Политика

Сирийская авантюра Путина – на тактической паузе?

20 марта 2016

Внешне сирийский театр военных действий имеет мало общего с украинским, но в действительности они друг с другом связаны, пишет «Le Monde». Благодаря сирийскому кризису Москва обеспечила себе ведущую роль на мировой дипломатической арене, однако недоверие, вызванное украинским конфликтом, по-прежнему остается. Равно как и западные санкции. Поэтому этот видимый выход из изоляции может оказаться локальным, констатирует французское издание.

Показательный выход из Сирии

«Считаю, что задача, поставленная перед Министерством обороны и вооружёнными силами, в целом, выполнена. Поэтому приказываю министру обороны с завтрашнего дня начать вывод основной части нашей воинской группировки из Сирийской Арабской Республики», — такой приказ отдал Владимир Путин вечером 14 марта сего года на совещании с министром обороны Шойгу и министром иностранных дел Лавровым.

В современной политической среде уже давно привыкли к тому факту, что зачастую столь резкие заявления кремлёвских руководителей не всегда несут за собой выполнение задекларированных действий.

Но в данном конкретном случае Владимир Путин не обманул – буквально на следующее утро часть авиационной группировки ВКС РФ стремительно была поднята на крыло и возвращена на базы постоянной дислокации в России.

Признаем, что это заявление Путина и последующие манёвры российской авиации сильно обескуражили мировое сообщество. Аналитики, политологи, эксперты и политики лишь удивлённо пожимали плечами, теряясь в догадках трактовки столь кардинального шага российского руководства.

Отечественный сегмент Интернета и национальные СМИ с головой окунулись в бурлящий водоворот предположений, догадок и версий столь стремительного геополитического калейдоскопа, которые в своём большинстве сводились к нескольким выводам, среди которых «Путин испугался», так как:

  • пригрозили нефтяным эмбарго;
  • пригрозили отключением системы банковских переводов SWIFT;
  • у Свободной Сирийской Армии (ССА) оказались в руках ПЗРК;
  • у России исчерпались финансовые средства для проведения такой операции по причине действующих санкций США и ЕС, введённых в ответ на агрессию против Украины;
  • пообещали ужесточение международных санкций;
  • пообещали международные трибуналы за военные преступления в Грузии, Украине и Сирии, за сбитый Ту-154 с верхушкой польской власти под Смоленском, за сбитый Боинг-777 в небе над Донбассом;
  • в проасадовском альянсе (Тегеран-Бейрут-Москва) случился раскол;
  • в Саудовской Аравии проходят крупнейшие военные учения суннитских исламских государств общим количеством 150 тысяч военнослужащих, которые по их завершению готовы начать сухопутную операцию в Сирии;
  • выявлены неопровержимые доказательства причастности России к организации терактов во Франции и Турции в 2015-2016 годах.

Мы не склонны в этой статье опровергать или искать подтверждения всех высказанных версий (некоторые их них вовсе не лишены логики и относительной правдоподобности), мы постараемся лишь сделать трезвый и максимально незаангажированный анализ того, чего удалось достичь России за почти полгода операции в Сирии.

Сирийские успехи Кремля

Говоря о успехах Кремля в Сирии, следует сказать самое главное, что стратегических целей, которые перед собой ставило российское руководство им достичь не удалось.

Запад не забыл аннексию Крыму и «гибридную оккупацию» части украинского Донбасса со стороны России, а также не снял экономические санкции, которые постепенно душат российскую экономику.

Также, Кремлю не удалось найти в Сирии точки соприкосновения с Бараком Обамой и создать совместную антииголовскую коалицию.

Всем совершенно понятно, что наступил короткий тайм-аут, который Кремль будет использовать для перегруппировки сил и пересмотра стратегии не только на сирийском направлении, которое в нынешнее время связано с украинским вопросом.

Не стоит даже тратить время, чтобы прикидывать шансы и возможности политического решения сирийской трагедии.

Поэтому ниже стоит акцентировать внимание именно на тактических успехах Кремля в этой эпопеи.

Первым и главным успехом Москвы является пока сохранение у власти своего старого союзника Башара Асада, его позиции самым серьёзным образом усилены, оппозиционные воинские формирования ССА, которые ещё полгода назад находились на окраинах Дамаска, теперь отброшены от столицы, оплот оппозиции – провинция и одноимённый город Алеппо – взяты в полуокружение.

Теперь на международных переговорах в Женеве об установление мира в Сирии от планов Асада уже не будут устало отмахиваться, словно от надоедливой мухи, ставя ему однозначный и безоговорочный ультиматум – добровольную отставку.

Нынче реальность несколько иная и, скорее всего, провластной политической партии БААС на выборах в Народный совет Сирии (парламент), которые пройдут 13 апреля 2016 года, удастся одержать победу (разумеется, выборы будут проходить на подконтрольных Дамаску территориях) и сохранить большинство парламентских мест, что снова-таки будет истолковано на мирных переговорах как «неоспоримое доказательство сирийской демократии» и неприемлемости любого давления на власть, «имеющую подавляющую поддержку общества».

Поэтому теперь официальный Дамаск – серьёзная и уважаемая сторона переговоров. А значит, его мнение не может быть проигнорировано, оно будет учитываться.

Вторым успехом России является создание или скорее даже возрождение полноценных военных баз РФ на Средиземноморье – морской порт в Тартусе и аэродром в Хмеймиме, которые существенно увеличивает внешнеполитический вес Москвы в Ближневосточном регионе. Как известно, Россия не планирует выводить из этих баз своих военнослужащих, авиацию, боеприпасы и прочую военную технику, а сами базы защищены от ударов с воздуха зенитно-ракетными комплексами.

Третьим аспектом, который смело можно трактовать, как успех Москвы, является разворачивание и создание в Сирии системы ПВО (заступили на боевое дежурство дивизионы таких систем как «Панцирь», С-400, «Бук», модернизированные С-125, С-200, «Оса»), что существенно ограничивает использование авиации любой из стран коалиции без предварительного согласования с Кремлём и практически снимает с повестки дня вопрос дальнейших воздушных ударов по Сирии. Разумеется, достижение такого положения никак не может трактоваться как неудачное.

Четвертым аргументом в копилку достигнутых Москвой целей в ее геостратегическом пасьянсе – углубление гуманитарного миграционного кризиса и общий подрыв политической и экономической ситуации в Европе. Кремлю удалось с невероятной ловкостью перенаправить основные потоки сирийских беженцев: с привычного турецкого направления на так называемый «балканский маршрут».

Это вызвало откровенную панику в ЕС и, как следствие, внесло дезориентацию (российские политологи уже везде и всюду употребляют слово «раскол») в общеевропейскую политику, так как некоторые из его членов, не смотря на принятые на себя обязательства, категорически отказались принимать какие-либо участие в решении миграционного кризиса.

Помимо значительных финансовых потерь, Кремлю удалось нанести ЕС разительный имиджевый удар, особенно, по Ангеле Меркель.

Разумеется, ежедневно наблюдая за новостями из ЕС, рядовой российский обыватель лишь убеждался в годами насаждаемых кремлёвской пропагандой постулатах о нежизнеспособности объединённой Европы, её неминуемого краха и необходимости отдаления от неё, а его презрение к европейским ценностям и тоска с ностальгией за СССР – многократно усиливались.

Пятым пунктом успеха Москвы в Сирии является практика, полученная российскими ВКС в относительно боевых условиях. Так скажем, были проведены своего рода войсковые учения с повышенной ответственностью.

Шестым фактором стало испытание новых и экспериментальных российских вооружений – были осуществлены пуски нового ракетного вооружения со средств воздушного базирования, из надводного и подводного положений, из акваторий Средиземного и Каспийского морей.

Но даже факт неудачи некоторых пусков (падение ракет на территории Ирана) не снижает ценности полученных результатов.

Седьмым и, наверное, самым важным и значимым аргументом с точки зрения Кремля является полноценное втягивание в сирийский конфликт Турции.

Изначально в плане военной операции в Сирии российскими генштабистами были предусмотрены мероприятия по взятию под контроль сирийско-турецкой границы (логистического коридора для ССА).

Однако эта задача так и осталась нереализованной, так как Турция, на все российские действия отвечала симметричными контрдействиями: защищая своих соплеменников (сирийских туркменов, туркоманов), которые героически обороняли приграничные территории, сбила российский бомбардировщик Су-24, а также жестоко пресекала любые попытки сирийский курдов (науськиваемых Москвой) даже приблизиться к границе.

Поэтому Россия была вынуждена изменить свой первоначальный план, и решила сыграть в свою излюбленную геополитическую игру – сепаратизм, привнеся нестабильность и страх в турецкое общество.

Курдский фактор и другие

Курды, живущие на территории Турции, внезапно радикализовались и вступили в открытые боестолкновения с регулярными подразделениями турецкой армии. В ответ на эти действия турецкая власть до сих пор проводит в бунтующих регионах юго-востока страны антитеррористическую операцию, жестоко подавляя сопротивление террористов.

Кремль снова вынужден менять свою тактику, поэтому в Турции происходит череда терактов, а сирийские курды, весьма отлично вооружённые, прекращают борьбу с Исламским Государством (ИГ) и обращают своё оружие против Турции.

Но Президент Турции Эрдоган вовсе не собирается быть пешкой в геополитических забавах Москвы, он делает однозначные и резкие заявления, что в случае продолжения курдских атак, турецкие военные начнут войсковую сухопутную операцию в Сирии, после чего все стороны сирийского конфликта приходят к соглашению об установлении перемирия и начале переговоров.

Параллельно с этим ЕС активизирует диалог с официальной Анкарой, который завершается относительным успехом – Турция получает финансирование на обустройство беженцев на своей территории, перспективу получения безвизового режима и даже последующего членства в ЕС взамен на свои обязательства пресекать потоки нелегальных мигрантов и принимать высылаемых из ЕС беженцев с последующим их перемещением на родину после прекращения боевых действий в Сирии.

Итак, перед Турцией образовалась весьма серьёзная и тревожная реальность.

На юго-востоке — сирийские курды, вооружённые как США для борьбы с ИГ, так и Россией для борьбы с Турцией, заняли откровенно радикальную антитурецкую позицию, объявив об автономии Сирийского Курдистана, с чем Турция в принципе не может согласиться.

Турецкие курды, также вооружённые самым существенным образом, беспрестанно проводят на территории страны диверсионные и подрывные мероприятия; в Турции продолжается череда терактов.

Иракские курды на вполне официальных началах получают вооружение из РФ, в частности зенитные комплексы (за скобками остаётся нелегальные поставки вооружений, о которых мировая общественность вскоре узнает).

Поэтому стабильность Турции сейчас всецело зависит от действий курдов как внутри страны, так и за её пределами. А возможные действия курдов, в свою очередь, зависят от приказов российских кураторов из ФСБ.

Вслед за российскими подразделениями, Сирию также покинули иранские военнослужащие и боевики ливанской организации «Хезболла», последние скорее всего на ротацию после существенных потерь.

Но это, никоим образом не значит, что в считанные часы они не могут вновь прибыть в район боевых действий в Сирии, собственно, также как и российская авиация. Теперь будущее Сирии будет решаться в дипломатической плоскости.

«А что же ИГ? – спросите вы, — «Весь же сыр-бор разгорелся из-за него!»

Как это парадоксально не звучит, но Исламское Государство, прекратив расширение подконтрольной территории и даже теряя её, совершенно выпало из поля зрения современной политики и скатилось на её задворки. Ибо ситуация с ним относительно ясная и вполне определённая.

В тоже время, страны, входящие в условно антиигиловскую коалицию, пока окончательно еще не решились проведения масштабной сухопутной операции. Но без её проведения авиационные удары с воздуха совершенно неэффективны.

А что дальше на Ближнем Востоке?

Также необходимо не забывать причины перманентных конфликтов на Ближнем Востоке, а они таковы – около ста лет назад английские колонизаторы, покидая эти территории, установили границы новообразованных государств исключительно на своё усмотрение, пренебрегнув историческими традициями и ареалами этнического расселения различных групп, буквально разделяя один народ по разным государствам.

Сейчас на американском и европейском континентах пока ещё не слишком громко, но раздаются трезвые голоса и необходимости пересмотра существующих границ. Уже даже сформировался вполне конкретный прецедент – пока ещё формально существующий единый Ирак, но фактически разделённый между тремя этническими группами: курдами, суннитами и шиитами.

Именно «иракский прецедент» может быть взят за основу будущего определения политико-административного устройства Сирии.

Антон Скобецкий, для «Гуляй Поля»