Концептуально

О некоторых особенностях «украинского кризиса»

14 сентября 2015

 

«Региональный вызов» у России один, и это — Украина.

Так ли это? По всем внешним признакам, на сегодняшний день, это действительно так. Тлеющий на российско-украинской границе вооруженный конфликт — на сегодняшний день — главная угроза европейской безопасности, которую необходимо устранить как можно скорее и любыми средствами.

Как это сделать? Прежде всего, по-видимому, нужно разобраться в природе конфликта, разобраться с его, если можно так выразится, политической морфологией. Очевидно, что для конфликта такой силы, масштаба и длительности, одной причины недостаточно. Их должно быть, как минимум, несколько. Главные из них, на наш взгляд, следующие.

Во-первых, острое недовольство людей не только социально-экономической ситуацией в стране, но и проводившейся президентом и кабинетом министров политикой, демонстративное пренебрежение интересами, мнением и человеческим достоинством граждан. Сложилась известная ситуация, когда «низы не хотят, а верхи не могут».

Во-вторых, борьба за власть внутри неоднородного, сформированного по территориальному признаку политического класса. Причем не за власть, как инструмент модернизации, а как средство обогащения, контроля финансовых потоков и репрессивного аппарата государства.

И, наконец, в третьих — сильные внешние влияния.

С первыми двумя все более-менее ясно. Тут, собственно, и обсуждать нечего. Это вопрос скорее дидактический. Просто нужно знать и хоть немного понимать страну, о которой идет речь.

А вот с третьим элементом, наоборот, все очень сложно.

Если присмотреться внимательно к тому, что называется «украинским кризисом», нельзя не заметить, что сам этот кризис во многом является следствием другого кризиса — кризиса европейской идентичности: этнической, культурной, политической, и совпадения/не совпадения этой идентификации с существующими политическими реалиями и представлениями.

Представляется, что мы запутались в дефинициях. Что есть Европа и сколько их? Каково соотношение понятий «Европа» и «Европейский Союз»? Где начинаются и заканчиваются Западная, Центральная, Восточная, Южная и Северная, Большая и Малая Европы? Как все это соотносится с понятием «европейская цивилизация»? Чем в этом смысле (по отношению к Европе) являются США, Канада, Российская Федерация?

И, наконец, что есть для нас и для себя Украина?

Украина, на мой взгляд, есть большое государство, полностью: географически, культурно-исторически, конфессионально — принадлежащее к Европе. Это — самое молодое из крупных европейских государств, образовавшееся с большим опозданием и идентифицировавшее себя, вне всяких сомнений, как неотъемлемая часть Европы.

Все выглядит так, что ему пока что в этом естественном для него праве фактически отказывают.

Почему это происходит? У России для этого есть свои основания. У Европейского Союза — свои.На самом деле, главных причины две. Первая состоит в том, что Украина бедна. Принято считать, что присоединение страны такого размера, с таким населением и такой слабой экономикой как Украина, может «опрокинуть лодку». Мол, ЕС не выдержит. Или, как считают многие российские экономисты, украинская экономика не выдержит конкуренции в ЕС. Одновременно, вот уже лет десять подряд, утверждается, что она в коллапсе. Может быть, не знаю. Я, увы, не встречал ни одного основательного убедительного доказательства этого. Даже теоретического, не говоря о практических, которых просто не могло быть.

Вторая, и это тоже мы хорошо знаем, состоит в том, что Россия (точнее российский политический класс) никак не может идентифицировать сам себя — он/она это — Европа, Евразия или уже Азия с европейским анклавом? И никак не могут решить для себя, Украина это страна или это «не совсем страна».

По первому вопросу, я сказал бы лишь то, что реальное состояние Украины далеко не так безисходно, как это рисуют и российские и европейские эксперты. МВФ (Кристин Лагард) сделал для себя это открытие совсем недавно — несколько дней тому назад в Киеве. Не нужно быть большим экономистом, чтобы видеть не только трудности интеграции Украины в европейское экономическое и политическое пространство, но и преимущества и выгоды, которое оно в себе несет и для Украины, и для ЕС, и для России.

При одном, правда, обязательном условии, что вторая названная мной причина украинского кризиса будет устранена, и Россия, даже если она сама по каким-то неведомым мне причинам не захочет «быть Европой», перестанет мешать ею быть тем, кто этого хочет.

Я думаю, что страны Центральной Европе — соседи Украины поступают правильно, когда они, как мы в этом сегодня убедились еще раз, выступают с солидарной позицией поддержки Украины в защите своего государственного суверенитета, территориальной целостности и права самостоятельно выбирать приоритетные направления на безальтернативном пути региональной и глобальной интеграции, помощи ей в модернизации. Они понимают, что значительная часть этой страны лишь сравнительно недавно (1939 год) перестала быть частью Центральной Европы, и И что эта страна, к несчастью для себя, стала сегодня тем пространством где Центральная и Восточная наконец Европы встретятся.

ВИКТОР МИРОНЕНКОВыступление на Х международной научной конференции «Россия и Центральная Европа в новых геополитических реальностях».Москва, Институт Европы РАН. 10-11 сентября 2015 г.