Концептуально

Сколько осталось политической системе Путина. Аналитический доклад

15 мая 2016

Режиму Владимира Путина осталось меньше года. «Нынешняя система управления в России не продержится долго. Система управления не способна к обновлению, ей приходится бороться с экономическими проблемами, распадающейся инфраструктурой и элитой, представители которой борются между собой», — пишет исследователь в Европейском совете по международным отношениям Николай Петров в своем апрельском эссе «Падение Путина».

Гуляй Поле предлагает полный текст исследования.

Падение Путина: наступающий кризис путинского режима

Резюме:

  • Политический режим России – нестабильный. Он не имеет мощности к реформам и наталкивается на взрастающие экономические беды, разрушающуюся инфраструктуру, непримиримую элиту.
  • После многочисленных протестов и ослабления поддержки, правительство начало в 2014 году обосновывать ее легитимность через победы в войнах. Путин централизовал всю власть в руках президента, подавления инакомыслия, ослабляя иные институты в этом процессе.
  • Теперь, режим должен поддерживать снабжение военными победами или сталкиваются с потерей поддержки. Излишняя централизация делает систему нестабильной и неэффективной, ориентированной на выживание, а не стратегии. Поскольку санкции кусаются и средства иссякают, в элиты нарастает неудовлетворение, и вероятность конфликта растет в таких регионах, как Кавказ.
  • Есть два выхода для российского режима: улучшить свои финансы путем согласования с Западом, или восстановить законность путем замены президента. Даже это будет только покупкой времени режима, ине может предотвратить полный крах.
  • Нет четкого наследника Путина, и коллапсможет сопровождаться перераспределением власти различными правительственными органами, компаниями и регионами, в том числе в Чечне.

Нынешний российский режим не будет длиться долго. Бурные события в Украине в 2014 году сократили возможные траектории страны к одному — единственныйвариант, который быстро приведет к краху правительства Путина, если не будет каких-либо радикальных изменений в его ходе.

До дела Крым-Украина ситуация выглядела, как будто политический режим президента Владимира Путина был достаточно стабильным и может продолжаться в течение нескольких лет без глубоких изменений. Тем не менее, произошел качественный сдвиг в характере режима после 2014 г. В настоящее время он черпает свою легитимность от военных действий, а не из урны для голосования. Корни этого сдвига воротятся к политическому кризису 2011-2012 годов, когда массовые антиправительственные протесты и плохие результаты выборов для правящей партии показали, что старая форма политики подходит к концу.

Сегодня режим черпает свою легитимность не снизу-вверх, путем выборов, а сверху вниз, поместив страну на постоянную основу войны. Хотя Путин остался у власти, его роль изменилась коренным образом — теперь он больше похож на царя, чем главу. Режим перешел от гибридной системы, которая до сих пор поддерживает внешние атрибуты демократии, к полномасштабному авторитарному государству, в то время, как смещение баланса сил сделало элиты в большей степени зависимыми от президента.

Несмотря на популярность Путина, что резко возросла после аннексии Крыма, он был в ловушке его выборов. Его режим пристрастился к военным действиям и теперь нуждается в ряде наиболее сильных ударов иностранного конфликта для того, чтобы сохранить свою легитимность. Это положение является неустойчивым, учитывая сокращения финансовых ресурсов, ослабление терпения элит, которые не хотят жить в военном лагере всегда, и быстро ухудшающейсясостояние административной и политической системы России. Страна, будучи заложником режима,а режим является заложником Путина, и Путин является заложником своих собственных действий, которые резко сузили диапазон возможностей.

Учитывая все это, текущая траектория России является подобной самолету в штопоре. Есть три возможных результата:

(A) Смена режима: Самолет врезался в землю, а нынешний политический режим России претерпевает полный крах, с удалением лидера и учреждений;

(B) Стратегия выхода 1: Самолет тянет из штопора и пилот до сих пор на месте. Это может включать в себя примирение с Западом, или резкое увеличение цен на нефть;

(C) Стратегия выхода 2: Экипаж выбирает нового пилота, который вытянет самолет из этого штопора.

Не можно точно предположить, какой вариантиз этих сценариев сбудется. Их относительные вероятности сдвигаются в соответствии с событиями на местах, и даже попытка сохранить статус-кво будет изменять диапазон возможных исходов непредсказуемым образом.

В настоящем документе, чтобы оценить, как скоро этот русский режим уйдет, излагаются пять факторов, которые отправили режим в его нынешнем штопоре, перед тем, как рассмотреть его возможные стратегии выхода и какой тип режима может прийти в будущем.

Сколько будет продолжаться?

Путинский режим не может длиться долго в своем нынешнем состоянии — либо самолет будет выходить из штопора или это приведет к краху.

Конкретные опасности для режима включают в себя: растущую социальную напряженность в связи с сокращением государственных расходов; теракты в ответ на военные действия в Сирии; и дилемма восточной Украины, — там, где он не может возрасти, опасаясь ужесточения санкций, или отступить, из-за страха быть обвиненными в предательстве национальных интересов. В основе всего этого является общая политическая нестабильность, которая может скатиться в хаос, если что-то случиться с Путиным самим или если его рейтинг пойдет на резкий спад.

Кроме того, вероятность взрыва конфликта на Кавказе растет с сокращением федеральных фондов и недостатком для обеспечения лояльности элит этнических кланов, и, таким образом, чтобы купить стабильность в регионе. Изношенная инфраструктура России может привести к техногенной катастрофы в любое время и на самом деле это произошло несколько раз в недавнем прошлом. Власти могут справиться с отдельными кризисами в правительственных учреждениях, если они ударяют по одному, но не со всеми сразу, как этобывает в лавине, вызвав дальнейший кризис.

Ключевой вопрос заключается во времени — как долго режим может выжить без радикальных изменений. Прогнозы варьируются: от многих лет медленного распада, подобно Римской империи, к полной трансформации — навязанной сверху или снизу — к концу 2016 года. По мнению автора, режим имеет меньше года: экзистенциальная угроза, с которой он сталкивается, состоит из нескольких движущих сил, каждая из которых, взятая в отдельности, может разрушить режим менее, чем за два года. В сочетании, однако, они усугубляют турбулентность и могут сделать продолжительность жизни этого режима еще короче. При рассмотрении каждой движущей силы по отдельности, мы можем систематически подходить к вопросу о том, как долго режиму осталось.

Движущая сила №1: над-концентрация силы

Сдвиг российского режима в 2014 г. состоялся с помощью выборов, чтобы установить свою легитимность, чтобы при помощи мобилизации военных произвести качественное изменение характера режима.

Все автономные центры влияния — СМИ, олигархи, губернаторы, и гражданское общество — было подавлено на ранней стадии, но режим только приобретал поистине моноцентрический характер в 2014 году. Демократические институты, таких, как независимые законодательная и судебная ветвивласти, местное самоуправление и выборы, были ослаблены еще больше. «Заменяемые институты», органы, которые не имеют прямой юридической силы и лично контролируются Путиным, взяли на себя расширенные роли. К ним относятся президентский персонал, в особенности его подразделение управления, которое несет ответственность за обеспечение того, что приказы президента выполнялись; Совет Безопасности и силовиками (нынешние и бывшие члены службы безопасности); и также различные полпреды как формальные, так и неформальные.

Пирамида власти в России стала перевернутой, так что все строение является крайне нестабильным, держится на одной точке, а именно — Путине с его ультравысокой популярностью. Высоко персонализированный характер режима означает, что каналы обратной связи стали заблокированы. Члены окружения президента превращаются в придворных, которые не хотят передать негативную информацию лидеру. Партнеры и товарищи по оружию покидают внутренний круг Путина на смену подхалимов и служащих. Ярким примером этой растущей проблемы является доверие Путина, что он разрешил демографическую проблему в России путем введения «материнского капитала» — программы льгот для семей с более, чем одним ребенком, — в действительности население продолжает стареть на опасной скорости, но антураж Путина скрываетот него улики,и публично восхваляет его политику.

Очень централизованная политическая система имеет ряд недостатков, из-за его чрезмерного сосредоточения на одном актере. К ним относятся нестабильность; жесткие и хрупкие связи внутри политической системы, которая не в состоянии противостоять внешним воздействиям; и замедленные реакции, из-за медленного пути сигналов, проходящих через систему — как, когда информация передается снизу-вверх, и когда наказы отправляются сверху-вниз. Эти структурные дефекты ухудшаться с течением времени, как уравновешивающие силы ослабляют и власть концентрируется еще больше в центре.

К чему же этот путь приведет? Либо система сползет постепенно в кризис — забирая лидера с ней — из-за его растущей неэффективности; или, если лидер умирает или становится слишком болен, чтобы управлять, кризис ударит внезапно.

Движущая сила №2: Урезание горизонтов

Высокая политическая неопределенность делает долгосрочные инвестиции иррациональным — как в финансовом, и в политическом плане. Политическая система становится все более реактивная, полностью сосредоточенной на решении неотложных проблем, и не обращая внимания на то, что ждет впереди. В ней нет актеров, которые заинтересованы — или способные к– стратегическим действиям. Если режим останется на своем пути – система обречена, ее крах неизбежен, как крах финансовой пирамиды.

Центр внимания на поточном вызывает порочный круг, что делает невозможным разработку или реализацию стратегии даже в среднесрочной перспективе. Это можно увидеть, как в экономике, где правительство испытывает недостаток стратегии для преодоления нынешнего кризиса, так и в политике, где архаичная партийная система, предназначенная в эпоху огромного процветания, была оставлена без изменений. Существует опасение со стороны режима, что любая реформа может выйти из-под контроля, что вызовет спрос на более фундаментальные изменения, какс реформами перестройки, проведенных в 1980-е годы Михаилом Горбачевым, и вскоре последовали распадом СССР.

Ограничение всех планов краткосрочной перспективой меняет расчет рационального поведения для чиновников, создавая стимул для прямого воровства, а не более утонченной, более долгосрочной коррупции; кражу активов вместо того, чтобы развернуть их, чтобы получить прибыль; и быстрое расходование капитала. Менталитет российских чиновников сегодня является таковым:это группы магнатов, которые знают, что их судьба целиком лежит в руках монарха и может измениться в любой момент.

Снижающиеся горизонты правительства можно проиллюстрировать на провале ряда экономических программ. «Стратегия 2010» была взята в 2000 году, была реализована лишь частично — исследователи обнаружили, что только 30-40 процентов запланированного были введены в действие. «Стратегия 2020» была принята в 2011 году, но правительство никогда даже не утверждало, что внедрили ее; и работа по «Стратегии 2030» еще не началась, хотя это было объявлено в середине 2015 года.

В политической сфере ситуация еще хуже. Партийная система сталкивается с непосредственной угрозой кризиса, но правительство оттеснило все попытки модернизировать ее, утверждая, что реформы были отложены до окончания парламентских выборов в сентябре 2016 года. Нефункциональные, архаичные партии, часто во главе с теми же самыми людьми, которые были на месте в течение десятилетий, не играют никакой реальной роли в ином виде, чем бренд выпяленного под выборы. Даже Единая Россия, правящая партия, не имеет реальной структуры или функции и немного больше, чем транспортное средство для путинизма. Это – «партия власти» — русский термин для описания партий, которые последовательно верно президенту и не имеетавтономии как политический субъект.

Есть два вида кризиса, который могут ударить по партийной системе: один может прийти извне, например, если партия власти потеряет поддержку избирателей в отсутствии жизнеспособной политической оппозиции, которая могла бы заменить его. Кризис также может исходить изнутри системы, вызванный уходом через старение партийных боссов, таких как Владимир Жириновский, лидера Либерально-демократической партии России (ЛДПР). Хотя он, в теории, является составной частью оппозиции, все же обеспечивает жизненно важную услугу российскому режиму, предоставляя безопасный канал для антиправительственных настроений.

Кроме того, аспекты системы, которые сегодня могут выглядеть как достижения правительства, таких, как маргинализация и резкое ослабление оппозиции, может оказаться главной проблемой завтра. Признав ухудшения экономической ситуации и последовавшие массовые протесты, режим может сам столкнутся с толпами протестующих, которые не смогут либо найти переговорщиков на их стороне, или направить энергию людей в конструктивную политическую форму.

Кремль сумел уйти с этой повальной скоротечностью отчасти потому, что российские аналитики часто пытаются рационализировать свои ходы или их отсутствие. Например, Путин закончил прямые выборы губернаторов в 2004 году, получив больше власти над местной политикой, но его замена Дмитрием Медведевым восстановилату практику в 2012 году, прежде чем она была снова сломана Путиным после его возвращения к власти в следующем году. Каждый этап этого возврата и поступательности объяснялось российскими политическими комментаторами как рациональные и своевременные.

Движущая сила №3: Военная мобилизация

Правительство должно приложить большие усилия, чтобы сохранить свой новый источник легитимности — мобилизацию российских военных. Это включало кампании, такие как аннексия Крыма, хотя стоимость участия России в Украине вскоре стала непомерно высокой. Поскольку эффект от каждой победы начинает исчезать, онибыли поддержаны виртуальными напоминаниями, такими как телевизионный фильм «Крым: путь к Родине», что транслировалсяв первую годовщину аннексии; а также широкое использование риторики, опираясь на идею России, как осажденной крепости. Вмешательство в Сирию, как в виртуальную войну, разыгрывается на экранах телевизоров в России, как пятно компьютерной игры, которая ничего не стоит и не требует никаких жертв от русского народа.

Поддержать наркоманию общества к военной мобилизации не легко, особенно в течение длительного периода. Правительство переходит от одной военной цели к другой, но каждый раз — Крым, Восточная Украина, Сирия и Турция — опьяняющий эффект сокращается. Захват Крыма стал хитом скорости, который дал всплеск энергии к старению режима, но с каждой последующей дозой эффект короче: высокий в марте 2014 года с аннексией Крыма, а затем агрессии в Донбассе, длилась в год — или, если мы включаем влияние телевизионного фильма о праздновании аннексии, через год-полтора.

В стремлении вернуть себе импульс, режим начал свои военные операции в Сирии в сентябре 2015 года, и на скорую руку антитурецкую истерию в ответ на расстрел российского истребителя в ноябре 2015 года. Если эта динамика сохранится, то система не будет способнойпродержаться до законодательных выборов в сентябре 2016 года, в лучшем случае.

Несмотря на то, что резкое ухудшение финансовой ситуации в начале 2016 года оборвало эффект риторики победы, он также дал Путину и его системе возможность сделать разворот, превращая мобилизационную риторику в новую сферу и переход от внешнего врага к новому внутреннему- экономическому кризису.

Использование военной мобилизационной риторики для поддержания режима чревато серьезными рисками. Грань между реальными и воображаемыми внешними врагами является тонкой, и восприятие сдвига элитой и обществом все больше и больше внушительное. Это может даже привести к реальному международному вооруженному конфликту, либо, путем постепенного сглаживания или внезапного порыва, в прямую конфронтацию. Тем не менее, режим должен поддерживать свою военную легитимность любой ценой: она не способна переключаться обратно на избирательную легитимность, за исключением случая замены ее лидера.

Движущая сила №4: Ручное управление

С 2014 года российский самолет находится под ручным управлением, перекрывая системы и процессы, предназначенные для направления его полета. Политический режим – персонализирован и деинстуционализирован, со всей силой сосредоточенный на самом верху. Ручное управление побуждает системные средства управления деградировать, ослабление институтов и парализует элиты. Чем больше руководство России практикует персонализированный контроль, тем менее способна система возвратиться к режиму на основе институций. Номинальные политические субъекты теряют автономию и центр тяжести для принятия решений поднимается слишком высоко в иерархии; этот односторонний процесс принятия решений становится перегруженным, особенно если проблемы растут числом.

Слабость системы управления — если онавообще есть — особенно теперь видно, когда система сталкивается с новыми проблемами из-за экономического кризиса, который она не может преодолеть с помощью стандартных процедур. Ряд неотложных решений, которые должны быть сделаны, растут, и, с сжиманием финансовой базы, конкуренция между элитами за сокращающимся ресурсами усиливается, проблемы, которые возникают,- новые и часто беспрецедентные. Существует растущий разрыв между необходимостью своевременных и хорошо взвешенных решений, и способностью сделать их.

В случае России, политическая геометрия осложняется еще колоссальным физическим пространством и региональным разнообразием. Это увеличивает риск принятия неправильного решения или возможности не суметь принять правильное решение во времени.

Движущая сила №5: Усиление конфликта между элитами

До недавнего времени система не была способна удовлетворить растущие аппетиты элитных кланов Путина, хотя и за счет общего экономического роста и захвата имущества от старых элит. Начиная с 2008 года на фоне нарастания экономического кризиса и повышающейся международной изоляции эти возможности уменьшаются. Не застойная или даже сокращающаяся экономика больше не была «ничей собственностью»,осталась для перераспределения; когда Путин и его союзники впервые пришли к власти, они вознаграждали сторонников путем передела собственности своих врагов, и, когда это закончилось, из тех, кто был вне группы. Тем не менее, есть несколько «аутсайдеров» оставленных с собственностью, чтобы конфисковать, так, чтобы накормленные голодные новые члены элиты Кремля могли бы перераспределить груз существующих элит.

Столкновения внутри элит должны активизироваться,так как пирогбудет сжиматься из-за экономического кризиса. Число таких конфликтов быстро растет с 2014 года: например, национализация жемчужного олигарха Владимира Евтушенкова — нефтяной компании «Башнефти» — в 2014 году, вынужденная отставка Владимира Якунина на посту главы государственной железнодорожной компании в 2015 году, и два аресты за шесть месяцев губернаторов, что были год при власти, обвиняемых в коррупции: губернатораСахалина Александра Хорошавина и губернатора Коми Вячеслава Гайзера.

Эти конфликты ослабляют элиты или производят драматические сдвиги в балансе сил между ними, некоторые- ослаблены или даже устранены, в то время как другие — получают чрезмерную силу. Члены элит все чаще делают односторонние шаги и принимаютпревентивные меры, когда все борются против всех. Эти столкновения повредят легитимность режима и могут нарушить баланс между основными кланами и дестабилизировать систему.

Публичный конфликт в марте 2015 года между главой службы безопасности ФСБ Александром Бортниковым и чеченским лидером Рамзаном Кадыровым — двумя силовиками, столпами режима Путина, — этому яркое свидетельство. Столкновение поставило Кремль в ступор. Путин исчез на полторы недели — возможно, чтобы избежать принуждения к совершению действий в проигрышной ситуации, где он не мог позволить себе принять одну из сторон. Во время его необъяснимого отсутствия, губернатор Хорошавин был арестован, публично и на камеру. Это может быть отчасти дело атак ФСБ еще одного регионального лидера, чтобы отплатить за унижение, которое он перенес, когда Путин не принял его сторону в столкновении с Кадыровым, или ход, чтобы доминировать в новостях и заслонять конфликт с Кадыровым.

Столкновения между элитами усугубляются конфронтацией России с Западом, что увеличивает истощение политико-экономической базы режима, и делает политическую среду все более лихорадочней. Агрессия Кремля за границей и полученный ущерб экономике России от санкций заставили элиты вести более скромный образ жизни — то, что они не будут долго терпеть. Будетли выбор раздраженных элит в пользу для выхода или восстания, однако это создает большие риски для системы.

rezhim

Стратегии выхода режима

Поскольку ресурсы региона — политические, материальные и финансовые – закончатся, нужно будет сделать радикальный сдвиг в следующем году для того, чтобы выжить. По мнению автора, режим имеет две альтернативные стратегии выхода, один из которых вероятно уже на стадии реализации.

Стратегия выхода №1: Выйти из штопора

Первый вариант для России, чтобы вытащить ее из штопора, — либо путем резкого повышения цен на нефть, либо через примирение с Западом. Во-первых, в значительной степени это вне ее контроля, но она могла бы проводить второечерез демонстрацию возможности Путина решения кризисных ситуаций, как сирийской гражданской войны, в сочетании с демонстрацией готовности начать либеральные экономические реформы внутри страны.

Назначение на высокопоставленные позиции якобы либеральных политиков, которые на самом деле тесно связаны с режимом, — такие, как Алексей Кудрин или Герман Греф — направит позитивный сигнал на Запад. В то же время, нужно было бы пройти определенный путь к восстановлению баланса между либералами и силовиками в правительстве, которое в последние годы резко сместился в пользу силовиков. Либерал, которому доверили осуществлению экономических реформ, может либо быть назван в качестве премьер-министра (не очень вероятно), либо, скажем, в качестве первого заместителя главы президентской администрации.

Как-нибудь в сентябре 2016 года, когда пройдут парламентские выборы, снимая насущную потребность завоевать электорат с силовой антизападной риторикой, Кремль может заявить, что он выиграл борьбу за власть с Западом и восстановить величие России на международной арене и теперь может вновь участвовать в сотрудничестве с позиции силы. Действительно, выборы проводятся в начале не только, чтобы сделать их менее заметными, и тем самым принизить законодательным органом в качестве альтернативной энергетической базы Путину, но и избежать необходимости проводить полномасштабную антизападную кампанию, которая сделала бы возможный резкий поворот в отношениях сложнее.

Стратегия выхода №2: Сменить пилота

Второйвариант для России — изменить ее лидера. Эта стратегия выглядит более реалистичной, чем первая, учитывая развал в отношениях между Путиным и Западом, а также учитывая ловушку «легитимности», в которую пойман Кремль и вынужден продолжать все возрастающие удары военных действий. Поскольку система не может поддерживать свою нынешнюю военную легитимность долго, ему необходимо будет в конечном итоге вернуться к избирательной легитимности, и единственный способ сделать это — путем замены лидера. В результате его опоры на военную легитимности, Путин не может получить мандат на новый срок, выиграв простым большинством голосов. Он должен будет получить «среднеазиатский стиль», с более чем 90-процентной явкой и поддержкой избирателей, что будет очень трудно добиться в современной России.

Смена Путина закончится массовым дисбалансом в нынешней политической системе, которая не может быть в полной мере унаследована его наследником. Хотя он мог бы поддержатьмладшего союзника, таких как Сергей Шойгу, чтобы сменить, но нет ни одного человека, который мог бы занять такое же положении. Но при отсутствии каких-либо стабильных, прочных институтов, уход Путина будет означать, что основы системы должны быть восстановлены. Относительно упорядоченный переход власти, который последовал за смертью Иосифа Сталина, например, не может быть повторен, из-за отсутствия такого учреждения, как Коммунистическая партия, чтобы сплотить страну. Скорее всего, внутренний круг Путина потеряет свою позицию власти с его уходом.

Даже успешная стратегия выхода не будет означать, что проблемы системы были разрешены. По крайней мере, некоторые из движущих сил, которые составляют реальную угрозу для режима, таких, как ограниченный политический горизонт, слабые институты и чрезмерно персонифицированный контроль, все равно будутиметь место, однакобудут несколько менее разрушительными. Избежание аварии только будет означать, что система выиграла больше времени, и она будет по-прежнему сталкиваться с серьезными проблемами.

Смена режима

Если самолет не в состоянии выйтииз штопора, это приведет к краху. Другими словами, режим рухнет. В 2014 году Россия претерпела качественный сдвиг в режиме, изменяя его институты и регулирующие средства без изменения лидера, но изменение всего режима повлечет за собой удаление обоих институтов и лидера. Это оставит Россию с нехваткой жизнеспособных политических институтов и уважаемых политиков, с расколотыми элитами и разориентированным обществом.

Как будет этот коллапс выглядеть? Распад государства может быть невидимым на поверхности, но он ослабляет иммунную систему государства: взять даже незначительной «инфекции» — например, в декабре 2015 года протесты водителей грузовиков против нового дорожного налога, — может иметь смертельные последствия для режима. Они могут включать в себя видимый паралич государства; применение силы против демонстрантов, в результате чего развернется гнев и дальнейшие протесты, и в итоге даже ведущему к перевороту элит; или появление радикального раскола между различными элитными группами, которые начнут конкурировать за общественную поддержку.

Этот распад может постепенно ослабить централизованный и высоко персонализированный путинский режим и превратить его в своего рода «федерацию корпораций». В этом случае власть будет перераспределена между различными органами, такими, как государственные учреждения, крупные компании, и даже некоторыми регионами, таких как Татарстан и Чечня. Крайняя централизация власти при Путине прокладывает путь к системе конкурирующих олигархических групп на следующем этапе, так как нет четкого преемника, достаточно мощного, чтобы занять его место.

Какой бы не был, новый режим возникнет сразу же после коллапса, и вряд ли будет улучшение, учитывая отсутствие сильных институтов и плохое состояние и элит, и российского общества в целом. Через год, страна будет выглядеть по-другому во многих отношениях, что создаст много вопросов как в сфере внутренней политики, так и во внешней политике. Но, как гласит старая пословица, Россия является страной, где все может измениться за пять лет, и ничего – за 100.

Об авторе

Николай Петров – приглашенный научный сотрудник Европейского совета иностранных дел. Он возглавлял Сообщество и Региональный программы Центра Карнеги в Москве. Работал в Институте географии Российской академии наук с 1982 по 2006 гг.

Служил во главе подразделения аналитики и прогнозов Верховного Совета (1991-1992 гг.), был советником и аналитиком Администрации Президента России (1994-1995 гг.) и стипендиатом Института Кеннана передовых российских исследований (1994 г.).

С 1996 г. до 2000 г. Петров работал в московском Центре Карнеги на должности консультанта и «ученого в резиденции». Петров защитил кандидатскую диссертацию в Московском государственном университете.