Экономика

В России оппозиция сидит за кремлевской стеной, – бизнесмен Дмитрий Потапенко

15 декабря 2015

Дмитрий Потапенко, чьё выступление произвело фурор на Московском экономическом форуме, рассказал Фокусу об оппозиционерах в Кремле, военизации российской экономики и фантоме импортозамещения.

Описывая состояние экономики России, Потапенко в своем выступлении на форуме назвал четыре проблемы, созданные не Бараком Обамой, а российскими чиновниками. Это эмбарго, играющее на руку компаниям, которые хотят перестроить рынок под себя, запредельные ставки кредитования, уничтожение импортных продуктов и налог Ротенберга.

«Первому видео с моим «триумфальным» выступлением – лет десять. Уже там обозначена мысль: вам предложат посидеть на дорожку, если ваш бизнес приглянётся конкретному пацану в погонах, — рассказывает он Фокусу. — Я в этой реке уже был. Поверьте, люди, которые тогда были в погонах, и сейчас в них, это одни и те же люди. А когда меня секут десятью плетьми, от одиннадцатой мне не лучше и не хуже».

Кто он

Управляющий партнёр Management Development Group называет себя предпринимателем средней руки. Девять лет ведёт на Западе бизнес с годовым оборотом около 25 млн евро.

Почему он

Выступление Дмитрия Потапенко на Московском экономическом форуме сделало его медийным героем прошлой недели.

«Я не Кассандра»

Насколько эффективны антироссийские санкции Запада? Стали ли они рычагом сдерживания?

— Они не могут быть эффективными, задачи сдерживать Россию у Европы не было. Это был жест: мы тоже осуждаем.

То есть это имитация активности, игра на публику?

— Да нет никакой публики. Для Европы и Америки все конфликты на территории бывшего СНГ – всё равно, что разборки в третьем классе школы. Можно прийти сказать: «Пацаны, не деритесь». Дальше этого никто не пойдёт. Мы никому не интересны, мы не империи, мы тринадцатые, двадцатые экономики мира. Если бы Западу, Штатам реально нужна была бы какая-то экономика СНГ, я вас уверяю, сразу бы пришли и по рогам надавали.

Вы давно работаете в ритейле. Как на этой сфере сказывается так называемая политика импортозамещения?

— Его не может быть в природе. Товар в России и на территории бывшего Союза либо импортный, либо квазиимпортный. Чтобы производить собственный товар, должна быть база, в стране должно находиться производство. Поэтому ассортимент сжался. Если сравнить ассортимент гипермаркета «Глобус» за рубежом и в России, по ряду позиций расхождение на 25-30%. Но рядовому покупателю это по барабану: до тех пор, пока в магазинах не останется всего пять товаров, он будет говорить, что полки завалены.

Зачем тогда всё это задумали – с ипортозамещением?

— Задумка в теории правильная. Она в том, чтобы сделать козу неким бизнесменам за рубежом, а, поскольку там есть некое подобие демократии, они пойдут и скажут своим премьер-министрам: «Что ж вы, сволочи, не выпускаете на внешний рынок и не слушаетесь бывшую империю?». Другое дело, что эта задумка не соотносится с реалиями зарубежного рынка. Когда мы отказались от польских яблок, поляки по итогам 2015 года увеличили производство и переработку яблок на 15%, а Норвегия увеличила чистую прибыль по рыбной отрасли, если мне не изменяет память, в четыре раза. Они стали делать больше переработки и пошли на другие рынки сбыта. Нужно понимать, что бывшие страны СССР – это копеечный рынок сбыта. Нас, конечно, здесь 250-300 миллионов, но это нищее население. А благосостояние Германии, где живёт около 60 миллионов, выше среднего. Зачем лезть в непонятную мутную историю с нищим людьми, если можно осваивать доходное население Евросоюза, где просто колоссальные обороты?

Налог Ротенберга, который вводит плату за проезд по федеральным трассам, привёл к волнениям дальнобойщиков. Были ли готовы к этому власти, и чем эта история может закончиться?

— К волнениям должны были подготовиться те, кто отвечает за идеологию. Если вы дадите мне первую кнопку ТВ в любой более-менее советской стране, я завтра легализую любые изменения в массовом сознании – даже то, что все должны ходить в розовых штанах. Идеологические власти оказались не готовы, система налога Ротенберга оказалась не готова. Власть относится к стране, как к своему карманному банку, но это давно известно.

Дальнобойщики, конечно, ничего не добьются, более того, максимум через год налог будут платить все: автобусы, все грузовики, легковушки. Возродят старую идею платить за шипы, потому что они как бы разрушают дороги.

Чего стоит ожидать от экономики России в ближайшие год-два?

— Курс останется неизменным не год и не два – Владимиру Владимировичу до восьмидесяти пяти ещё очень долго. Курс будет с жёстким уклоном в военизацию экономики, поэтому в ближайшие пять-семь лет страну ждёт стагфляция на рынке. У нас есть резервные фонды, которых в зависимости от наших успехов в создании напряжённости на Ближнем Востоке хватит на полтора-два года.

Чтобы развивать военное направление, придётся где-то ужать.

— Конечно. Я не Кассандра, ничего не предсказываю, просто просчитываю, как бы я поступил в этих условиях. Бюджеты будут обрезаться так: сначала всё, что связано с инфраструктурными проектами – строительство, дороги иже с ними, потом социалка, затем медицина, только потом оборона и последними – правоохранительные органы. Временные лаги – год-полтора, всё постепенно, по мере закипания этого чайничка, а там, глядишь, и нефть отскочит.

В российском правительства есть люди, которые понимают, что такие решения не идут на пользу экономике?

— Нет. Вы исходите из парадигмы наличия государства. Нет государства, есть конкретные персонажи. Задача каждого из них – министра, чиновника – наращивать мощь собственного министерства. Для этого нужно рассказывать о его значимости, и незначительности конкурирующего ведомства.

«Всё зависит от вождей»

Велика ли вероятность того, что Россия может вернуться к экономическому хаосу образца 90-х?

— Нет. Больше шансов, что Россия вернёт себе территории СССР. Правда, это приведёт к диаметрально противоположному эффекту, потому что страна получит огромные площади, которые нуждаются в массовом засевании деньгами, зачастую их выгоднее бросить, чем обслужить. Но амбиции останутся те же. У любого мальчика есть эго: «Я тоже хочу быть властелином мира».

В чём принципиальное отличие нынешнего состояния экономик России и Украины?

— Экономика Украины очень сильно истощена войной. Украине нужен хоть худой, но мир, тогда деньги не будут сжигаться в котле войны, их смогут направить на восстановление экономики. У России больше запас прочности, у неё просто экономика физически больше. Но тут всё зависит от вождей. Если мы найдём на глобусе ещё пару-тройку стран, с кем поссориться, баланс может измениться в пользу Украины.

В России выбранный курс, который, я уверен, будет продолжаться, нацелен на окончательную монополизацию функций управления. Но тут есть очень красивое белое пятно. Главные оппозиционеры сидят за кремлёвской стеной, а не в Госдуме, не в Совете федерации. И основные разборки сейчас идут в Кремле, и пока это лайт-версия, а в ближайшие два-три года они перейдут в активную фазу. До нас это не будет долетать из-за стены, но мы будем видеть серьёзные изменения, включая уход людей в «почётную синекуру» — Совет федерации, например.

Одна из главных мыслей Кахи Бендукидзе заключалась в том, что идея последовательных реформ в кризисные времена – заблуждение. Нужно всё и сразу. Как вы относитесь к идее резать хвост и купировать уши одновременно?

— Эта идея физиологическая, не побоюсь этого слова. К больному без толку приглашать психологов, нужно звать профессиональных врачей.

АЛЕКСЕЙ БАТУРИН, Фокус