так. Это не первая провокация. Даже американские хакеры были возмущены такой наглостью. Но для нас приоритет – наша безопасность. Кибератаки в адрес Украины затрагивают не только государственные информационные ресурсы, но и объекты стратегической инфраструктуры. Например, полгода назад был мощно атакован энергетический комплекс нашей страны. Добавьте к этому активизацию кибершпионажа и киберпреступности. Вот поэтому и был создан Национальный координационный центр кибербезопасности. В чем суть работы киберцентра. Функциями кибербезопасности занимаются многие ведомства. Наша задача — объединение и координация их усилий, поскольку возможности у каждого субъекта далеко не безграничны.

Мы четко разграничили сферы деятельности, уточнили специализацию и секторы ответственности. Теперь каждый знает, за что отвечает Госпецсвязь, за что — соответствующее подразделение Службы безопасности Украины или подразделение Нацполиции, подразделение Министерства обороны и разведывательных служб. Первый этап пройден, сегодня создается мощная система защиты, пока что государственных ресурсов, — так называемая Национальная телекоммуникационная система. Проект затратный, но безальтернативен так как задание этой системы — полностью защитить информационный ресурс критической инфраструктуры и госсектора от любых киберпосягательств.

Определенные результаты уже есть. Последний пример – мощнейшая кибератака, проведенная в последнюю неделю на систему е-декларирования – не смогла ее положить. Лег только сайт НАПК, который не был под защитой Госспецсвязи.

СОНЯ КОШКИНА, Левый Берег