Политика

Российский суд решит, воевали ли Яценюк и Ярош в Чечне 20 лет назад

14 сентября 2015

О чем под пытками рассказали обвиняемые по очередному громкому «украинскому» политическому делу

15 сентября, в день открытия Генеральной ассамблеи ООН в Нью-Йорке, где ждут президента Владимира Путина, в России начнутся два знаковых политических судебных процесса: в Донецком районном суде Ростовской области состоятся предварительные слушания по делу украинской летчицы Надежды Савченко, а в Верховном суде Чечни, что в Грозном, — предварительные слушания по делу Николая Карпюка и Станислава Клыха — украинских националистов, якобы воевавших в Чечне 20 лет назад в рядах чеченских боевиков.

Самое секретное украинское дело

На днях глава Следственного комитета России Александр Бастрыкин заявил в интервью «Российской газете», что премьер-министр Украины Арсений Яценюк участвовал в боевых действиях против российских военнослужащих при обороне президентского дворца Аслана Масхадова.

Пресс-секретарь Яценюка посоветовал Бастрыкину обратиться к психиатру, но тот вряд ли воспользуется этим советом — в расчете на то, что его сыщики не подвели, а суды быстро вынесут нужные решения.

Дело об украинских боевиках в Чечне расследовалось в обстановке крайней секретности. Фигурантов дела — Николая Карпюка и Станислава Клыха — переводили из одного российского СИЗО в другое. Они сидели в «одиночках», без возможности позвонить родственникам. Попытки адвокатов, правозащитников и украинских консулов их найти долго не приносили результата. Защиту Клыха и Карпюка представляли адвокаты по назначению, которые сотрудничали со следствием и никакой информацией с родственниками не делились.

В конце мая в дело вошла адвокат Марина Дубровина, и удалось попасть в СИЗО Пятигорска, где с осени прошлого года находился Станислав Клых. По ее словам, после первой встречи со своим подзащитным она долго не могла прийти в себя. Станислав рассказал ей, как страшно его пытали, заставляя оговорить себя и других, в том числе высокопоставленных украинцев.

Адвокат Дубровина несколько месяцев не посвящала никого в подробности дела, так как дала подписку о неразглашении, срок которой истек после того, как дело передали на утверждение Генпрокуратуры России.

Теперь, когда подписки больше нет, адвокат рассказала о давлении, которое следствие и оперативники оказывали и продолжают оказывать на ее подзащитного: «На него давили и »трамбовали» с самого первого дня его задержания. Давление продолжалось и когда я вступила в дело, заключив договор с его родителями. Когда я вступила в дело, и Стас впервые увидел адвоката, который представляет его интересы, он отказался от всех ранее данных признательных показаний».

Станислав Клых. Фото: семейный архив
Станислав Клых. Фото: семейный архив

Пытки с интервалом в два-три дня

Вот что написал 40-летний преподаватель истории Станислав Клых в Европейский суд по правам человека 30 июля 2015 года (пунктуация и орфография сохранены):

«После ареста 08.08 2014 ко мне были применены действия с целью вынудить меня дать показания, ко мне были применены незаконные методы дознания и следствия, выраженные в нанесении мне побоев и увечий в т. числе с помощью наручников и электрического тока, длительного стояния на коленях, в результате чего на запястьях рук, коленях, голеностопной части ног имеются многочисленные шрамы.

Также мне давали алкоголь, психотропные препараты, которые вводили внутривенно. Все это имело место в Зеленокумске (в ИВС) и во Владикавказе с 28.08 по 22.09 2014.

Эти методы применялись ко мне с целью вынудить меня признать, что я якобы был в Чечне в 1994-2000 годах и принимал участие в военных действиях на стороне Дудаева, принимал участие в убийствах военнослужащих на площади Минутка в Грозном, намеревался проводить теракты в разных городах России и якобы с этой целью приехал в Россию.

Помимо этого во Владикавказе меня по несколько суток держали на тюремном дворе, не давая ни воды, ни еды. В результате применения данных методов я был доведен до состояния дистрофии, не мог держать в руках ложку, ручку, поскольку кисти рук были вывернуты в результате приковывания к решетке.

В экзекуции участвовали неизвестные мне лица в масках, которые перед тем, как начать пытать меня, надевали мне на голову мешок, завязав его сверху скотчем-лентой.

В допросах, которые после их завершения, как правило, заканчивались пытками, принимали участие лица, называющие себя »Юра», »Саша», »Сергей», »Вениамин», а также сотрудники ИВС и СИЗО Зеленокумска и Владикавказа.

После »неформального» общения с Юрой и др. следовала дача показаний сотрудникам СК, из которых я помню в г. Зеленокумск — Э. Магомадов, в г. Владикавказ — С. Федин, на которых, как мне показалось, также оказывалось давление.

Пытки в г. Владикавказ проводились с интервалом в 2-3 дня, чтобы я мог отдохнуть, меня откармливали за это время, затем следовали пытки с применением тока.

В СИЗО Владикавказа на Пушкинской, куда меня привезли из ИВС Владикавказа после моего отказа признаваться в том, что я был в Чечне (»Саша» и »Коля» утверждали, что они из Москвы, поили меня водкой на протяжении 2 вечеров, после чего я терял сознание до следующего дня), меня били, затем я был отправлен ориентировочно 11.09.2014 года.

Меня били, затем я опять несколько суток провел в тюремном дворике без воды и пищи, после чего был препровожден в камеру, где четыре ночи спал на полу, потому что мне не выдали матрас и приказали там спать.

Затем на вторую ночь, ориентировочно в 24 часа в камеру зашли неизвестные в масках, которые потащили меня в подвал, после чего человек, который назвался »Сашей», начал пытать меня током, надев мне на мизинцы рук металлические колпачки, к которым поступал ток. Это длилось три ночи подряд, во время пыток он расспрашивал меня о Чечне, Крыме, если его не устраивал мой ответ, он увеличивал напряжение.

После каждой экзекуции, ко мне заходили люди в масках, которые смазывали зеленкой, йодом мои раны на руках и ногах, поскольку в некоторых местах кожа стерлась практически до костей (до сих пор я не могу стать на колени, носить наручники, поскольку слой кожи на руках до сих пор очень тонкий).

Затем со мной встретился человек, назвавшийся »Вениамин», сказал, что он из другой организации(?) и заверил, что меня на самом деле могут выпустить в любой день, при этом подчеркнул, что мои увечья не являются опасными для жизни, интересовался моим отношением к музею художника Васильева в Москве, археологических изысканиях в Крыму, фото ВКонтакте, моим отношением к конфликту в Чечне, заверил, что несмотря на то, что организация, которую он представляет, имеет низкое влияние во Владикавказе, он сделает все возможное, чтобы пытки ко мне больше не применялись, и действительно, пытки прекратились.

»Юра» на следующий день принес мне молоко и мед и меня начали кормить, дали матрас и разрешили спать на кровати, но через два дня снова забрали матрас, предметы гигиены. В камеру зашел »Саша», несколько раз ударил меня по ребрам и ногам и сказал, что на допросе я должен сказать, что я перерезал горло двум российским солдатам на пл. Минутка.

30.07.2015».

Дежавю с «материнским делом»

В Следственном комитете РФ любят большие уголовные дела. Ведь если очень хочется, из этих дел можно выделять дела поменьше против отдельных обвиняемых.

Так было с масштабным «украинским делом» о событиях на юго-востоке Украины, из которого отпочковалось дело Надежды Савченко и дело луганского крестьянина Сергея Литвинова, которого обвиняли в десятках убийств и изнасилований мирных граждан Украины.

Еще одно большое «украинское дело», в котором речь шла о событиях 1994-2000 годов в Чечне, было возбуждено еще в начале 2000-го. Через несколько месяцев предварительное следствие по нему было приостановлено и возобновлено лишь в апреле 2010 года. Дело расследовалось ни шатко ни валко, несколько раз приостанавливалось и возобновлялось. Сейчас в нем насчитывается 1500(!) томов. В том числе том, целиком посвященный Салману Радуеву, которого давно нет в живых, и другие уже почти «архивные» материалы, интересные скорее историкам, нежели следователям.

Александр Музычко (по кличке Сашко Билый) во время Первой чеченской войны
Александр Музычко (по кличке Сашко Билый) во время Первой чеченской войны

«Расписной» свидетель

Начиная с декабря 2013 года расследованием дела об «украинских боевиках» в Чечне и непосредственно делом вооруженной банды «Викинг», воевавшей в Чечне с 1994 по 2000 год, занялись в главном следственном управлении СК по Северо-Кавказскому федеральному округу. Именно тогда у сыщиков появился главный обвиняемый, он же главный свидетель.

Им оказался гражданин Украины Александр Валерьевич Малофеев.

Началось все с видеоинтервью российского капитана Виктора Мычко, в котором он, уже будучи подполковником, спустя много лет после обcуждаемых в деле событий рассказывает, как попал в плен к чеченским боевикам 31 декабря 1994 года.

В подвале президентского дворца в Грозном Мычко допрашивал сам Аслан Масхадов. Подполковник вспоминает, как чудом спасся: ему помог российский правозащитник Виктор Попков и два «хохла», которые воевали на стороне чеченских боевиков.

Один из этих украинцев — Александр Музычко (известный также как Сашко Билый). Музычко был председателем политсовета УНА-УНСО; убит 24 марта 2014 года в Ровенской области Украины.

В материалах дела есть и архивное видео, снятое чеченскими боевиками в подвале президентского дворца в Грозном. На этом видео Александр Малофеев и опознал себя рядом с Музычко.

После окончания военных действий Малофеев оказался в Крыму, где совершал разбойные нападения; его посадили на несколько лет. После освобождения он уехал к матери в Новосибирскую область и там совершил еще несколько преступлений, за что получил срок — 23 года лишения свободы.

Срок Малофеев отбывал в Свердловской колонии строгого режима. В конце 2013 года к нему туда неожиданно стали наведываться наведываться оперативники.

В результате бесед с ними появились «горы» показаний на членов УНА-УНСО, которые якобы воевали в Чечне 20 лет назад.

Малофеев — довольно колоритный персонаж. Таких называют «расписными». Он весь в татуировках УНА-УНСО, со свастиками, знаками СС. Судя по материалам дела, Малофеев — героинозависимый, у него 4-я стадия ВИЧ-инфекции, он болен гепатитами B и C, туберкулезом.

Начиная с марта 2014 года в уголовном деле № 84 003 постепенно появились протоколы его допросов и опознания.

Малофеев опознал Арсения Яценюка, Дмитрия Яроша, братьев Олега и Андрея Тягнибок (Олег Тягнибок — лидер партии «Свобода»; Андрей Тягнибок был народным депутатом в Верховной раде VII созыва) и многих других как участников боевых действий в Чечне в 1994-2000 годов. Всего в деле около 200 протоколов опознания.

После того, как Малофеев сообщил следствию, что все эти известные на Украине люди, в том числе занимающие сегодня государственные и партийные посты, воевали против России, в материалах дела возникли постановления о привлечения этих лиц в качестве обвиняемых.

Как дело клеилось

Николая Карпюка задержали 18 марта 2014 года. Вскоре появились показания Малофеева против Карпюка. Затем и сам Карпюк начал давать признательные показания и опознал тех же украинцев, которых ранее опознал Малофеев.

Николай Карпюк — известный в Украине человек, действительно имевший отношение к УНА-УНСО, пока она не превратилась в «Правый сектор». Говорят, что он воевал в Сербии, в Абхазии; при этом, по информации украинского СБУ, в Чечне Карпюк никогда не был.

Прочитав записку Станислава Клыха о пытках, которые ему пришлось пережить, можно предположить, что подобное происходило и с Николаем Карпюком, который более полутора лет содержался в одиночке, и все это время к нему не смог пройти ни один адвокат, с которыми договаривалась его семья. Карпюка прятали от всех: адвокатов, родственников, украинских консулов. Говорят, что в материалах дела есть его медицинская экспертиза, в которой сказано, что на теле арестованного зафиксировано 19 рубцов. Как возникли эти раны, не уточняется.

Николай Карпюк (справа) с Дмитрием Ярошем (в центре) на пресс-конференции «Правого сектора». Фото: Олена Билозерьска / ИА «Поряд з вами»
Николай Карпюк (справа) с Дмитрием Ярошем (в центре) на пресс-конференции «Правого сектора». Фото: Олена Билозерьска / ИА «Поряд з вами»

Очевидно, что на следствии били всех троих: Малофеева, Карпюка и Клыха.

С участием Малофеева были проведены многие следственные действия: его вывозили в Чечню, где он давал нужные следствию показания. Он заключил досудебное соглашение о сотрудничестве, и из обвиняемого по делу превратился в главного свидетеля.

Когда в августе 2014-го в Орле задержали Станислава Клыха, Малофеев и Карпюк дали против него показания. А он дал показания против них.

Украинского журналиста и преподавателя истории Станислава Клыха присоединили к «делу украинских викингов», поскольку его фамилия была в списке членов УНА-УНСО — партии, признанной экстремистской и запрещенной на территории России решением Верховного суда от 17 ноября 2014 года.

Приехав в Россию по личным делам в августе 2014 года, Клых случайно подписал себе почти смертный приговор.

«Я уверена, что Стаса пробили по спискам УНА-УНСО, когда он приехал в Орел и зарегистрировался в гостинице, — говорит адвокат Марина Дубровина. — Я спрашивала его, как он оказался в этой партии. Стас рассказал мне, что, когда учился в университете на историческом факультете в 1991-1992 году, всем студентам предлагали вступить в Украинскую национальную ассамблею, и все они туда записывались. Через несколько лет он хотел оттуда выйти, потому что, по его мнению, партия стала слишком радикально националистической, — но выйти оттуда он не смог: не было никакого механизма выхода из этой организации. Так он и остался членом УНА-УНСО, что и сделало его обвиняемым по делу »украинских боевиков»».

Конструкция «дела викингов» напоминает дело «крымских террористов». Дело Олега Сенцова и Александра Кольченко построено на признательных показаниях двух других крымских активистов, один из которых — Геннадий Афанасьев — на суде отказался от своих прежних показаний.

В деле же «украинских викингов» реальный участник военных действий в Чечне дал показания против двух других, которые, если верить их родственникам и людям из их близкого окружения, в боях против российских военнослужащих не участвовали и в Чечне никогда не были.

В отличие от Сенцова и Кольченко, оба обвиняемых — Карпюк и Клых — под пытками оговорили себя и других. Но Клых уже на следствии отказался от тех показаний.

Будет ли его отказ услышан в Верховном суде Чечни ? Тройка судей Северо-Кавказского военного суда, которая выносила приговор Сенцову и Кольченко, никак не отреагировала ни на отказ Геннадия Афанасьева от прежних показаний, ни на его заявление о пытках, ни на аналогичные заявления Олега Сенцова.

В деле об «украинских викингах», воевавших в Чечне, насчитывается несколько десятков потерпевших, в том числе 25 погибших российских военных и 15 раненых. Никто из выживших не опознал ни Клыха, ни Карпюка. В Чечне их «видел» только Малофеев. И сами они там «видели» друг друга.

Перед нами — очередное фейковое дело, цель которого — не Николай Карпюк и не Станислав Клых.

Цель — Арсений Яценюк, Дмитрий Ярош и другие действующие украинские политики.3ad35a407de7

ЗОЯ СВЕТОВА, Открытая Россия.