Концептуально

Зачем Путину позволили сохранить лицо

18 ноября 2015

Кремлю нечего предложить мировому сообществу в вопросе ИГИЛ кроме постепенного выхода из конфликта — что, кстати, соответствует собственным интересам РФ.

Вчера вечером ВВП говорил, что не надо делать поспешных выводов и нужно дождаться официального заключения причин катастрофы А321 над Синаем. А сегодня утром Москва таки признала, что был теракт. Неудобная изначально версия оказалась крайне выгодной: Халифат таки признал Россию врагом (не будем о неисправном таймере — теперь это совершенно неактуально, об Украине в этой истории уже не вспомнят). Знал ли Путин о том, какой будет вывод экспертов вчера? Разумеется, да — и даже гораздо раньше. Но неоднократные повторения, что двух («правильных» притом) коалиций быть не может, вылившиеся на анталийском саммите в озвученное Олландом фактическое приглашение вступить в коалицию «правильную», развязало ему руки.

Забавно, как Путин дал себя уговорить на то, чего, собственно, и хотел: вчера, как раз после комментария о катастрофе, он опять сказал, что готов поддерживать оппозицию. И вот, российская субмарина уже обстреливает Ракку крылатыми ракетами — через считанные часы после доклада Бортникова о бомбе на борту А321. Мы говорим «антиигиловская» коалиция — слышим «антигитлеровская». Вот только если вклад Сталина в общее дело исчислялся пушечным мясом, то Путину предложить нечего, кроме постепенного выхода РФ из конфликта — что, кстати, соответствует его собственным интересам.

Всех переиграл? Нет — ему позволяют сохранить лицо и пытаются с умом использовать тот клок шерсти, который дает паршивая овца. Фактически это короткий поводок. Никто на Западе не заинтересован в коллапсе того франкенштейнова монстра, который именуется Россией — да и не был никогда, за исключением, разве что Гитлера и Ко. Ввиду этой незаинтересованности, кстати, и Наполеон, полностью перекроивший жизнь и границы Европы, так и не отважился отменить крепостное право в России ввиду полнейшего отсутствия каких бы то ни было намеков на гражданственность у ее населения по всей вертикали власти — и сопряженного риска едва ли не бесконечного «фрактального» развала.

Иерархия самодержавий (от помещичьего имения и выше — вплоть до всей страны — монаршего имения) обеспечивала некоторую предсказуемость и минимальную договороспособность: лучше садиться за стол переговоров с заведомым лжецом, нежели просто не знать, с кем говорить. С тех пор не изменилось ровным счетом ничего. Анталийский саммит G20 в символическом смысле — современный Тильзит. Забавно, что именно лидер Франции продемонстрировал это вновь.

АЛЕКСЕЙ КАФТАН, Деловая Столица