Гуманитарная аура

Дорогой мистер Цукерберг

08 октября 2016
Юлия Чернявская, культуролог, литератор. Автор видеопроектов TUT.BY

Письмо без адреса

Почему я пишу именно Вам, а не в команду Facebook? Ну, во-первых, Вы симпатяга, Марк. Я вообще люблю головастых «ботанов». Мне нравится «Фейсбук»: он дает людям счастливую возможность делиться — мудростью, состраданием, дружбой, а иногда и любовью. Кстати, мне нравится, что Вы женились на своей первой любви, а еще, что ушли в декрет, показав мужчинам мира, что это нормально (в моей стране такое «немужское» поведение кажется нонсенсом). Мне нравится, как Вы решили распорядиться Вашим наследством.

Во-вторых, мне приятнее писать Вам, а не пытаться что-то объяснить Вашим роботам, живым или электронным. И хоть Вы не прочитаете это письмо, так ведь и они не прочитают, отделаются автоматизированными отсылками к «правилам». На памяти история, когда добрый знакомый потратил несколько месяцев, чтобы «забанить» персонажа, известного высказываниями, которые не просто сеют межнациональную рознь, но также пашут ее, жнут и собирают омерзительный урожай. Ваша команда откликнулась спустя месяц, написав, что ничего зловредного в высказываниях не обнаружилось (слова «китаёзы», «жиды», «чурки», «черномазые» ваши работники сочли не требующей внимания ерундой). О, Вы бы не сочли это ерундой, Марк, но кто же Вас спрашивает. Вы запустили «Фейсбук» и ныне исполняете роль свадебного генерала.

В постсоветских странах, где сохранился жесткий режим правления, ФБ — не просто отдушина. Если перефразировать советского классика, «„Фейсбук“ в России больше, чем „Фейсбук“». Да и не только в России. Это выдох, который можно сделать в перерыве между искусственно задержанными, напряженными вдохами. Как у больного астмой. А именно так чувствуют себя страны, граничащие с Россией, а тем более — зависящие от нее материально, как наша.

Мне нелегко это писать, Марк, потому что для многих поколений, не имевших доступа к мировой культуре, именно московские выставки и театры, питерские концерты, российские переводы зарубежных книг открывали нам мир. Теперь культура книги испарилась, и Россия приходит к нам в виде ток-шоу, сериалов и пропагандистских клише. Многие молодые уверены, что больше в ней ничего и нет.

Ваши русскоязычные сотрудники (ведь не поголовно же они роботы, а?) выросли одновременно в мире западных гаджетов и российского телевидения, а значит, в сфере влияния идей Госдумы и действий Владимира Путина — а не в России Пушкина, Гоголя, Чехова, Врубеля, Станиславского. Не в России поэтов Серебряного века и знаменитого на весь мир русского авангарда. За результатом к гадалке не ходи: они не умеют отличить порнографии от живописи, педофилии от фотографии, пошлость от юмора. Если ФБ пойдет по той же дорожке дальше, то скоро начнет путать любовь к животным с зоофилией, а фото убитых в войнах и терактах — с некрофилией. Кстати, помните скандал, когда Ваши мудрые админы блокировали норвежскую газету за «педофилическое» фото времен вьетнамской войны — детей, бегущих от напалма, и среди них — голенькую малышку? Тогда Вам писал главный редактор — и Вы исправили ошибку. Рядовому человеку пробиться к Вам нереально, потому я пишу это в пустоту. Она иногда разговаривает.

Что для нас Facebook

«Фейсбук» — это место, где самоорганизуются группы. В странах непрерывного вдоха во многом именно благодаря ФБ проявляются ростки гражданского общества: от дискуссий теологов до дебатов между кандидатами в парламент, которые не имеют возможности выступить по телевидению; от создания не просто виртуальных сообществ, но и реальных групп помощи тем, кому повезло меньше, чем Вам, Марк, и даже чем мне.

Фото: Reuters

Словом, ФБ для нас — призрак демократии со всеми чертами демократии. Помните, «демократия — наихудшая из форм правления, не считая всех остальных»? Прав был Черчилль. Мне, как и многим другим, пришлось не только наблюдать, как мощна и жестока травля в «Фейсбуке», но и несколько раз становиться ее объектом. Я воспринимаю это как проявления не лучших черт демократии. Во время украинско-российского конфликта именно в зеркале ФБ я наблюдала, как рушатся отношения близких друзей и даже возлюбленных. В ФБ я ежедневно слышу (читаю, но ощущение, будто слышу) ругань, хамство, матерщину, оскорбления. Издержки нашей странной демократии, увы. Здесь я в открытую столкнулась с ксенофобией, расизмом, антисемитизмом… Свобода слова — она для всех свобода, и для тех, кого лично ты считаешь уродами, — тоже. Видите ли, Марк, в моей стране живут сдержанные люди, и потому ФБ, как и интернет-форумы, — единственное место, где они могут высказываться напрямую, без обиняков. Своего рода клапан для спускания пара. Признаться, много я открыла в людях, пользуясь Вашим изобретением. Больше, чем хотелось.

Обычно в спорах я пытаюсь вежливо обосновывать свою точку зрения и тем самым превратить спор в диалог. Иногда выходит. Иногда — нет. Порой кого-то особо агрессивного приходилось «отфрендить» и «забанить». Но чего я никогда не делала — так это не жаловалась администрации ФБ на не понравившиеся мне публикации «френдов». Почему?

Потому, Марк, что в моей стране, как и во многих других, переживших тоталитаризм, психология людей отличается от психологии граждан США, где государство кажется, а порой и является опорой общества. Но у нас, в постсоциалистических странах, государство долгие десятилетия было карающим мечом: именно по ложным доносам в сталинские годы были брошены в тюрьмы и лагеря, расстреляны, уничтожены голодом и цингой миллионы людей. Потому среди нормальных людей строчить доносы «власть предержащим» и посейчас считается недостойным занятием. Но и те, другие, кому непременно надо «стучать» (так у нас называется доносительство, Марк), тоже никуда не делись: им все равно куда кляузничать — в ЦК или ЧК, в КГБ, ФСБ или в ФБ. Главное — «сильной руке», т.е. власти.

Сейчас власть информации сильнее многих иных: она не расстреляет и не посадит, но может запятнать доброе имя и лишить возможности общения, работы, проектов. И Ваша роль в этом пантеоне власти беспрецедентна. Тут, в точке ФБ, сходятся и «демократическая» власть информации, и «тоталитарная» власть обывательского мышления, которое все больше захватывает и Ваше детище, Марк.

С каждым годом Ваша цензура становится все более механической, она все более часто предает остракизму людей по ложному доносу, не вдумываясь в суть. И это горько. Потому что доносов будет все больше и больше — и игра в «фейсбуковский бан» станет все чаще. Почувствовав такую возможность, обыватель раскроет свои могучие крыла.

Ведь ему, обывателю, надо, чтоб все было красивенько и пристойненько. Он «постит» розочки, «котэ», штампы из поп-журналов, фотографии еды на фоне себя и себя на фоне курорта, буколически-игривые картинки, где маленькие мальчик и девочка заглядывают друг другу в трусики. Словом, мимими… Только ленивая девица не сфотографируется в символическом бикини рядом с так же одетым красавцем: этого не избежала и блогерша Лена Миро — с недавних пор светоч нравственности.

И никто не «стукнет» команде ФБ, что это оскорбляет их вкус (вопросов о вкусе среди тех, что поставляют Ваши роботы в предупреждениях, Марк, увы, нет). Вопрос выдают один, и на него запрограммированы автоматические ответы: «Вы публиковали такие-то материалы?». Варианты ответа: «Да» и «Нет». Места пояснениям не существует. И если это не гламур и мимими, а что-то более дискуссионное, следует автоматический бан. Так у Вас в епархии делят на агнцев и козлищ.

Стерджес, русские офицеры, а также немного мочи и фекалий

Вы уже поняли, о чем я. Да, я о Джоке Стерджесе, о его якобы скандальной выставке в Москве. Видите ли, Марк, тут надо понимать контекст: он лишь звено в цепи. Вам оттуда не видать, а мы-то рядом, и то, что происходит сейчас с Россией, нам известно не понаслышке. А она скатывается в страшную реальность: жажду «нравственных устоев», которые должна задавать «железная рука». Что устои должна задавать не рука, а моральные авторитеты — в головы не приходит.

У «сильной руки» иные задачи, и они не имеют отношения ни к нравственным устоям, ни к искусству, ни к религии, которой прикрываются, как фиговым листком, депутат Мизулина, председатель совета русских офицеров Антон Цветков, неведомая мне до этой истории Лена Миро, в своих стрингах куда более непристойно выглядящая, чем нагие фотомодели Стерджеса. Ее изображение просто воет о сексе, а модели фотохудожника по сути асексуальны. Это не столько люди, сколько персонажи графики.

Кое-кто из моих знакомых с этим не согласится, некоторые не пойдут на выставку, но никто из людей, выросших на настоящей, а не на масскультуре, не кинется закрывать выставку. Тем паче — обливать фотографии мочой и фекалиями, ревя матом про нравственные устои.

Устои такого пошиба не мешают ни сальным шуточкам на экранах ТВ и дисплеях, ни преступности, ни юмору «ниже пояса», ни вопящим реалити-шоу, ни идущим в дневное время фильмам со сценами соития.

Потому история с Джоком Стерджесом (о неожиданном финале которой я еще расскажу) — лишь звено в цепи безумия, за которым мы наблюдаем последние годы. Не буду в сотый раз говорить о «Крымнаше» и нарушении Будапештского меморандума. Не буду и об убийстве Немцова: мы мало что о нем знаем и, боюсь, никогда не узнаем. Я буду говорить о культуре и образовании. Все вакханалии в этих сферах творятся под видом нравственных устоев, сплоченности и патриотизма. Перечислю. Всего-то за два-три года: скандал и снятие с репертуара «Тангейзера»; крушение скульптур на выставке Вадима Сидура; фактическое уничтожение самой блестящей кафедры в РГГУ; увольнение профессора Зубова из-за несогласия с политикой «главного»; профессорские репрессии в Европейском университете; изгнание Тимченко и уход сотрудников из «Ленты»; попытка закрытия телеканала «Дождь»; свиное рыло на крыльце театра Табакова.

Страшнее всего были массовые подобострастные письма деятелей культуры: мол, мы с вами, дорогой Владимир Владимирович. Я помню такие письма против Сахарова, Солженицына и Галича. Те, кто их подписал, становились презренны. Апофеозом для меня было выступление художественного руководителя детского киножурнала «Ералаш» Бориса Грачевского: «Я выставки Стерджеса не смотрел, фото не видел, но вот говорят в интернете, что это педофилические фото, а педофилия, сами знаете…». Вам-то, Марк, это ничего не скажет, а многим зрелым людям напомнит письма читателей в газеты в 1958 году: «Я ПастернакА не читал, но осуждаю». Только под ними подписывались фрезеровщики и комбайнеры, а тут деятель культуры высказывается. Вот и теперь: выставку почему-то закрывает Союз офицеров России. Кто это? Божья десница или, может, одна из тысяч общественных организаций? Такое тоже бывало в истории: «Караул устал». С этих слов, Марк, в России началась революция. Имеет ли право караул закрывать выставку?

А потом приходите Вы, Марк, в лице Вашей команды, и закрываете не выставку, а несколько невинных фото и дискуссию. И автора поста, т.е., Вашу покорную слугу. Не собственноручно, конечно. Ваши труженики пера, т.е. клавиатуры, щелкнули клавишей.

Как и за что «банит» администрация «Фейсбука»

Прошу понять меня правильно, Марк. Я никак не против нравственных устоев. Скажу больше: мне нравятся далеко не все фото Стерджеса: те, где изображены позирующие взрослые модели, кажутся мне неприятными. Есть несколько рискованных, на мой взгляд, подростковых. На мой — но не на их, нудисток с рождения, не ведающих стыда наготы. Не все могут поставить себя на место другого — не все поймут ни девочек, ни их нагих матерей, разрешающих съемку, ни фотографа. Что ж… Не нравится — не смотри. Отринь. Напиши критическую статью в искусствоведческий журнал. Заблокируй автора перепоста в своем ФБ, чтоб вовек его не видать. Но не «стучи», а то рискуешь оказаться не только в дятлах, но и в дураках. Как в конце концов и оказалось.

Ирония ситуации в том, что рискованных фотографий в Центре братьев Люмьер и не было — видимо, по договоренности с автором. То, что было на выставке, ограничивалось спинами, плечами, лицами, шеями… Причинные места были скрыты, а плоскую грудь трехлетки мы видим не только у Стерджеса, но и на пляжных «фотках», щедро выставляемых в ФБ мамами малышек. Но там же цветное, любительское, мимимишное … Никому в голову не придет «забанить».

По теперешним временам, когда порно доступно по любому запросу в интернете, угловатые тела на выставке смотрелись как символы, как полуангелы. Но увы… Как красота в глазах смотрящего, так и похоть.

Художники — такова уж суровая правда жизни — всегда предпочитали писать обнаженные юные тела. И голеньких ангелят в виде деток. Надеюсь, вы не против Рубенса, Дюрера, Лукаса Кранаха-старшего, Да Винчи?

Но вернусь к моей довольно нелепой истории. Итак, я опубликовала несколько фотографий Стерджеса: девушка в полоборота до пояса, грудь прикрыта рукой; девочка спиной — чуть ниже лопаток; девочка анфас — чуть ниже ключиц; два лица в окне; мать с ребенком на фоне прибоя — так далеко, что их нагота, скорее, лишь подразумевается. Последовала дискуссия — вежливая со стороны и единомышленников, и оппонентов. Казалось бы, тема исчерпана. Но, как и все мы, я оказалась не застрахована от стука бдительного «дятла». А вглядываться в фото Вашим роботам, Марк, лень. Ну, шумят все об этой выставке, что она педофилическая, значит, надо принять меры.Фото с сайта artsy.net

От меня потребовали убрать фото, и я, законопослушная гражданка страны «Фейсбук», убрала. Однако ФБ решил, что следует и дискуссию удалить, и забанить меня на день. Но на этом история не кончилась. Видимо, кому-то показалось мало, и Ваши человекороботы, Марк, потребовали, чтоб я убрала подборки с живописью Модильяни и Зинаиды Серебряковой. Их я оставила. Убирать классику по доносу? Из-за требования того, кто порно от живописи не отличит?

Признаюсь: в чем-то я недостаточно современная, не слишком «продвинутая». Например, меня раздражают перформансы Марины Абрамович, где она то голышом сидит на велосипеде, крутя педали, то якобы распятая висит в воздухе, подражая Христу. Тоже голышом. Бывают пошлые (пусть даже изобретательно и новомодно пошлые) ню, бывают прекрасные. Но при чем тут Модильяни?

Впрочем, одна из моих френдесс написала, что ее забанили за то, что она разместила фотографию скульптуры «Мальчик, вытаскивающий занозу». В самом деле, верх неприличия — в отличие от «Писающего мальчика» (а ныне уж и девочки, и собачки). Они никого не раздражают — и не считаются педофилическими. Как же, это ведь так остроумно… А остальное разотрем в пыль. Разобьем вдрызг. И давайте начнем с греческой керамики: там не только педофилия, но и «гейское лобби», как ныне выражаются иные столпы общества. Отыщем и расколотим китайские изображения Инь и Ян. Потом до Рима дойдем. Разберем по камешку индийский храм Каджухаро: там вообще такоооое… Сожжем картины от Ботичелли до современности…

Жан Огюст Энгр "Большая одалиска". Фото с сайта artchive.ru
Жан Огюст Энгр «Большая одалиска»

Знаете, Марк, что было самое смешное? Попутно модераторы удалили мое собственное фото, где я в платье до пола слушаю музыку Сергея Прокофьева… Признаюсь: в качестве объекта для педофилии я не гожусь уже много десятилетий. Зачем? Да ни зачем. Просто автоматом убирали все картинки подряд — а заодно и интересные дискуссии под ними.

Что с нами происходит?

Но главное было впереди: я опубликовала свои соображения по поводу педофилов — и того, что может их привлекать. Нет, не нагие графичные асексуальные фотогравюры Стерджеса, а совсем другое. Дитя на качелях. Поддернутые джинсики. Платье в горошек. Светлые косички. Веселый смех. Да все что угодно — у педофилов разные пунктики. Кого-то прельстит девочка в платьице и гольфах с бомбошками, а кого-то нимфетка.

Так вот, нимфетками некоторые мамы делают своих детей самостоятельно: в годик прокалывая им ушки, с трех лет крася им ноготки и реснички, в шесть надевая им черные ажурные колготки и завивая их локончики, в восемь разрешая им подкрашивать веки и пользоваться помадой, в двенадцать покупая им стринги и т.д. Сделать из детки конфетку-нимфетку и занести ее портфолио в модельное агентство — это же так современно…

Фото с сайта vogue.com
Фото с сайта vogue.com

Копнув совершенно легальные обложки журналов, рекламу и открытые сайты модельных агентств, я опубликовала несколько фото этих девочек — с накрашенными лицами, в роскошных дамских пеньюарах, в чулочках с подвязками. Подчеркну: все модели на фото были одеты. И снабдила ремаркой: эти напечатанные в западном и российском глянце фото кажутся мне куда более непристойными, чем абстракции Стерджеса. Что воспоследовало? Народная игра «стук-постук» от неизвестного доброжелателя — и, не дождавшись конца «срока», я огребла очередной — на трое суток. Ей-богу, на миг я почувствовала себя уголовницей-рецидивисткой. Ощутила, что она чувствует, когда ей незаслуженно «дело шьют».

И вот тут-то, сидя в глубоком «бане», я узнаю самое интересное: оказывается, даже председатель «русских офицеров» товарищ Цветков (тот, чей «караул устал») признал, что «перебдел» с нравственными устоями: его, мол, Лена Миро обманула, он возьми да поверь… А на самом деле ничего педофильского он на выставке не обнаружил. Так, может, сперва посмотреть было надо, а не ставить по периметру толпу мужиков в камуфляже? А Лена Миро в ответ на него нападает: мол, как некрасиво офицеры проявились на безобидной выставке. Более того, детский омбудсмен Анна Кузнецова, которая сперва назвала фотографии «детской порнографией», быстренько удалила запись в «Фейсбуке» и не появилась на собственной пресс-конференции. Лишь депутат Мизулина осталась верна себе и талдычит: порнография и педофилия.

Так что, Марк, перестаралась Ваша команда, да еще, судя по всему, новостей не читает… «Разбанили» меня через три дня после этих откровений. Ничего, три дня без ФБ — это не без воды. Много чего успеть можно. Делами заняться. Вот статью эту написать.

А потому вопрос к Вам, дорогой Марк. Каковы Ваши нравственные устои? Те же, что у одиозного союза офицеров России, угрюмым строем в камуфляже окружившего выставочный зал? Те же, что у матерящегося хама, облившего выставочное пространство мочой и фекалиями? Те же, что у петербуржанки Инны Львовны, пришедшей в негодование от копии Давида: «Как можно было поставить этого мужика без порток в центре Петербурга, возле школы и церкви?». Весельчаки-художники прикрыли гениталии Давида… кепкой. Думаю, Инна Львовна была довольна: кепка — любимый головной убор того, кто в бронзе и мраморе изваян на броневике. Вы, наверно, не знаете, о ком речь, Марк. Считайте, Вам повезло.

Но что же с нравственными устоями, а, Марк? Неужели они те же, что у депутата Мизулиной, которая неутомимо вносит в работу Госдумы проекты запретов то на беби-боксы, то против гомосексуалов; то предложит уменьшить алименты в надежде на то, что это остановит число разводов; то вынесет предложение не считать семейные побои уголовным преступлением (мужчина, мол, женщину просто воспитывает), то поучаствует в профашистской конференции… Да, кстати, своих оппонентов по любому вопросу она называет «педофильским лобби». Всех несогласных.

Если раньше самым страшным было словосочетание «враг народа», то теперь «педофил». Это ужасно, если речь идет о настоящих, а не гипотетических врагах народа или педофилах. Но подчас складывается впечатление, что одного «врага» просто заменили «другим»: речь идет не об извращенце, а о клейме, которое можно поставить на любом неугодном. На художнике, рисующем детей. На фотографе, снимающем юных ню с согласия их самих и их матерей. На хорошем учителе. И все их защитники автоматически тоже записываются в педофильское лобби… Иногда кажется, что эту опасность, якобы подстерегающую ребенка на каждом шагу, даже усугубляют, чтобы скрыть, что существуют не менее страшные проблемы, касающиеся выживания целых народов, например. Или терроризма. Или экономического кризиса. Или инвалидов. Или сирот. Вместо того, чтоб их решать, борются с абстрактным педофилом, часто проводя знак равенства между ним и геем, например. Иные ловят покемонов, иные — педофилов. Улыбнулся ребенку — педофил. Сказал маленькой девочке, что она красивая — педофил. И так далее. Кстати, заметила: в современных фильмах и бестселлерах это сквозной сюжет: реальный педофил — или неправедное обвинение человека в этом грехе.

Нет, я не о том, что педофилов не существует. Существуют. И каждая девочка, и многие мальчики встречали реального педофила. И я встречала в золотом детстве: даже не одного. Как с ним бороться? Ну, перво-наперво, как наши мамы и бабушки, твердо втемяшивающие нам в голову правило: не бери у незнакомого дяди конфетку, не иди с ним в подъезд, не садись к нему в машину… А когда дитя чуть повзрослеет и дорастет до гаджетов, следует знать, на каких сайтах оно «тусуется» и с кем общается. Хорошо бы еще добиться его доверия, чтоб ребенок не скрывал того, о чем сказать ему страшно и стыдно. А не просто: «Уроки сделал? Ну, хорошо, можешь посидеть в интернете» — и так, пока не наступит момент, когда пора поцеловать дитя на ночь: а ребенок с планшетом — в безопасности, не на улице же. А с кем он там переписывается, что за картинки он там смотрит, о чем думает — это мелочь, у нас, у взрослых, столько неотложных дел.

А еще не надо покупать восьмилетке ажурные колготки и жгучее мини, и тем более фотографировать ее во «взрослых позах» и выставлять на «Фейсбук», чтоб другие повосхищались тем, как гламурно выглядит твое чадо. И может быть, некоторым мамам преуменьшить прыть в неудержимом желании с малых лет запихнуть красавицу-дочку в модельный бизнес, а не обвинять в педофилии художников, фотографов и учителей?

Словом, Марк, я к тому, что, может, Вы бы включили в свою команду не только роботов и (конечно же) юристов, но и экспертов — искусствоведов (которые смогут отличить искусство от порно), лингвистов (чтоб мы не читали бесконечные матерные тирады и такие же комментарии), специалистов-этнологов (чтоб на Вашей площадке не звучали расистские определения), педагогов, наконец… И чтоб это были живые люди, от которых можно получить человеческий ответ, а не только механическое «прочитайте правила нашего сообщества». Почему-то мне кажется, что Вам это по карману.

С уважением и добрыми пожеланиями Вам, Вашему семейству и ФБ.Фото: Reuters

P. S. Кстати, буквально через несколько дней после истории со Стерджесом патриотически настроенный россиянин там же, в Москве, залил краской из баллончика фотографии белоруса Александра Васюковича, посвященные боям в Донбассе. В репортаже на эту тему РЕН-ТВ назвало выставку «нацистской». Так подумаешь порой: люди, что же с нами происходит

ЮЛИЯ ЧЕРНЯВСКАЯ, ТUT.BY