Концептуально

Три составляющих российского антиамериканизма: блажь, раж и мандраж

13 октября 2016

Антиамериканизм – это марксизм «русской весны» и религия «постмодернистского» посткоммунистического русского возрождения. Он и руководство к любому действию, и универсальная индульгенция одновременно. Как новый символ веры, он обладает абсолютной объяснительной силой. С его помощью можно растолковать, в чем причина глобального потепления, где корни мирового финансового кризиса и откуда пошла русская коррупция, а также ответить на извечный вопрос, почему в доме нет воды.

Антиамериканизм – это новый культ «путинской России». Ему поклоняются и клянутся в верности и стар, и млад. Россия больше не любит Америку, но по-прежнему не может без нее жить. Если бы американцев не было, их надо было бы придумать.

Перед боем кулаками не машут

Махать кулаками после боя – занятие бесполезное, но махать ими перед боем – еще и опасное. Могут подумать, что ты на самом деле такой крутой, и отметелить исключительно от страха. Тем не менее, Кремль лихорадочно размахивает руками, рассылая загадочные угрозы и предупреждения бывшему заокеанскому партнеру, который взирает на происходящее с некоторым недоумением, не понимая – предлог ли это для ссоры или экстравагантная форма признания в любви.

Все свалили в кучу: ядерный шантаж, «Искандеры» в Калининграде и «С-300» в Сирии, базы на Кубе и во Вьетнаме, какие-то бесконечные комичные ультиматумы, упакованные в экзотический формат (вроде пресловутого законопроекта о выходе из соглашения о переработке ядерного топлива, на котором только ленивый не оттоптался), и нескончаемые «китайские предупреждения» МИДа одно суровей другого.

Очевидно, что это не просто продолжение старого тренда, а переход в какое-то совершенно новое качество. В такой стилистике есть нечто невротическое, а за многочисленными угрозами легко читается плохо скрываемая истерика. Как и у любой другой истерики, у новой антиамериканской истерии есть вполне земные и рациональные основания. Ими являются блажь, раж и мандраж, которые русская власть умудряется испытывать одновременно.

Блажь: а есть ли нелюбовь?

Отчасти Кремль блажит, и никакого антиамериканизма у него нет и в помине. Москва разыгрывает на мировых подмостках римейк советского спектакля «Мы вас похороним». Кремлевские страшилки – фантастический блеф, в то время как действительные цели российской внешней политики просты и незамысловаты. Москва посылает недвусмысленный сигнал: оставьте нас в покое, не лезьте в наши дела и отдайте нам в протекторат территории бывшей Империи.

Это послание кажется Кремлю таким простым, ясным и – в его понимании – справедливым, что непонятливость Запада буквально сводит руководство России с ума. Изнемогая от нетерпения, Кремль пробует «шпынять» Америку, «подсказывая» ей правильный ответ. При этом никаких планов глобального противостояния с Америкой у России (на этом этапе и при этом руководстве) пока нет. Она решает свои локальные, «местечковые» задачи, стилизуя их под глобальные цели.

В идеале Кремль видит Россию Кореей. Ему хотелось бы иметь жесткую авторитарную систему вкупе с вполне себе рыночной экономикой, пусть и под сильной государственной опекой. Отсюда это странное вечное раздвоение «политической личности»: на одном полюсе – «узколобые» силовики с полным набором паранойи, на другом – «высоколобые» либеральные (это слово тоже надо закавычить) экономисты со своей ортодоксально-монетарной верой.

Путин не дает обеим партиям «пожрать» друг друга, но в каждой из сторон поддерживает иллюзию, что в принципе это возможно. Проблема только в том, что с учетом русской культурной и политической традиции долгосрочное удержание такой искусственной политико-экономической раздвоенности представляется маловероятным. Поэтому, имея в виду, конечно, Южную Корею, Кремль в конце концов может получить на выходе Корею Северную.

Раж: в плену самовнушения

Одной из самых удивительных черт русской политической культуры является способность элит вводить себя в состояние самогипноза. То, что делается для обмана других, чаще всего становится в России поводом для самообмана. Антиамериканизм был переизобретен как политический инструмент, но буквально на глазах превращается в самоцель.

Оказалось, что в одной точке сошлось слишком много трендов, которые в совокупности дали мощный кумулятивный эффект. Во-первых, не выветрился еще старый добрый советский антиамериканизм, который впитывали в себя несколько политически активных и по сей день поколений. Он тлел глубоко в подсознании, и достаточно было поднести спичку, чтобы эта путеводная звезда советской пропаганды снова загорелась. Во-вторых, сработал «версальский синдром», и имперская ностальгия оказалась в этой ситуации как ведро бензина, которым плеснули в камин.

Поэтому Кремлю не понадобилось долго раскачивать лодку, она с легкостью перевернулась сама. Миллионы людей вздохнули с облегчением, найдя всему простое и понятное объяснение. Их не смущает, что в их воззрениях есть непримиримое противоречие: Америка одновременно умирает и порабощает мир. Она то единственная сверхдержава, то геополитическая «хромая утка». Теории заговоров растут как грибы после дождя – нет такого преступления в мире, нет такого конфликта, такой глупости или подлости, которая не была бы заранее спланирована американцами. Люди вошли в раж, обличая и изобличая вселенское зло, и выйти из него теперь будет непросто.

Мандраж: и от страха все быстрее песенку поют

Однако и блажь, и раж имелись в наличии уже давно, как минимум, с момента подавления «восстания болотников» и аннексии Крыма. Но такого уровня истерики, как в последний месяц, не было. Тут добавилось нечто новое, ранее отсутствовавшее: мандраж.

Опасения, что экономический кризис может стать более серьезным испытанием для системы, чем об этом говорят по телевизору, постепенно овладевает властным подсознанием. По всей видимости, экспертное сообщество несколько поторопилось с выводами насчет санкций, полагая, что Россия сможет без особых потерь их пережить. Конечно, в краткосрочной перспективе, как инструмент давления на Кремль в «украинском вопросе» санкции оказались не очень эффективны. Но в долгосрочной перспективе они, похоже, действуют, оказывая медленное удушающее воздействие на российскую экономику.

Осмелюсь предположить, что отчасти это связано с тем, что экономика России является не столько «сырьевой», как это принято считать, сколько «спекулятивной». Существенную роль в поддержании стабильности играл тот самый «спекулятивный» капитал и кредиты, о которых в Кремле привыкли отзываться так презрительно. Россия в каком-то смысле является гигантской финансовой пирамидой, своего рода «МММ» размером в одну седьмую часть суши. Поэтому «отключение» от финансовых рынков для нее очень болезненно, оно приводит к экономической гипоксии. Какое-то время можно, конечно, подышать от «баллона с валютным кислородом», но не вечно же…

Если и есть в России место, где значение западных санкций оценивают адекватно, то это именно Кремль, куда стекается вся информация из открытых и закрытых источников. Санкции, по-видимому, волнуют Кремль гораздо сильнее, чем он об этом высказывается публично, и это и есть тот самый новый мотив в антиамериканской симфонии, которого раньше не наблюдалось.

Чертово колесо

Начиная с зимы 2014 года, когда в России произошла контрреволюция, ее внутренняя и внешняя политика приобрела строго цикличный характер.

Угроза политической дестабилизации (прежде всего из-за ухудшения экономической ситуации) купируется резким усилением «мобилизационной политики» и выбросом внутренней энергии вовне (Украина, Сирия, Турция, на очереди – США). Усиление «мобилизационной политики» неизбежно приводит к эскалации агрессии и усилению конфронтации с Западом. Результатом конфронтации с Западом становятся все новые и новые санкции. Санкции приводят к еще большему усложнению экономической ситуации и необходимости ввести «больному» новую дозу «мобилизационного адреналина», что приводит к новой эскалации и к новым санкциям, и далее по кругу…

В этом политическом кругу Кремль вертится, как белка в колесе, едва успевая перебирать лапками. Конечно, за долгое «нефтяное лето» белке удалось обзавестись валютным жирком, но на горизонте маячит зима, сердце может и не выдержать. Понимая, что это замкнутый круг, Кремль ищет способ из него вырваться. Он хочет быть не белкой, а волком, и, как матерый хищник, готовится пойти прямо на флажки (или делает вид, что готов выйти за флажки). В этом и есть смысл нового шантажа – заставить Запад отступить первым и в той или иной форме ослабить санкционное давление, чтобы дать режиму умереть своей смертью.

Игла Кощея Бессмертного

Времена, когда внешняя политика России была продолжением ее внутренней политики, миновали. Теперь все наоборот: вся жизнь России подчинена реализации ее новой глобальной внешнеполитической цели – напугать Запад и заставить его отступить, снять санкции и открыть для режима рынок капиталов.

Этому есть достаточно простое объяснение: все текущие угрозы существованию режима внутри страны на данный момент устранены. При сохранении политического и экономического статус-кво он мог бы воспроизводить себя вечно, как при живом Путине, так и после. Но вот сохранение этого самого статус-кво зависит сегодня от Запада (прежде всего – от США), в том числе, от его позиции по санкциям. Выдержат психическую атаку, сохранят давление, включая санкционное, – и нынешняя Россия неизбежно последует по пути СССР. Испугаются, снимут сапог с шеи, – и концовка отсрочится на несколько десятилетий.

Неудивительно, что Кремль так следит за ходом избирательной кампании в США. Тот, кто станет следующим президентом этой страны, среди прочего будет держать в своих руках то яйцо, в котором спрятана та экономическая игла, на кончике которой разместилась смерть бессмертного режима. Проблема в том, что уравновешенная Клинтон почти наверняка обойдется с этим яйцом гораздо нежнее, чем непредсказуемый и неуправляемый игрок и бизнесмен Трамп. Поэтому сделанные Кремлем в этой игре ставки кажутся безумными.

ВЛАДИМИР ПАСТУХОВ, политолог, научный сотрудник колледжа Сент-Энтони Оксфордского университета. Alter vision